Чтение онлайн

– Игнат Михайлович! Прямыя попадания повредили слегка несколько паропроводов и вторую выхлопную трубу. Горячий пар идет в отсеки. Матросы с пародвижительного думают, что можно сделать, но для полевого ремонта надобно сбрасывать скорость дирижабля до нуля. Иначе сможем выдать только часть от максимума. И недолго. Еще разбито орудие во четвертом каземате. Убиты канониры Силантьев и Елисеич. Тяжело ранен заряжающий Евсеев. В нескольких местах погнуты переборки. Их только в мастерских в порту выправить получится. Задеты рули управления. С трудом, но возможность управлять пока есть.

Капитан Поповский, нахмурившись после услышанного, отдал приказ рядом стоящим помощникам:

– Матрос, шуруй на деку! Посигналь нашим. ‘Поврежден. Выполнять задачи в полной мере не можем. Уходите.’

Обращаясь к второму помощнику, капитан резко сказал, как отрезал:

– Передай в пародвижительный! Сбросить скорость до трети от максимума! Слезно проси их, пусть думают, как сделать ремонт в движении. Хоть заплатку на паропроводы намотают, но ход дирижаблю мне обеспечат! Иначе сразу в гроб ложись. С дистанции эти желтые собаки запуляют. Ежели сделают, мы еще побарахтаемся!

Тем временем на верхнем мостике ‘Новика’, капитан, получив новое сообщение от Поповского, глухо и цветасто выругавшись, начал распоряжаться:

– Юнга, лети к телеграфисту. Красным в адмиралтейство. Ведем бой с катайцами. Выведены из строя ДУ ‘Лай-Юйань’ и ДУ ‘Чин-Юань’. ЭУД ‘Новик’ и ‘Ника’ имеют легкие повреждения. ЭУД ‘Паллада’ повреждена и вышла из боя.

– Матрос! Сигналь ‘Палладе’. Мы уходим. Держитесь, братцы.

– Рулевой, один протяжный гудок! И три коротких следом!

Через несколько мгновений раздавшийся из паровых труб натужный громовой рев, похожий на то, как трубит слон, парового судового ревуна оглушили юнгу. Некоторое время юноша тряс и бил себя по ушам, пытаясь восстановить свой слух. Восстановив, как ему показалось, слух, Сергей ринулся к телеграфной, периодически балансируя в проходах и коридорах от периодических маневров судна и воздушных ям. Войдя в комнатку, юнга застал телеграфиста за работой, принимающего новое сообщение.

– Чего? C адмиралтейства? /

– Ага! Просят держаться! Говорят, помощь близка.

– Тю-ю. Когда она еще будет. Бой же он вот он, а они черти где. Это они нас успокаивают.

– Молчи ты. И так тошно. Ты бы лучше грил, как оно там вокруг.

– Да как. Двум катайцам как врезали под дых, так они сразу и сдулись. И в отместку катайцы нам заодно навесили плюх. ‘Новику’ с ‘Никой’ – еще ерунда, а вот ‘Палладе’ сильно досталось. Бросаем ее. Тормозит она капитанскую стратегию. Давай, капитан просил вот это срочно отправить.

Повернувшись, юноша хотел уж дернуть ручку двери, как голос телеграфиста заставил его остановиться:

– Послушай, Сергей.

– Чего тебе?

– Сон мне плохой сегодня снился. Чуйствую, сегодня тута мой последний полет. Ежели что, помнишь, как тута я учил?

– Не дури, дятел, еще не раз тут посидим, покалякаем. Не выдумывай себе.

И юнга, захватив только поступившее новое сообщение капитану, резво вышел за дверь.

Уходя от ‘Паллады’, Василий Павлович решили стратегию не менять. Единственное, капитаны теперь решили попробовать на зуб флагмана эскадры. Вскоре, уйдя подальше и взяв более высокий эшелон полета, синхронным маневром оба дирижабля принялись выполнять маневр разворота.

Сверху прекрасно виднелась активно пыхтящая паром плывущая в небе катайская эскадра, которая вслед за двойкой тартарцев тоже начала менять высоту. На фоне земли коричневые дирижабли почти сливались с нею и проявлялись на фоне густой лесополосы. В стороне от всех к едва плетущейся по небу ‘Палладе’, каждый наискосок к корме, пристроились ДУ “Динь-Юань” и ДУ ” Чжень-Юань’, явно намеревающиеся взять того в клещи. Капитан от осознания такой незамысловатой катайской стратегии даже закричал невидимому ему Поповскому:

– Игнат Михайлович, да уходи ты! Смотри, сзади тебя! Сзади!

