Дурацкие игры магов. Книга первая
Шрифт:
– Федя прав, - мотнул головой Артём.
– Ты должен был погладить плащ и почистить сапоги! Щёткой!
– Главное, бумаги, Тёма!
– назидательно произнёс Дима и обратился к императору: - Всё тютелька в тютельку! По рублю за вист!
Пожилой гном расхохотался, а Фёдор с подозрением посмотрел на сына и развязал мешок: внутри лежали скомканные российские купюры.
– Что это?
– Чёрт.
– Дмитрий хмыкнул, махнул рукой, и купюры превратились в золотые слитки.
– Так лучше?
– Издеваешься?
– Ни в коем случае! Служу отечеству, как могу! И своему императору тоже!
– И я!
– вставил Артём и заискивающе улыбнулся Фёдору: - Когда ты будешь нас благодарить? Дарить нам титулы, земли, наложниц…
– Пошли вон!
– А дальнейшие указания?
– возмутился принц.
– Как мне управлять провинцией без Ваших мудрых советов?
Покраснев, как перезрелый помидор, Фёдор вскочил, но сделать ничего не успел - дверь отворилась, и в кабинет вплыла Станислава с большим блюдом в руках. Тёма принюхался и радостно завопил:
– Ура! Пирожки! Это лучше, чем земли и титулы!
– Он рванулся к блюду, но споткнулся и упал под ноги Витусу. Цепляясь за балахон гнома, временной маг поднялся и умоляюще прошептал: - Помоги мне добраться до них, друг.
На ладони Фёдора появился багровый шар. Артём подмигнул гному, развернулся и ледяными серебряными глазами уставился на императора.
– Поиграем?
– будничным и совершенно трезвым голосом спросил он и поманил багровый шар к себе.
Шар послушно перелетел в ладонь Смерти, и Фёдор испуганно посмотрел на сына. Дима сидел на краешке стола и курил, холодными белыми глазами наблюдая за другом. Император и высшие маги замерли, не зная, чего ждать от Смертей, и лишь Хранительница осталась спокойной и невозмутимой. Поставила блюдо с пирогами на стол и презрительно посмотрела на брата:
– Паяц! Убирайся вон!
– До завтра, император, - бросив унылый взгляд на сестру, произнёс Дмитрий и исчез.
Артём изловчился, схватил пирожок и последовал за другом. Поморщившись, Стася взяла блюдо и протянула его отцу:
– Это твои любимые, папа. Я сама испекла их.
– Спасибо, детка.
– Фёдор несколько раз глубоко вздохнул, взял пирог, погладил дочь по голове и с резиновой улыбкой на губах обратился к высшим магам: - Угощайтесь, господа!
Корней, Михаил и Роксана послушно взяли по пирогу, а Витус скривился:
– Пожалуй, я пойду.
– Куда?
– Домой. Совет распущен, и теперь я свободен. А в твоём дворце мне сидеть недосуг! В Лайфгарме масса людей, нуждающихся в моей помощи. С какой стати мне бросать их и становиться придворным лекарем? Но, если что, обращайся!
Витус слегка поклонился и исчез.
– Предатель! Ты поплатишься!
– Фёдор снова глубоко вздохнул и грозно посмотрел на оставшихся высших магов: - Не советую уподобляться целителю! Дима, Артём и Витус подписали себе смертный приговор! Очень скоро я разделаюсь с ними, и Лайфгарм станет по-настоящему единым!
– Император покосился на дочь и приказал Михаилу: - Отправляйся в Инмар и сообщи наместнику Леониду, что его сын Ричард и моя дочь, принцесса Маргарет, помолвлены!
– Мудрое решение, мой император, - низко поклонился миротворец и переместился в Инмар.
– Остальные свободны! Идите, и не попадайтесь на глаза, пока не позову!
Корней и Роксана испарились, а Стася недовольно заметила:
– Ты должен был предупредить меня о своих намерениях, папа!
– Прости, дочка, но что может быть больнее для Димы, чем брак возлюбленной с лучшим другом?
– желчно усмехнулся Легенда Лайфгарма, и Хранительница расплылась в широчайшей улыбке:
– Ты гений, папа! Это будет восхитительная месть!
Фёдор поцеловал дочь в щёку, надкусил пирог и перенёсся в тюрьму. Накануне он осознал, в чём его истинное призвание, и алкал крови…
В камине тихо потрескивали дрова. Розалия сидела в низком мягком кресле и задумчиво смотрела на огонь. В руке она держала фарфоровый бокал с остывшим травяным чаем - с тех пор, как Витус ушёл в Литту, землянка не сделала ни глотка. За окном тихо накрапывал дождик. Женщина слушала, как капли стучат по карнизу, и думала, что теперь к бесконечной тревоге за непутёвого сына, как-то сама собой прибавилась тревога за Витуса.
Когда два дня назад гном привёл её в свой дом в Северных горах Инмара, Розалия была настроена весьма решительно. Землянка рвалась в Керон, чтобы повлиять на сына и его безответственных друзей и направить их деятельность в нужное русло, однако Витус сумел убедить её не вмешиваться. Он без утайки рассказал, что на самом деле происходит в Лайфгарме, и женщина признала, что лучше ей оставаться в Северных горах. Розалия бы с радостью забрала сюда и Валентина, но, зная, что её упрямый сын ни за что не бросит друзей, даже пытаться не стала…
Гном тихо подошёл к землянке и положил сильную, сухую ладонь на её плечо:
– Всё идёт так, как я предсказывал.
– Хорошо, что ты пришёл, - улыбнулась Розалия.
– Я хочу посмотреть, как там Валя.
Витус согласно кивнул, вытащил из кармана пучок трав и бросил их в огонь. Пламя застыло, приобрело тёмно-серый цвет, расплылось, и перед землянкой, словно на экране телевизора, возник Валентин. Помахивая бокалом, он что-то самозабвенно вещал Ричарду.
– Убила бы!
– простонала Роза и горько вздохнула.
– Ну, в кого он пошёл?! Алкоголик проклятый!
– Да, не переживай ты так.
– Витус легонько сжал руку гостьи.
– Я же сказал: алкоголизм не самое страшное, что может случиться с твоим сыном. Тем более что эту болезнь я лечить умею…
Глава 4.
Керонский дворец.
Тёплое летнее утро. Окна трапезного зала распахнуты настежь. Лёгкий ветерок путается в тяжёлых гардинах. Солнечные лучи скользят по угрюмым стенам и растворяются в полумраке зала.
Вереника счастлива. Юная волшебница сидит за столом, уставленным сладостями и фруктами. Милая детская мордашка перемазана шоколадом. Ника жмурится от удовольствия: вокруг, как это теперь случается каждое утро, суетятся король Годара, принц Инмара, легендарный Солнечный Друг. Вереника переводит взгляд с одного именитого кавалера на другого и блаженно улыбается - она словно оказалась в лучшем из своих снов…
Девочка развернула очередную конфету и сунула её в рот.
– Ты делаешь удивительно вкусные сладости, Дима. В жизни таких не пробовала!
– с набитым ртом произнесла она, восторженно глядя на мужа.
– Все твердят, что ты Смерть. Врут! Смерть не может делать таких конфет.