Чтение онлайн

Воспоминание об Артёме заставило инмарца ускорить шаг - безумный друг мог появиться в любую минуту и тогда месть пришлось бы отложить. А Ричард не желал ждать. "Всё равно всё летит в тартарары! И пусть Бастиар говорит, что хочет - Кристера я убью!" И король Инмара почти побежал вверх по ступеням, не обращая внимания на шарахавшихся от него камийцев. Миновав три лестничных пролёта, он проскочил мраморную площадку, свернул за угол и сейчас же понял, что попал куда надо. Коридор походил на растревоженный муравейник: как ужаленные проносились испуганные рабы и гвардейцы, быстрым шагом проходили озабоченно-настороженные аристократы, а вслед им неслась площадная брань. Ричард узнал ненавистный голос графа Кристера, и ярость, дремавшая в душе, пробудилась и вспыхнула пожаром.

–  Сейчас я с тобой поквитаюсь, скотина, - зло прошипел он, подскочил к двери, из-за которой слышалась ругань графа, пинком распахнул её и остановился, точно налетев на невидимую стену - Кристер, брызжа слюной, орал на Валентина, Марусю и Бастиара.

–  Какого чёрта вы здесь?
– оправившись от потрясения, взвыл инмарец.

–  И я им об этом толкую!
– подхватил Кристер.
– Пришли и стоят, как статуи! Работать мешают, а у меня дел по горло! И если я не успею пир для Его высочества подготовить, то доложу, кто в этот виноват!

Ричард свирепо зыркнул на друзей:

–  Отойдите! Я убью эту скотину, раз и навсегда! Он должен ответить за страдания моей Маши!

–  Ричи!
– Маруся бросилась к мужу, но тот решительно отодвинул её с дороги и шагнул к графу: - Ты умрёшь, подонок!

Валентин нехотя поднял руку, и Ричард застыл, опутанный его чарами. Погрозив Кристеру кулаком, землянин подошёл к инмарцу, сложил руки на животе и проникновенно заговорил:

–  Послушай, друг мой. Мы тоже всей душой ненавидим Кристера, и каждый из нас с удовольствием полюбовался бы на его изуродованный труп. Но, до поры до времени, нам придётся терпеть эту тварь, потому что наш сбрендивший Тёма может обидеться, если ты сломаешь его любимую марионетку, и неизвестно, к чему это приведёт.
– Валентин сделал паузу, вгляделся в глаза друга и, неодобрительно покачав головой, продолжил: - В приступе ярости принц может убить всех нас, включая Диму. А уж его смерти мы допустить не должны ни в коем случае. Потому что тогда точно наступит конец света! Артём не переживёт потери друга и покончит жизнь самоубийством, прихватив с собой Камию, а, возможно, ещё десяток миров. Так что, смерть Кристера - это начало апокалипсиса!

–  Да и чёрт с ним!
– взревел Ричард и задёргался, пытаясь вырваться из магических пут.
– Пусть всё летит к чёрту!

–  Вот именно, к чёрту, - сокрушенно вздохнул землянин и глубокомысленно заметил: - Апокалипсис как раз и повествует о борьбе Христа и антихриста, иначе дьявола, или столь часто поминаемого тобой чёрта. И если Иоанн Богослов всё же оставляет надежду праведникам, то ты убиваешь нашу надежду выжить на корню.

–  Чушь!
– заорал Ричард, дрыгаясь, как муха в паутине.
– Зачем ты несёшь эту чушь, Валя? Мне наплевать на твои заумные бредни! Я хочу убить всего одного придурка! Его смерть ничего не изменит!

–  А вот здесь, я готов поспорить, - менторским тоном заявил Валентин.
– Известны случаи, когда смерть одного лишь человека поворачивала ход истории на сто восемьдесят градусов, и особенно забавно это обыгрывается в многочисленных опусах по так называемой альтернативной истории. И сейчас мы как раз находимся в таком вот переломном моменте. Ты - иномирец, чужак, заброшенный в Камию волею случая, меняешь судьбу этого многострадального мира! Сотни испуганных камийцев с мольбой и трепетом взирают на тебя, Ричи! И только ты можешь спасти их от жестокого и мучительного конца! Опомнись же! Смири гордыню, ибо не тебе решать участь Камии!

–  А кому?
– неожиданно спокойно осведомился Ричард.
– Уж не безумному ли Тёме? Или у тебя на примете другие кандидатуры?