Но было поздно. Канониры катайских дирижаблей уж начали прицельную стрельбу, взламывая бронебойными выстрелами броню нашей ‘Паллады’. Через некоторое время ее казематы даже начали было отвечать, но куда с меньшим ожесточением.

– Игнат Михайлович! Катайцы пристроились сзади, на дистанции прицельной стрельбы.

– Где ж ты раньше был? Плутонги, быстро! По катайцам бронебойным с хода пл...

Сильный удары попаданий сотрясли дирижабль. Тоскливо заныли и больно заскрежетали переборки. Ветер донес на мостик капитана рваные клубы густого пара. Воздух вокруг наливался теплой влагой. Новые и новые попадания били по дирижаблю, превращая его бронированную обшивку в подобие рваной тряпки. От очередного попадания капитан не удержался и упал, больно ударившись рукой. Когда он сумел подняться, услышал редкую ответную пальбу своих паропушек. Вскоре в слуховой трубе засвистел свисток и послышался негромкий голос боцмана, усиленный эхом слуховой трубы:

– Капитан, разбиты пятый и кормовой казематы. Первый, второй и третий еще огрызаются, но канониры везде сменены на вахтовых. Первые поранены и лежат с увечьями. Катаец шрапнельных в разрез окна бронещита ‘удачно’ закинул.

– А шестой?

– Туда не пройти. Разбита первая выхлопная труба, поврежден паровой котел. Давление в движителе падает. Паром и горячей водой заливает пародвижительный отсек. Ребята там остались. Энергетический контур частично разорван, но еще держит. Ремонт в наших условиях более невозможен. Сколько мы еще продержимся, сложно сказать. Надобно садиться. Или решайте, капитан. Как пред боем обсуждали! Как слышите меня, капитан?

Ответа не последовало.

– Капитан? Вы слышите меня? Капитан?

– Слышу, боцман! Слышу! Плутонги, продолжать пальбу. Цели и выстрелы полностью на ваше усмотрение.

Сквозь сильный грохот, пальбу, шипение и тряску на мостике вскоре слышатся слова капитана:

– Рулевой, рули у нас еще работают?

– Тяжело, капитан, но еще работают.

– Плутонговые! Мы делаем разворот на 180 градусов. Будем использовать главное орудие. Покажем катайцам напоследок, где у нас раки зимуют!

‘Паллада’, объятая паром, вытекающим из многочисленных пробоин и повреждений на обшивке, натужно скрипя из последних сил, делает медленный маневр поворота. Ее орудия продолжают пальбу прямой наводкой. УД “Динь-Юань” и ДУ ” Чжень-Юань’, не понимая этот маневр капитана погибающего дирижабля, уходят каждый в свою сторону, дабы не столкнуться с внезапно начавшим разворачиваться дирижаблем. Легли на параллельный курс и усилили свой обстрел. Встав ‘попендикулярно’ к ДУ “Чжень-Юань’, капитан дернул за рычаг энергомагического накопителя, пуская оный в действие.

Из носа дирижабля вырвался едва видимый в ясном небе равномерно гудящий лучевой поток голубой с золотыми блестками энергии. Поток воткнулся во вражеский дирижабль, кольцами разойдясь по всем сторонам его обшивки. Вначале ничего не было, а потом внезапно, словно ниоткуда, появившийся яркий свет, как небольшое солнце застыл в наших глазах, изнутри разрывая обшивку катайского дирижабля на мелкие кусочки. Высвободившаяся от взрыва энергия сильно смяла носовую часть ‘Паллады’ и резко отбросила дирижабль на движущийся сзади ДУ “Динь-Юань”, развалив того пополам в зоне хвостовой части. Повторного сильного удара корпус ‘Паллады’ также не выдержал и взорвавшись изнутри, распался на несколько частей. Сами корпуса обоих кораблей, разом лишившись магической поддержки, еще висели на остатках энергии. Но остатки контура уже не справлялись с нагрузкой и под собственным весом разорванные части корпусов дирижаблей в рассеивающемся паровом облаке начали понемногу оседать на землю. Из разорванных частей корпусов вниз посыпалась куча мала из разнокалиберных ящиков, тряпок, выстрелов, мешков, воды из цистерн, вещей и тел погибших матросов.