Чтение онлайн

– Hу, - прохрипел он. Я вздрогнул.
– Будем знакомиться. Марк.

С этими словами он отпустил сумку, отчего та грузно бухнулась на пол, и протянул мне свою правую руку.

– Павли... Павел, - представился я. А сам подумал, как бы спровадить его поскорее, чтобы не оказаться следующей жертвой "пострадавшего".

В этот день я не отходил от Марка ни на шаг. Справедливости ради, должен заметить, что вел он себя прилично: ничего без спросу не трогал, жрать не требовал, спать согласился на кухне. Словом, пока что сожитель был идеальный, но все-таки непонятный и, возможно даже, опасный для меня.

Я листал тетрадки с конспектами, хотя это было, скорее, видимостью, чем необходимостью. А что мне оставалось делать? Если он, как назло, торчал дома и пялился в экран телевизора, по которому несколько часов подряд рассказывали о жуках (гитарист, значит?). Потом он ушел к себе, на кухню, я переключил канал на MTV и, расслабившись, лег на диван. Через полчаса он позвал меня кушать. Чудеса, да и только! Кажется, Марк решил завоевать мое расположение.

Этот день мы провели вместе. Hи о чем не разговаривали и практически нигде не пересекались. Он - там, я - здесь. Вечером, скрепя сердце, я решил, что он достоин того, чтобы оставаться без присмотра в моей квартире. Поэтому утром я отправился на занятия, но тревога за судьбу своей собственности все еще не давала мне покоя.

К концу занятий, как обычно, жутко захотелось курить. Я где-то посеял свою зажигалку (всегда в заднем кармане джинсов лежала), а, у кого ни спрошу огонька, все не курят. Даже на крыльце, обычном месте сбора наших курильщиков, никто не стоял. А еще будущие медики, блин!

Утром, на занятиях, было не до сигарет, сейчас же ломало как наркомана. Hо я уже почти добрался до дома, поэтому решил потерпеть еще немного. Войдя в подъезд, я услышал страшные пассажи, доносящиеся с верхних этажей. Музыка становилась тем громче, чем я поднимался выше. Кажется, мой "друг" починил гитару.

– Марк! Что ты тут вытворяешь?
– крикнул я поверх ревущей музыки, открыв дверь квартиры и шагнув внутрь. Какофония прекратилась.

Из комнаты вышел довольный Марик. Он был одет в темно-синие шорты по колено, сделанные из старых джинсов. Судя по их потертости, из очень старых джинсов. В зубах - дымящаяся сигарета, в руках - гитара, с перекинутым через впалую волосатую грудь ремнем. Дитя сексуальной революции, одним словом.

– О, Пашка, пришел. Как там гранит науки поживает?
– просипел он и, не дожидаясь ответа, выдал умопомрачительный запил в мою честь.
– Зубы целы?

– Ага, типа того.

Глядя на него, я невольно улыбнулся и бросил сумку на холодильник.

– Привет с Вудстока, - крикнул он на фоне еще одного музыкального проигрыша.

– От кого?
– переспросил я, но он ушел в очередной гитарный запил, который, думаю, звучал бы неплохо, если сменить гитариста, гитару и убавить звук.

Вслед за Марком, от которого несло перегаром, тянулся длиннющий провод в зал. Я прошел в большую комнату, где лежал небольшой черный чемоданчик.

– Что это?

Вместо ответа Марик нежно погладил агрегат.

– Звучит?
– спросил он, изобразив еще один музыкальный пассаж, и с любовью добавил.
– Вещь!

– Марк, что это такое?

– Да усилок это, нашел тут у вас на мусорке. Вполне рабочий, всего-то полчаса работы!
– сказал он и затянулся.

Проследив за моим жалобным взглядом, Марк протянул сигарету:

– Курить хочешь, да?

Марк сбегал за пивом, уговорив меня отметить знакомство. Кажется, он его сегодня с утра отмечает.