Валя широко улыбнулся, похлопал друга по плечу и миролюбиво предложил:

–  Давай обсудим этот важный и интересный вопрос в твоей гостиной, за чашкой терпкого ягодного вина из Лирии, или рюмкой шаклийского ликёра, или бокалом божественно вкусного французского коньяка.

–  Тебе лишь бы выпить, - проворчал Ричард и помимо воли улыбнулся.
– Ладно, снимай заклятье. Обещаю - Кристер останется в живых.

Валентин с тревогой взглянул в хитро блестящие глаза инмарца и, помешкав, убрал магические путы. И, пожалуй, только он заметил молниеносное движение инмарца. Остальные просто увидели, что Ричард уже стоит рядом с Кристером. Мощный удар кулака, жертва с воплем летит на пол, и тяжёлый сапог врезается в её живот. Граф орал как оглашенный, силился подняться на ноги или хотя бы откатиться, но инмарец точными ударами пресекал его попытки. А на губах цвела довольная улыбка.

–  Вот ведь, хитрец, - ухмыльнулся Солнечный Друг и схватил за рукав Бастиара, который собрался было остановить Ричарда.
– Пусть хоть так душу отведёт, а насчёт побоев и прочих ран - не беспокойся. Я ведь всемогущий целитель, не забыл?

Каруйский граф рассмеялся, а Мария подалась вперёд и, сжав кулаки, стала наблюдать за избиением Кристера. Но вскоре ей стало противно смотреть на по-бабьи визжащего графа, и Маруся отвернулась. Взгляд упал на раскрытую дверь кабинета, и она тронула Валентина за плечо:

–  Смотри-ка, ты был прав насчёт камийских глаз.

Солнечный Друг обернулся: в широком дверном проёме толпились камийцы. Все они: гвардейцы, аристократы, рабы - взирали, как Ричард избивает бывшего правителя, а в горящих глазах читалось: так тебе и надо, скотина! Удовлетворённо кивнув, Валентин вновь повернулся к Ричарду и Кристеру. Граф сорвал голос и теперь лишь хрипел. Он наконец сообразил, что сопротивление бесполезно, и сжался в комок. "Совсем как Тёма", - мстительно подумал целитель, улыбнулся и, оценив состояние Кристера как близкое к обмороку, крикнул:

–  Хватит, Ричи, а то слово нарушишь!

Инмарец остановился и с подозрением взглянул на целителя:

–  Уверен?

–  А то! Ещё пара ударов, и он сознания лишится.

–  Проверим!
– со злой насмешкой воскликнул инмарец и дважды ударил графа ногой в лицо.

–  С тебя бутылка, Ричи!
– заявил Валентин, неторопливо подойдя к бесчувственному телу Кристера.
– Легче стало?

–  Ненамного, - буркнул инмарец и подошёл к жене.
– Придёт час, Маша, и ты увидишь его труп!

–  Спасибо!
– со слезами на глазах ответила Маруся. Приподнявшись на цыпочки, она обняла мужа, поцеловала в губы и прошептала: - Пойдём, искупаемся, наконец.

Мария взяла Ричарда за руку, и он послушно, точно примерный малыш, пошёл с ней сквозь толпу расступившихся камийцев, по притихшему коридору, лестницам, перечеркнутым красной полосой дорожки, бессмысленно роскошной анфиладе комнат, тускло сияющих позолотой. В мрачной, темной гостиной Ричард подхватил жену на руки, вгляделся в серые, грозовые глаза с оттенком затаённой боли и радости и впился в жгучие и терпкие, будто Валечкин коньяк, губы. Супруги не заметили, как оказались возле прозрачно-розовой кромки бассейна, как с разгорячённых страстью тел исчезла одежда, и опомнились лишь в прохладной, пахнущей травами и мёдом воде. Но мимолётное просветление только разгорячило и вновь бросило их в объятья друг друга…

После того, как правители Инмара покинули кабинет, Бастиар посмотрел на Валентина и задумчиво произнёс:

–  А, может, Ричи прав? Пусть помирает. Подумаешь, игрушка принца! Он себе новую в два счёта найдёт! Скоро свита соберётся, а среди этих головорезов и почище графа господа найдутся. Взять хотя бы Карла Маквелла, или Стефана Берга, или сыновей Джомхура… Все они под стать Кристеру! Разве что принца Камии в рабах не держали, а так…

–  Постой, ты ведь тоже был спутником принца. Почему же открещиваешься от бывших товарищей? Или на твоих руках меньше крови?