Чтение онлайн

–  Я не помню… - простонал Артём, прижимаясь к брату.

Дмитрий обнял его за плечи, а Кристер злобно лязгнул зубами и посмотрел на портрет:

–  А, может, рассказать тебе о Катарине, принц?

Артём тихо всхлипнул, и Дмитрий стиснул его плечо: он не хотел, чтобы брат отвлёк вошедшего в раж граф. Не отводя глаз от картины, Кристер откинулся на спинку дивана и сжал пальцы в кулаки.

–  Я знал её с детства. Мы - потомки соратников великого Олефира. Многие поколения наших предков тесно дружили, и наши отцы не были исключением. Они росли вместе, ведь замок Эльт всего в двух часах езды от Краффа, а когда выросли, решили породниться, так что Катарина с рождения предназначалась мне. Рина росла прелестным ребёнком, добрым и нежным, как весенний цветок. Когда она смеялась, все вокруг невольно начинали улыбаться. А как она пела… - Граф отвёл глаза от портрета и потянулся к бокалу: - Я любил Катарину. И никогда не думал, что так быстро потеряю её… - Он жадно выпил вино, прерывисто выдохнул и хриплым голосом продолжил: - Я совершил самую большую ошибку в жизни - пригласил на церемонию передачи правителя Олефира и его благородного сына. Каким счастливым я был в тот день… Ведь мою сделку с Краффами узаконили два величайших человека Камии. Как благодушно взирал на нас правитель! Какое неподдельное веселье источал принц! Он стал искрой, которая превратила наш скромный праздник в безудержное веселье.

Дима жадно ловил каждое слово Кристера, а Артём, убедившись, что хозяин перестал замечать его, потянулся к тарелке с сыром: от страха у него вновь разыгрался аппетит. Сыр оказался превосходным, тонко нарезанным, с крупными ровными дырочками. Временной маг свернул ломтик рулетом, сунул в рот, опасливо покосился на графа и разжевал, стараясь двигать челюстями неслышно: уж больно внимательно брат слушал рассказ хозяина, и Тёма не хотел лишать его удовольствия.

–  Но через два дня Катарина пропала, - тем временем рассказывал граф.
– Я больше месяца искал её. Я объездил Чарийский лес вдоль и поперёк. И нашёл. Неподалёку от Ёсса… - Кристер прикрыл глаза.
– Я едва не сошёл с ума, увидев растерзанное тело. Я смотрел на то, что осталось от моей Рины, и понимал, что лишился не только её, но и друга. Я узнал твой почерк, Артём!

Временной маг подпрыгнул, молниеносно проглотил сырный рулетик и наивно захлопал глазами:

–  Это не я.

–  Врёшь!
– Кристер вскочил и обвиняюще ткнул пальцем в Артёма: - Я видел, как ты пытаешь людей! Такое не повторить никому в Камии! И прежде чем я брошу тебе вызов, я хочу знать: почему? Почему ты убил её, принц?

–  Убил?
– ошеломлённо повторил временной маг, посмотрел на палец хозяина и повернулся к брату: - Что он такое несёт?

–  Паяц!
– выплюнул Кристер и наотмашь ударил Артёма по лицу.

Временной маг покачнулся и, чтобы не упасть со стула, ухватился за скатерть - посуда с грохотом посыпалась на пол. Мгновенно оценив ситуацию, Дмитрий оттащил брата от стола, загородил собой и решительно произнёс:

–  Вы обещали не обижать Тёму.

–  Обижать?
– взревел Кристера.
– Да что ты понимаешь, маг! Он оскорбил меня! Надругался над нашей дружбой!

–  Даже если так, сейчас он болен. Издевательства над беззащитным безумцем не делают Вам чести!

Временной маг выглянул из-за спины друга и одобрительно закивал. Глаза Кристера налились кровью:

–  Никто в Камии не смеет указывать мне, что делать! Был Артём принцем или нет, сейчас он мой раб, и я вправе распоряжаться его жизнью, как пожелаю!

В желудке Дмитрия свернулся болезненный узел: брату угрожала смертельная опасность, а он был бессилен помочь ему. "Разве что убить… - с тоской подумал Дима и одёрнул себя: - Только если не будет другого выхода!"

Кристер обошёл вокруг стола, приблизился к рабам и язвительно ухмыльнулся:

–  Он выглядит, как шут. Вот и будет шутом. Отличный карьерный рост для сына великого Олефира!

И, довольный собой, граф хлопнул в ладоши. В дверях тотчас возник главный надзиратель.

–  Пришли ко мне портного, Сван!

Кристер вытащил Артёма из-за спины брата, сорвал с его плеч чёрный плащ и бросил на пол. Усевшись в кресло, он поставил ноги на плащ принца Камии и холодно посмотрел на Диму:

–  Тебе я тоже найду подходящую работёнку.

"Ищи, - мрачно вздохнул Дмитрий.
– Всё равно, после того что я услышал, нам с Тёмой не жить".

