Чтение онлайн

— Куда-то сюда… — пробормотал Воронов, покрутив головой и кивком указав на один из таких подвалов. — Монтировку, что ли, прихватить… Давай-ка ты в машине посидишь, Манюх. Чёрт его знает…

— Да как же, — фыркаю и решительно иду к ступенькам.

— Так! — рыкнул грозно, догоняя и хватая за руку. — Держись, хотя бы, со спины, — завёл свою руку вместе со мной за спину и проводил мой отход в тыл недовольным взглядом. — Действуем по отработанной схеме. Если я визжу, ты — бежишь.

Спускаемся по разбитым бетонным ступенькам, Миша открывает дверь и пропевает обольстительно:

— День добрый, мадемуазель.

— Добрый, — жеманно сипят ему в ответ, а я осторожно выглядываю из-за его спины.

Прямо напротив входа, за столом, восседает грузная барышня под пятьдесят с ярко-рыжими волосами в мелких кудряшках, алой помадой на губах, чёрной подводкой вокруг глаз и окидывает Михаила хищным взглядом с головы до ног.

— А мы, вроде как, к Антону Алексеевичу… — продолжает петь Воронов, а я шныряю обратно, поджав губы в попытке не заржать.

И вовсе не женщина меня забавляет, а придурковатый вид ошалевшего Михаила, чуть не валившегося с монтировкой.

— Пригласи! — слышу нервный возглас из недр подвальчика и из динамика старенького проводного телефона на столе рыжули.

— Прошу вас… — в тон ему тянет мадам.

Миша вытягивает меня за руку из-за спины, подталкивая в нужном направлении, а сам говорит громким шёпотом:

— Это моя сестра.

— Все вы так говорите! — фыркает мадам, а я поддакиваю:

— Вот-вот!

Воронов закрывает за нами дверь в кабинет Губарёва, продолжая многозначительно и глуповато улыбаться, но его мечтательный вид только мне приносит удовольствие. Антон Алексеевич же нашей радости не разделяет, вытирает потный лоб и залысину носовым платком и кивает на единственный стул напротив своего стола.

— Полагаю, это Вы звонили? — спрашивает у Миши, галантно уступившего мне стул и совершенно по-хамски пристроившего свой зад на уголке хозяйского стола.

— Мы, — подтверждает Воронов радостно.

Наступает тягостное молчание, Губарёв продолжает потеть, Воронов загадочно улыбаться, но мне весь этот цирк нравиться перестал, так что я решаю взять ситуацию под свой контроль.

— Антон Алексеевич, — говорю решительным и строгим голосом, — давайте начистоту. В данный момент мы занимаемся продажей дома и нам, по большому счёту, это завещание так же не доставляет удовольствия. Владельцев сменилось предостаточно, все начнут подавать иски друг на друга, дело затянется на года и выпьет все соки из всех на одни лишь адвокатские гонорары, — Губарёв оживляется, а я прикрываю глаза на пару секунд и говорю многозначительно и резко: — Но!

— Но… — невнятно бормочет в ответ, — но, конечно, есть но… Но! Что я могу предложить? Моя фирма, как бы это сказать… да вы видите, особой популярностью не пользуется, скажем так…

— А чем Вы занимаетесь? — с интересом спрашивает Миша.

— Я оказываю услуги по финансовым консультациям, — с гордостью отвечает Губарёв.

— Странно… — тянет Миша серьёзно, издеваясь уж слишком завуалированно. — Такие времена, никто не знает куда вложить свои сбережения, без консультанта нынче никуда…

— Именно! — воодушевляется Губарёв. — И у меня есть личный пример!

— Да, удачные вложения, — хмыкает Воронов подленько, — мы в курсе. А говорите, предложить нечего…

Я щипаю Воронова за ногу, видя, как организм Губарёва вновь начинает стремительно терять жидкость, и говорю мягче:

— Повторюсь, мы не слишком заинтересованы в том, чтобы дело дошло до суда.

