Чтение онлайн

–  Ну и что? Может у них игра такая…

–  Бред! Временные маги по определению не умеют подчиняться. Они скорее мир в пух и прах разнесут или умрут, но на колени ни перед кем не опустятся!

–  А Фира? Тёма его обожал и стелился не хуже, чем перед Димой. Не сходится!

–  Ну и зануда же ты, Сеня! Говорю же: Олефир - гениальный маг, он - исключение, подтверждающее правило. А что касается перстня, так он действует. Заклятие медленно, но верно оплетает сознание моего непокорного слуги, вытравляя любовь к Тёме, привязанность к Кевину, Вале и прочим.

–  И долго нам ждать, пока твоё заклятие превратит Диму в смиренного раба?

–  Не знаю, но, думаю, Тёма поможет нам, ибо я предоставила ему такую возможность… - Роксана загадочно улыбнулась, обвила шею Арсения руками и с придыханием прошептала: - А теперь, когда я удовлетворила твоё любопытство, милый, забудем о рабах. У нас и без них есть чем заняться…

На площадке перед уходящий в полумрак лестницей Хранительница перевела дух, гневно взглянула на брата и снова залепила ему пощёчину. В этот момент она как никогда походила на Алинор: те же роскошные рыжие кудри, та же неизбывная злоба в глазах.

–  Мразь! Следуй за мной!

"Точно копия Алинор, - подумал Дмитрий, и перед глазами всплыло разъяреннее лицо матери.
– Но сестрица, пожалуй, покруче будет - пощёчинами здесь явно не отделаешься".

Уныло вздохнув, маг покорно пошёл за Станиславой, которая не спеша спускалась по мраморной лестнице и что-то бурчала себе под нос. В полутёмном холле она на миг остановилась, повертела головой, словно кого-то разыскивая, и уверенно направилась в самый тёмный и дальний угол. Каблучки изящных туфелек стучали по гладким гранитным плитам, их дробное цоканье было единственным звуком, нарушавшим мрачную, окаменелую тишину. Вдалеке полумрак рассекла бледная линия света, и вскоре Стася вывела Диму в широкий коридор. Гладкие серые стены, сводчатый потолок. Ни одной двери или хотя бы окна, не говоря уже о картинах, гобеленах и прочих украшениях. От стен исходил ровный голубоватый свет, и магу представилось, что они идут по одному из гномьих тоннелей, что когда-то скрывались под инмарскими горами. "Гномы… инмарцы… - Дмитрий сглотнул, сердце сиротливо заныло, и ему почему-то вспомнился Вин ван Гоген - первый и последний глава свободного государства гномов.
– Я самый дрянной правитель Лайфгарма за всю многовековую историю! Я стал причиной гибели мира и никогда себе этого не прощу!" Маг закусил губу и, умом понимая, что самобичеванием делу не поможешь, постарался сосредоточиться на рыжей копне волос и подумать о том, как избавиться от очередной хозяйки. Однако мысли разбегались, ускользали, точно кусочки мыла из мокрых рук, и тогда Дима стал думать об Артёме, тем более что связь колыхалась и пульсировала, окатывая досадой, отчаянием и обидой. "Прости, Тёма, я не мог поступить иначе, - начал оправдываться маг, посылая другу сожаление и раскаяние.
– Роксана велела закрыть тебя в камере, а я не могу противиться её приказам. Пожалуйста, успокойся и наберись терпения. Мы обязательно что-нибудь придумаем!
– Дмитрий мысленно погладил друга по голове и, ощутив, что тот начал успокаиваться, облегчённо вздохнул.
– Лишь бы не сорвался, не сошёл с ума, иначе мне придётся убить его". Эта мысль так поразила мага, что он остановился и едва слышно пробормотал:

–  Я готов убить Тёму…

Станислава мгновенно обернулась и ударила брата по лицу:

–  Наступи на язык, мразь. Я не разрешала тебе говорить!

–  Ага…

Дима машинально тряхнул головой и с тревогой посмотрел на перстень с переливающийся буквой "Р" - воительница подарила его Стасе только на словах, на деле он по-прежнему принадлежал Роксане. "Так чего же она добивается? Надеется, что я не выдержу и убью сестру? Или её цель - Тёма? Но зачем такие сложности? Могла бы просто приказать, и… Я больше не хочу думать об этом!" Дмитрий вскинул голову и уставился в лицо сестре, которая вот уже минуту с подозрением рассматривала его.

–  Вижу, ты ещё не понял, кто твоя истинная госпожа. Но это не страшно, думаю, через пару-тройку часов до тебя дойдёт эта простая мысль. Пойдём!

Хранительница развернулась и вновь зашагала по коридору. Дима послушно шёл за ней, изо всех сил стараясь ни о чём не думать. Он пробовал рассматривать внутреннее убранство замка, но однообразные коридоры, мрачные залы и мраморные лестницы, по которым они проходили, были совершенно пусты и унылы до зубовного скрежета.

Пешая прогулка окончилась возле внушительной железной двери с огромным замком. Станислава достала из-за корсажа ключ, сунула его в скважину, с видимым усилием повернула, и, сняв замок, навалилась на дверь всем телом.

–  Тяжело, но надёжно, - проговорила она, входя в комнату, аккуратно положила замок и ключ на полочку возле двери и поманила Диму к себе: - Заходи.

Маг перешагнул порог и огляделся: предназначение комнаты, куда привела его сестра, не вызывало сомнений. На стенах и полках покоились разнообразные орудия пыток, с потолочной балки свисала дыба, на деревянных стеллажах - разнокалиберные бутылочки и баночки с порошками и зельями, в центре - низкий, похожий на алтарь стол. Стол был тщательно вымыт, ножи и прочие металлические предметы начищены, на полках со склянками царил порядок, которому позавидовала бы любая хозяйка. На узких длинных окнах, в кашпо из человеческих черепов, буйно цвели красные, розовые и белые герани, а возле камина зеленел огромный фикус. Дмитрий печально посмотрел на любимую когда-то женщину и отвернулся, а Станислава игриво подмигнула распятому на стене скелету и с гордостью произнесла:

–  Это мои личные покои.

Она небрежно указала на нишу в дальнем углу, где стояла узкая, аккуратно застеленная койка, подошла к одной из полок, взяла в руки кривой зазубренный нож, с нежностью погладила блестящее в свете магических факелов лезвие и подняла затуманенный взгляд на брата:

–  А это мой любимый инструмент, Дима, именно с него началось моё обучение высокому искусству, коим теперь я владею в совершенстве. Скоро ты по достоинству оценишь моё мастерство. За этот год я многому научилась. И обрела дом.

С каждым словом смрад безумия, исходящий от Станиславы, усиливался, да и сама она неожиданно начала меняться: густые тёмно-рыжие волосы подёрнулись сединой и свалялись паклей, ясные изумрудные глаза превратились в мутные бутылочные осколки, губы выцвели и усохли, а кожа на лице, шее и плечах потеряла упругость, свежесть и покрылась морщинами. Изысканное зелёное платье теперь смотрелось на ней дико и нелепо. "Как на корове седло", - подумалось Диме, и тут его взгляд упал на руки сестры: когда-то мягкие и нежные они обернулись сухими, морщинистыми лапами хищной птицы с острыми ногтями, под которыми запеклась кровь.

Бесстрастное лицо мага исказилось, голубые глаза наполнились горечью и состраданием.

–  Что с тобой стало, Стася?
– помимо воли спросил он и шагнул к сестре.

–  Стой, где стоишь, мразь! Твои похотливые руки больше никогда не коснутся меня! Хватит! Ты испоганил мою жизнь! Отнял и убил отца! Зная, что мы связаны кровными узами, ты сладкими посулами заманил меня в постель, а потом выбросил, как надоевшую игрушку! Ты привечал алкоголика Валю, трясся над Ричардом. Ты клялся мне в любви, кричал, что я всё для тебя, а сам спал со всеми девками Керона! И не смей отрицать! Они все побывали на моём столе и признались в прелюбодеянии! Ясно?! Но даже твои измены не так омерзительны, как твоё отношение к Тёме! Ты, словно с писаной торбой, носился с временным чудовищем, сдувал с него пылинки, холил, лелеял и осыпал ласками. Признайся, камийские порядки пришлись тебе по душе! Ведь можно на законных основаниях трахаться с принцем Камии и никто слова не скажет! Извращенец!
– Станислава плюнула на пол, с силой растёрла мокрое пятно сафьяновой туфелькой и прошипела: - Жаль, что твой любовник сдохнет не от моей руки! Я бы растерзала, растоптала его и заставила тебя сожрать его мясо… До последнего кусочка! Я восхитительно готовлю! Даже его ядовитая плоть вышла бы из моих рук шедевром… Горечь можно убрать с помощью вымачивания, а соответствующие приправы придали бы блюду потрясающий аромат и оригинальный вкус… Например, пучок белой шатанурской репы, плоды ягодного хартийского дерева… и…

Голос Станиславы становился всё тише, перешёл в невнятное бормотание, а густой смрад безумия, клубившийся вокруг женщины, стал ощутим почти физически. С нескрываемым ужасом Дмитрий смотрел на сестру, а та, беззвучно бормоча, водила сухими руками, точно разделывала, затем отбивала мясо, посыпала пряностями… Пантомима "На кухне" закончилась внезапно. Стася отбросила воображаемый нож, подняла голову и увидела брата.

–  Наконец-то! Наконец-то ты принадлежишь мне! Весь! До последней косточки! Залазь на стол! С каким же наслаждением я замучаю тебя!
– Хранительница указала на "алтарь" и нетерпеливо притопнула ногой.
– Быстрее!

–  Хорошо.

На лицо Дмитрия вернулась непробиваемая маска безразличия, но в душе он поклялся отомстить за сестру, если, конечно, выживет…

–  Устраивайся поудобнее, дружок, - проворковала Станислава.
– Тебе придётся провести на этом столе не один час. Я планирую растянуть твою смерть на месяцы, а лучше годы. А сейчас послушай, как ты будешь умирать. Я приготовила для Смерти сценарий смерти! Правда, забавно? Я отрепетировала в нём каждую строчку, каждое движение. Жаль только, что ни одну генеральную репетицию, так и не удалось довести до финала. Проклятые человечишки постоянно умирали, но ты сильный, ты выдержишь.