Предатель.

Кристер решил поступить с Димой так же, как с принцем - унизить, да так, чтобы тому стало невмоготу. Граф не сомневался, что ущербный маг служил Артёму в другом мире, где тот пропадал четыре года, и служил на высоком посту. "Скорее всего, как и я, был спутником принца. Отсюда - гордость и заносчивость", - решил Кристер и отправил Диму на конюшни, чистить стойла. Маг воспринял ссылку с потрясающим равнодушием: соскребал навоз, мыл стойла, до блеска начищал сбруи и сёдла - делал любую грязную работу, которую ему поручали. Но уже через три дня граф вынужден был забрать раба обратно в замок: оставшись в одиночестве, Артём стал абсолютно невменяемым. Он либо плакал и стенал, доводя хозяина до нервного срыва, либо замыкался в себе и не реагировал ни на слова, ни на тычки. В запале Кристер бросил принца в камеру к Джомхуру, но сделал лишь хуже. Шут вернулся обессиленным и подавленным настолько, что пришлось звать лекаря.

Но стоило Кристеру вернуть Диму, Артём воспрял духом. Он радовался как ребёнок и скакал вокруг Дмитрия, весело звеня бубенцами. Граф смотрел на братьев и ухмылялся - парочка была та ещё: шут в кричаще красном костюме с разноцветными вставками и шестирогом колпаке, из-под которого забавно торчали пшеничные волосы, и маг в простом чёрном костюме из тонкой шерсти и берете, сливающемся с тёмными волосами.

Рядом с братом у принца Камии точно просветление наступило. Он казался почти нормальным и вёл себя, если не как взрослый мужчина, то как вменяемый подросток. Каким-то чудом Дмитрию удалось втолковать ему, в чём состоят обязанности придворного шута, и теперь, едва завидев графа, Артём начинал без устали хихикать и хохмить. Он покорно выполнял приказы и всем подряд представлялся принцем Камии, как желал хозяин. Шут выглядел забавным и смешным, придворные были от него в восторге, и только Кристер оставался недовольным - заклятый друг не чувствовал себя оскорблённым. А уж как раздражал графа Дмитрий! Ущербный маг тенью следовал за братом и с каменным спокойствием подсказывал ему, что надо делать и как себя вести. Если Артём плакал - успокаивал, начинал робеть - подбадривал. "Нянька шута" со злости прозвал его граф, и прозвище прижилось. Впрочем, Дмитрию было наплевать, как называют его камийцы - кроме брата его ничего не интересовало.

"Невероятная преданность! Никогда такой не встречал", - думал Кристер и скрипел зубами. Его бесило леденящее душу самообладание раба - чтобы ни случалось, маг оставался бесстрастным. В нём чувствовалась мощь, непонятная и пугающая. Кристер не мог взять в толк, почему этот сильный и умный человек остаётся в Ёссе и день за днём нянчится с безумным шутом, вместо того, чтобы взять в руки меч и отвоевать себе достойный кусок Камии. "Да кто же ты, в конце концов? Друг? Любовник?" - с яростью думал граф, наблюдая, как Дмитрий в очередной раз утешает брата: Артём решил сделать колесо, но поскользнулся и упал.

Дима вытер его заплаканное лицо, ощупал колени и локти, поправил сползший колпак и ободряюще похлопал по плечу. Шут тотчас улыбнулся и помчался на середину зала, веселить господ, а маг посмотрел на графа. Их взгляды скрестились, и Кристера обдало холодом: "Он что-то задумал. Ясно, как день. Знать бы что! Хочет отомстить за унижение принца?
– Дима перевёл глаза на Артёма, а граф откинулся на спинку стула и нервно поёжился.
– Что если он только притворяется ущербным? Вдруг он просто выжидает удобного момента, чтобы убить меня? Или ждёт, когда нападу я?"

И Кристер потерял покой и сон. Лёжа в постели, он беспокойно шарил глазами по углам спальни - ему мерещился изготовившийся для удара Дмитрий, а, беря в руку вилку, содрогался от мысли, что еда отравлена магией. "Почему я не убил его сразу?" - ругал себя граф и всё чаще приходил к мысли, что избавиться от брата Артёма жизненно необходимо.

В Камии традиционным способом устранения неугодных и неудобных людей было отравление. Камийцы умели изготавливать тысячи разных ядов. Их подсыпали в еду и питьё, пропитывали вещи, и дорогой подарок часто оказывался последним в жизни получателя. Кристер знал об этом не понаслышке. Крейд был лакомым куском, и многие аристократы мечтали занять место графа: время шло, сын великого Олефира не возвращался, и камийцы начали свыкаться с мыслью, что будут жить без него. Кристер с величайшей осторожностью принимал подарки и держал целый штат рабов, которые дегустировали еду и питьё. Невольника подводили к столу, и тот, дрожа от ужаса, пробовал кушанья и напитки. Многие сходили с ума, не выдержав ежеминутного ожидания смерти.