Чтение онлайн

— Вы самый омерзительный из всех мужчин, с которыми я стояла на столько близко, — говорю тихо, чеканя каждое слово. — Только попробуйте принудить меня к тому, на что Вы намекаете и я, во-первых, буду громко орать, а во-вторых, орать будете Вы, потому что зубы у меня, пока ещё, на месте.

— Предлагаешь сначала их выбить? — спрашивает удивлённо, слегка отстраняясь. — Ну ты и фантазёрка!

— По-вашему, это смешно? — спрашиваю хмуро.

— Ну, вообще-то, да, — отвечает со смешком и делает шаг назад. — Довольно забавно, ты аж побелела.

— Вы больной на всю голову.

— Не «выкай», — рыкнул строго.

— Окей, ты больной, — ответила ехидно.

— Чёрт с ним с домом, пошли в ресторан, — улыбнулся вполне по-человечески.

— Там человека убили, вообще-то, — ответила с укором. — Покупать или нет — дело Ваше, но и следствию помочь не убудет.

— Но и не прибудет, — пожимает плечами, продолжая паясничать.

— Я кое с кем встречаюсь, — продолжаю держать оборону, а он отмахивается:

— Да видел я твою птичку по камерам. Стоит там у охраны, бесится… жопой чую, будет какая-то подстава, нутро меня ещё не подводило, иначе давно бы переехал на кладбище, но глазки твои честные с толку сбивают. Флешку давай, борзота.

— У меня нет с собой… — отвечаю, поморщившись.

— Ни говна, ни ложки! — восклицает возмущённо и садится за стол, сдвинув брови у переносицы.

Достаёт из ящика стола свою, скидывает (или делает вид) видео, протягивает её мне и говорит строго:

— В следующий раз приходи с клиентом и договором, либо в пальто на голое тело. Уяснила?

— Ага, — брякаю, выхватывая флешку из его цепких пальцев.

— Брысь, — шикает строго и переводит взгляд на экран ноутбука, спрашивая с недоумением: — Слышь, а чё твой мужик в мокрой рубахе?

Вылетаю из кабинета, не удостоив его ответом, у охраны хватаю Воронова за руку и стремительно покидаю чёртов банк.

У машины Воронов «перехватывает управление» и грубо заталкивает меня на заднее сиденье, влезая следом и захлопывая дверцу.

— Сейчас твоя задница станет синей! — выдаёт, тараща глаза от злости.

— А у меня тут вон чего… — бормочу заискивающе и показываю ему флешку.

— Да насрать мне на это, без нас разберутся! — рявкает мне в лицо и выбивает её из моей руки. — Ты думаешь это всё шутки?! Это мужик — псих! Псих, Маша! Для таких, как он, на дворе всё ещё девяностые! Мордоворот в костюме и при галстуке!

— Не носит он галстук… — отвечаю ворчливо и тут же пододвигаюсь ближе, видя, что сорвала чеку на гранате. — Миш, да всё нормально, чего ты так психуешь? Поговорили просто, в тебе ревность говорит, а не здравый смысл…

— Да, говорит! — отвечает с вызовом, резко, громко.

— Хочешь, поцелую? — мурлычу, пристраивая руки на его шее и зарываясь пальцами в волосы.

— Само собой, — отвечает всё тем же строгим голосом.

Целую, отстраняюсь, в глаза заглядываю.

Детский сад, конечно, но я бы играла в эти игры всю оставшуюся жизнь. Каждый день подначивая друг друга, подтрунивая и ревнуя на пустом месте. Каждый день чувствуя, что небезразлична, желанна, любима. Каждый день ныряя в омут его зелёных глаз.

— Грустная чего? — спрашивает тихо. — Если он…

— Ты злишься — я грушу, — перебиваю капризно.

— Конечно, злюсь… — отвечает со вздохом, обхватывая меня обеими руками. — Ты творишь какую-то невнятную херню… И поцелуй был на слабую троечку. Пересдавай, ты шла на красный диплом, нечего статистику портить.