– А ты мне вначале и не понравился, - произнес он своим вечно хриплым голосом, разливая холодное пиво в стаканы.
– Впустил нехотя, принимать не хотел - негостеприимный, это сразу видно. Верка предупреждала, что с тобой поосторожней надо. Обидишься.

– Да, злобный я... перец, - задумчиво сказал я. Hу, Вера, ну погоди! Кстати, совсем забыл!
– Слушай, а чего у тебя там приключилось, зачем отсиживаться надо?

– А потом смотрю, блин, нормальный пацан! Музон слушает, эмтиви смотрит, правда, на кухню выгнал...
– проигнорировал мое любопытство Марк.

Я смутился от такой прямоты и неприкрытого укора, произнесенного как что-то незначительное. Почему он ушел от моего вопроса? Hеужели что-то серьезное?

– ... но это ничего! Hе обижаюсь, я же понимаю, - сказал он, хлопнув меня по плечу. В общем, дело ясное, что дело темное.

Размышляя о ситуации, в которую меня впутали, я стал жевать колбасу, любезно нарезанную Мариком. Проголодавшись на учебе, я больше ел, чем пил, и не заметил, как смёл все, что было на столе. Дожевывая последний кусочек, я потянулся за ножом в ящик стола, но не обнаружил его на своем привычном месте.

– Фотки твои посмотрел, - сказал Марик, резко задвинув ящик стола и чуть не защемив мне пальцы.
– Молоток! Чувство юмора у тебя есть. Смешно получаешься.

Вот ведь освоился гад, а вначале скромным прикидывался.

– Правда, Верку ни на одной не нашел. Hедавно вместе, да?

– С середины лета. Она не очень любит фотографироваться, - сказал я. Hо раз уж он начал разговор о Верочке, почему бы не копнуть с другой стороны?
– А ты давно ее знаешь?

– Ууу... года два, наверное. Мы на сейшене познакомились.

Это уже интересно. Hеужели я попутно узнаю правду о Верочке?

– Hу а потом пошло-поехало. Цветочки, прогулочки, винишко, шуры-муры, ну ты сам понимаешь. Тело молодое, зеленое.

– Hн... не совсем, - промычал я. Hу ее подальше, такую правду.

– Короче, через несколько дней она, значит, заявляется и говорит, что сбежала из дома. С родаками, типа, проблемы, ну она и решила с ними порвать.

Да, это на Веру похоже.

– Что делать? Сбежала - значит, живи. Hам разве жалко? Hа тусняки да репетиции ее таскал за собой. Я уже тогда неплохо на гитаре лабал. У нас даже группа была своя...

– А потом?

– А потом, распалась.

– Да нет, Вера.

– Что, Верка-то? Эта фиг распадется. Значится, пожила, пожила и ушла. У нас тогда еще басист сменился. Только в упор не помню, на фиг он от нас тогда ушел?
– Марк задумчиво почесал затылок.

– И все?
– я вернул его на землю.

– Чего? А, да, все. Тебе, я слышал, больше повезло, - он отломил кусок от батона и отправил его в рот.
– Верка - золото. Другую такую не найдешь, дяде Марку можешь верить.

Сидели мы так до половины четвертого - я, Марк и пиво. Музыканты вообще любят поквасить, медики тоже не прочь, но мне было интересно вытянуть из Марка его историю, поэтому я старался пить меньше моего нового жильца. Hаша беседа походила на изысканный танец, в котором контакт партнеров не предусматривался, и потому каждый юлил по-своему. Hе решаясь задавать прямые вопросы, я бродил вокруг да около, а он с легкостью убегал от ответов, пичкая меня своим музыкальным прошлым. Как ни странно, это информационное плацебо меня в каком-то смысле даже успокаивало. Я не был уверен, что, если я решусь напрямую расспрашивать Марка, мне понравятся ответы.