Чтение онлайн

— Мне муж, вообще-то, намекнул… — бубню тихо.

— А ему — Матвей Кондратьев, сослуживец мой, а его — коллега. Помнишь свою первую квартиру? Ты тогда ещё даже не уволилась… настоящий притон наркоманов, четыре человека отравились бодяженным героином.

— Отлично помню, — чеканю в ответ, хмуро глядя на него. — Ты кем себя возомнил, а? Властителем судеб?

Смотреть на него стало тошно.

Поднимаюсь, хватаю сумку и иду на выход.

— Нет! — говорит громко, нервно. — Нет, Маш, нет! Да постой ты, блин… — догоняет, за руку хватает, удерживая, сам передо мной просачивается, в глаза заглядывает. — Ничего такого. Просто ты… он бы так и пользовался, понимаешь? Зарплата мизерная, а работала за десятерых. Я год на всё это смотрел. Год! Дело даже не в том, что он у меня бабу увёл, хрен с ней, я предложение сделал только потому что мать зудела…

Воронов шумно выдохнул и замолчал, продолжая гипнотизировать меня взглядом. Такой искренний, такой трогательный… руку мою наминает, даже не замечая этого. Разве можно так играть?

— Манюх, ну? — он улыбнулся, окончательно растопив лёд моего сердца. — Я правду сказал, не юлил. Пять лет тебя знаю и… ты сразу мне понравилась. Сразу. Хотел приударить, но там… я ж не слепой, видно же, что мужа любишь. Да и… муж. У меня, может, с головой не всё ладно, логика своеобразная, моральных ценностей не полный набор, но и классические мне не чужды. Не уходи, прошу. Да и… ну что я такого сделал? Помог тебе осознать, что ты способна на большее, только и всего. Елисеев — мудила конченый, рано или поздно ты пришла бы к тому же выводу, я лишь подсказал возможное направление.

Дышит часто, во взгляде тревога, граничащая с лёгким безумием. Не нужно быть ясновидящей, чтобы понимать — признание далось ему с трудом.

А ещё… сам того не зная, пять лет назад он выдернул меня из пучины отчаяния, погрузив с головой в работу, в новую, непривычную среду, на которой можно было сосредоточиться, забыв о личном, страшном. Спас от безумия, от депрессии.

А я стою тут вся из себя оскорблённая.

Облизываю пересохшие от волнения губы и говорю то, что должна была сказать с самого начала:

— Спасибо.

— Красива, умна, адекватна… — выговаривает осторожно. В глазах мелькает озорной чертёнок, а на губах появляется слабая блуждающая улыбка, притягивая к ним мой взгляд. — Снишься, что ли?

Идеальный момент. Идеальный! Внутренности начинают мелко дрожать от предвкушения, от волнения, но будущее по-прежнему такое мутное, а червячок сомнения хоть и перестал грызть, но всё так же сидит внутри меня.

Трусиха я.

Кладу ладонь ему на лоб, высовываю кончик языка вбок и с плутоватым видом приподнимаю средний палец второй рукой, отвешивая ему щелбан.

— А, не, нормас, — начинает ржать, покачивая головой, и забирает из моих рук сумку, возвращаясь в гостиную.

Выдыхаю и иду следом, устраиваясь на диване в прежней позе. Надолго моих ужимок не хватит: выдержка тает на глазах.

— Итак, Васнецовы купили дом у Губарёва, — говорит Воронов деловито, расставляя ноги так широко, чтобы коснуться своим коленом моего. — Ремонт затеяли, но на бригаде сэкономили и они устроили тут шалман. Весь первый этаж выгорел, начиная со столовой, где они обосновались.

— Зря ты посуду наставил, — отвечаю невпопад, — приведение наше звона испугается и ломанёт обратно.

— Дело говоришь, — ткнул в меня пальцем и поднялся, — тем более что выхода из подвальчика я так и не обнаружил.

— Это как? — округлила глаза и засеменила вслед за ним.

— А вот так, — театрально развёл руками, не оборачиваясь, — то есть, никак. Хер знает, что там за этой дверью и куда всё это приведёт.

«Символично» — фыркнула мысленно, окидывая его откровенным взглядом, пока не видит.

— Надо посмотреть, Миш, — говорю заискивающе, когда он лезет под стол.

— Надо-то оно надо… — бормочет, аккуратно разбирая башенку с высунутым от усердия языком. Прячет его и договаривает: — Но, сквозь двери я ходить не умею. Могу вероломно вскрыть, но это точно спугнёт.

— Об этом ты подумал, — кривлюсь ехидно, постепенно возвращаясь к привычной манере общения.

— Странно, что я вообще ещё хоть что-то соображаю… — пробормотал, выглядывая из-под стола и медленно скользя взглядом по моим ногам.

— А когда ты успел поискать? — возвращаю его в реальность. — Выход, он же вход.

— Утром приехал, всё излазил, но без толку. И, каюсь, закралась шальная мысль, что тебе привиделось… ну, знаешь, одна в большом доме, громыхает, света нет… — я сделала кислую мину, а он хмыкнул: — Вот, да. Слазил ещё вниз, из-под двери тянет. Откуда воздух, если дверь для антуража? То-то…

Встаёт, отряхивается и с неудовольствием смотрит на свои грязные брюки.

— Что такое, чистюля? — хихикаю подленько.

— В следующий раз я тебя по чердаку заставлю ползать, — ехидно ухмыляется в ответ.

Идея вспыхивает в моей голове и я бормочу задумчиво и серьёзно:

— Вариант…

Машинально хватаю его за руку и тяну за собой.

— Манюх, когда ты так, я, конечно, на всё согласен… — тут же отпускаю его руку, опомнившись, а он хватает снова. — Не-не-не, я не о том. За тобой поспеваю, за твоей мыслью — нет.

— Воздух есть, так? — развиваю теорию вслух.

— Так, — кивает с улыбкой, пропуская свои пальцы между моих.

— Значит, выход есть. Так? — продолжаю деловито, собирая остатки самообладания, но эти руки в замке…

Почти бегом устремляюсь вверх по лестнице, как будто пытаясь удрать от собственных зудящих мыслей.

— Сто процентов, — отвечает Воронов уже на втором этаже.

— Но снизу его не видно…

— Посмотрим на мир свысока? — хохотнул, останавливаясь под люком на чердак.

Отпустил мою руку, подпрыгивая до ручки.

У этого парня точно где-то спрятана пружина…

Устроились в интересных позах у небольшого окошка и высунули две головы, пытаясь охватить взором разом весь участок.

— Задумка хорошая, реализация хромает, — хмыкает Воронов.

— Сама не верю, что говорю это, но… — я повернула голову и заискивающе посмотрела в его глаза.

— Даже не думай, — нахмурился, чутко уловив, в какую сторону подул ветер. — Один уже слазил. Кстати, ему могла прийти та же гениальная идея в голову.

— Не видно ж ничего, — бурчу недовольно, отворачиваясь, — с забора нужного ракурса не получится, а если вход где-то есть, то сто процентов замаскирован. Увидеть можно только сверху.