— Ты рождаешь во мне мысли о Елисееве, — морщусь, но его корёжит сильнее.

— Садись на переднее сиденье, Новикова! Кол за поведение!

— Родителей ещё вызови… — фыркаю пренебрежительно, но лезу, по пути подобрав флешку и засунув её в вырез.

Воронов дожидается, когда мой зад скроется из его вида, выходит и пересаживается на водительское место как взрослый адекватный человек.

— Он звонил, я не ответил, — оповещает, хмуро кивая на телефон в подстаканнике. — И не только он. Мне надо отъехать, отвезу тебя домой.

— Хорошо, — выдавливаю из себя улыбку и тянусь к нему, переваливаясь через подлокотник.

Целую его, но он не отвечает, зависнув, словно каменная статуя.

Проглатываю обиду и целую вновь, нежнее, горячее, с тем же результатом.

Кладу ладони на его щёки и начинаю зацеловывать его лицо, чувствуя, как он начинает улыбаться и оттаивать.

— Да всё, всё, — фыркает, зажмуриваясь на один глаз, который «попал под огонь».

А я вновь возвращаюсь к губам, на этот раз получая полную отдачу.

— Ехать надо, Манюх… — вздыхает, с трудом отрываясь от меня. — Набери Елисееву, у меня мобила сдохла. И поставь мою на зарядку, она в бардачке.

Язык чешется ответить колкостью, но я сдерживаюсь, выполняя все указания. Подтрунивать хочу, а не до исступления доводить…

— Григорий Васильевич, Вы на громкой, — говорю, когда Елисеев отвечает.

— Отлично! — восклицает довольно. — Телефончик достал, но вам я его не скажу.

— В смысле?! — вспыхивает Миша.

— В прямом, — отвечает Елисеев невозмутимо. — Завтра в десять у меня встреча с владелицей, выкуплю её халупу и после этого можете делать что хотите.

— Ну ты и… — начинает Воронов возмущённо.

— Бизнесмен, — хмыкает Елисеев. — Деревенька — шик. Участки разойдутся как горячие пирожки. Лес, речка, до города недалеко. Банный комплекс на самом берегу поставлю, все дома в русском стиле, однотипные, но добротные, чтоб глаз радовался, а душа пела. Аж привстал от одной мысли.

— Вот последнее вообще лишнее, — говорю с неприкрытым отвращением.

— А, Мария, ты ещё там, — хмыкает в трубку. — В общем, не суть.

— Кому они там упали? — морщится Миша.

— Глупый ты мальчишка, — вздыхает Елисеев. — Следить надо за тенденциями, хотя бы ради спортивного. Сочино ваше никому уже не интересно, оно у всех на виду и на устах. Умные состоятельные граждане предпочитают нынче отдыхать вдали от людских глаз, взять, хотя бы, нашего мэра. А если в окружении будут не менее умные, да место, где можно в спокойной расслабленной обстановке обсудить дела насущные, обзавестись новыми контактами… короче, думайте сами, у меня полно работы. Жаль только, что знакомый архитектор из психушки не вылезает… а, ладно. Отбой.

— Что ж, не самый плохой вариант, — говорю задумчиво, — не придётся её выманивать под вымышленным предлогом.

— Слишком много Елисеева в моей жизни, — бормочет Миша ворчливо и передёргивает плечами, сворачивая к моему дому. — Я наберу как освобожусь, идёт?

— Идёт, — улыбаюсь, хватаю сумку с заднего сиденья, быстро целую его на прощание и выхожу.

Захожу в подъезд и медленно поднимаюсь, гадая в очередной раз, куда он так срывается. Намёки эти ещё на его возраст, может, он по врачам мотается? Больным, правда, не выглядит… иногда, да и то только на голову, в остальном — пышет здоровьем и здоровым сарказмом. Но и по мне тоже не скажешь, что не всё ладно… