Чтение онлайн

Подхожу к бару, смотрю на стопку газет и мгновенно выхожу из себя.

На главной странице огромная фотография меня в футболке, в доме, прошлой ночью, через окно, сквозь капли дождя. Судя по развивающимся волосам, он сфотографировал меня в тот самый момент, когда я совершала короткую (но стремительную) перебежку от дивана к выключателю.

Газета называлась «Мистика нашего городка» и, почти уверена, не существовала до сегодняшнего дня, хоть и красовался в левом верхнем углу счётчик «Выпуск № 1835».

И да, я больше напоминала призрак, чем живого человека, со своей бледной круглый год кожей, подсвеченной вспышкой молнии, светлыми волосами и в белой футболке. А вот качество снимка было превосходным: все, кто меня знают, узнали без труда.

И сейчас давились смехом.

— Воронов! — заорала дурниной, сграбастав одну из газет и нервным движением сворачивая её в плотную трубочку.

Все в зале залились хохотом, включая бармена, но я слышала лишь один голос, самый громкий, самый задорный, безошибочно определив направление, в котором стоит кинуться, печатая шаг и рискуя сломать каблук.

— Манюх, а чё такое? — спрашивает Воронов через смех, видя, как стремительно я приближаюсь. — Ты чё т злая какая-то, случилось чего?

Пятится в проходе между столами, лыбится, руки вперёд выставил. Мальчишка!

— Стой на месте… — шиплю сквозь зубы, крадучись приближаясь к нему.

— Да как же! — фыркает весело, почти бегом приспускаясь между столиками.

— Стой, хуже будет! — визгливо кричу ему вслед, кидаясь в погоню.

Как дети.

Носились по бару, пока Воронов не сложился пополам в безудержном смехе, а я не оприходовала его с чувством той самой злосчастной газетой.

— Лан, Манюх, хорош… — стонет запыхавшийся Воронов, — перед мужиками неудобно, девчонка мутузит почём зря.

— Придурок! — говорю возмущённо, отбрасывая газету.

— Сдайте инвентарь! — вещает на весь бар, распрямляясь, и все тут же поднимают газеты верх на вытянутых руках, а он начинает их собирать, включая ту, что я бросила на пол, и те, что лежали на стойке.

Я забираю свою сумку с бара и опускаюсь на стул за свободным столиком, с едва уловимой улыбкой наблюдая за его несколько хаотичными перемещениями, а он складывает все газеты в большой пакет и подходит, потрясая им в воздухе.

— Приглашаю на ритуальное сожжение.

— Ведёшь себя, как великовозрастный ребёнок, — отвечаю едко.

— Сказала девушка, гоняющаяся за мной по бару на каблуках, — весело фыркнул в ответ и устроился напротив, сияя, как начинённый самовар. — Мы квиты.

— Да ты мне должен остался, — демонстративно закатываю глаза.

— Проси, что хочешь, — хмыкает, продолжая улыбаться.

— Не играй со мной, — говорю неожиданно серьёзно, уставившись в его глаза, враз переставшие излучать озорство.

Улыбка сползает с его лица, а голос становится ровным и уверенным, когда он говорит, положив свою руку на мою:

— Я всегда играл только вместе с тобой.

По рукам бегут мурашки, которые видно невооружённым взглядом.

От взгляда пристального, от прикосновения ненавязчивого, от голоса бархатного, от живой энергии, которую он излучает.

Ну до чего ж хорош, зараза! Даже фразочки пафосные из его уст льются, словно мёд.

Выдёргиваю свою руку и копаюсь в сумке, выуживая довольно объёмную папку.

— О, да ты с подарками, — хмыкает, откидываясь на стуле. — Марь Санна, ты меня балуешь. Я, кстати, тоже не с пустыми руками. Момент.

Подрывается с места и идёт к бару, возвращаясь с аналогичной папкой и букетом, вгоняя меня в краску.

— Манюх, ты чё т зарумянилась, — смеётся тихо, пристраивая цветы на столе.

— Вот зачем, а? — спрашиваю со вздохом.

— Мань, ну это прям на столько очевидно, что стыдно даже спрашивать, — отвечает с укором. — Но, если по правде, я готовил извинительную речь, на всякий случай.

— И я с удовольствием выслушаю её! — отвечаю тут же, скрестив руки под грудью.

Воронов выдыхает в сторону, как будто собирается опрокинуть стопку, поворачивается и вещает проникновенно, уставившись мне в глаза:

— Дорогая Маша… — и тут начинает трезвонить его мобильный, рингтон которого я отлично знаю.

Он слабо морщится, вытаскивает его из кармана и смотрит на экран. Торопливо извиняется и отвечает на вызов с тревогой в голосе:

— Да! — слушает ответ, мрачнеет на глазах и тут же поднимается. — Буду через двадцать минут, — опускает руку с телефоном и смотрит на меня с тоской. — Извини, мне нужно ехать. Завтрашнее рандеву отменилось, ты же получила сообщение? — я киваю, что-то такое смутно припоминая, впопыхах просматривая уведомления на мобильном между сборами. — Но… встретимся завтра?

— Хорошо, — бормочу растерянно.

— Обмен любезностями? — слабо улыбается, кивнув на папку, что приготовила я.

— Бери, — отвечаю, пожав плечами.

— До завтра, — говорит быстро, хватает её и уходит.

В первую минуту чувствую себя глупо. Вырядилась, накрасилась, бегала за ним (причём, буквально), а он срулил.

Во вторую — начинаю оценивать ситуацию. Выглядел озабоченно, да и подорвался внезапно, хотя минутой ранее даже не планировал. Наверное, что-то случилось.

Следом приходит неуверенность. Что, если это тщательно продуманная стратегия? Договорился о звонке, сделал знак в нужный момент…

Ещё сомневаюсь, но рука сама тянется к телефону.

Набираю его и почти сразу слышу глумливый ответ:

— Уже соскучилась?

— Нет, — отвечаю поспешно и морщусь.

Нафига звоню вообще?

— Ты выглядел встревоженным, — говорю, собравшись с мыслями. — Всё нормально?

— В целом, да, — отвечает после паузы, — но я нужен в другом месте. Извини, мне правда жаль. Ты чудесно выглядела. Если б ещё не гоняла меня по залу и дала вдоволь налюбоваться… Признайся, для меня старалась?

— Нет, — отвечаю недовольно, — обычное платье по сезону.

— Ну да, ну да… — смеётся тихо. — Можешь отнекиваться, но я всё равно буду думать, что ради меня. Просто потому, что это чертовски приятно.

— Пока, — говорю быстро и отключаюсь, отбросив телефон на стол, как будто он был горячим.

Хотя, может и раскалился от моего пылающего лица.

Вот так просто и непринуждённо я слила всё, что у меня было.

— Блин, — бурчу себе под нос и пододвигаю ближе ту папку, что оставил он.