— Но, в целом, похер, — добавляет Воронов безразлично и омерзительно цокает языком, как будто пытается достать остатки обеда.

— Знаете, Антон Алексеевич, на самом деле, нам бы хотелось восстановить полную картину по всем владельцам с момента постройки, — говорю доверительно, нависнув грудью над столом. — Покупателям интересна история столь необычного строения.

— Не представляю, как кто-то мог там жить, — презрительно морщится Губарёв.

— А как же Ваша бабушка? — позволяю себе удивиться.

— Эта женщина спятила задолго до своей кончины, — отвечает сухо. — Я пытался наладить контакт, но понимал, что мои визиты ей только досаждают. Потом, правда, всё немного прояснилось… хорошо, что мой дед, как и отец, до этого попросту не дожили. Отвратительная история и я совершенно не горю желанием…

— Ну, Антон Алексеевич, — деликатно пожурил его Воронов, — вложения стоят небольшого экскурса в прошлое, не считаете?

— Вы сожжёте это завещание при мне! — заявил Губарёв неожиданно дерзко. — И более никогда меня не побеспокоите!

— Как пожелаете, уважаемый, — пропел Миша, дотянувшись до его плеча и довольно чувствительно похлопав по нему ладонью, — как пожелаете…

— В общем, — начал Губарёв, нахмурившись и нервно поведя плечом, — моя бабка всегда была замкнутым и нелюдимым человеком, сколько я себя знал. Дед погиб молодым, несчастный случай при строительстве этого чёртового дома…

— Вот как? — вскинул брови Воронов, а Губарёв скривился:

— Так отец рассказывал. Вроде как дед устанавливал статую, сверху которая, техники минимум, всё на ручном приводе, подняли, дед залез на лестницу, с неё и рухнул.

— Он занимался строительством? — уточнил Воронов, а Губарёв пожал плечами:

— На сколько я знаю — нет. Просто денег не было, хватался за любую работу, которую предлагали. Отец клялся, что лично видел, будто Майер спуститься деду помог, я тогда не особо поверил, зачем ему это? Да и отцу было тринадцать всего… потом, конечно, мнение пересмотрел, уже после смерти бабки.

— Вот как? — заинтересовался Воронов. — И что же заставило Вас его изменить?

— Да то, что мотив у него, как выяснилось, был. Когда бабка умерла, я в доме нашёл кучу писем, типа любовная переписка, её и Майера. Ничего такого, но… всё равно, мерзость. При живом муже, прямо у него под носом…

— Сохранили? — спросила я с надеждой.

— Сжёг! — ответил Губарёв с явно преувеличенным достоинством.

— Да не звезди, — хохотнул Миша. — Ты ж умный мужик, Антон Алексеевич, и отлично понимаешь, что это доказательство того, что завещание Майера не поддельное.

— Письма хранятся в надёжном месте, — кивнул важно.

— Отлично! — громко хлопнул в ладоши Воронов, и я вздрогнула на пару с Губарёвым. — Нам нужны копии. Заметь, не оригиналы, их можешь оставить себе.

— Премного благодарен, — съязвил Губарёв. — Это всё?

— Конечно, нет, — удивился Воронов. — С дедом ясно, переходим к твоему отцу.

— Погиб в автомобильной аварии десять лет назад, — ответил Губарёв скупо.

— В каких он был отношениях с матерью?

— Да ни в каких… два года они кое-как перебивались без отца, один раз он снял её с виселицы в сенях, за что получил нагоняй вместо благодарности, в пятнадцать поступил в техникум, сразу после восьмого класса, и переехал в город, подальше ото всей этой трагедии. Благо, стипендии в двадцать рублей хватало и на угол и на еду. Там с мамой познакомился, женился в восемнадцать, к двадцати уже меня нянчил. Мама ещё раньше его от рака умерла. Теперь всё?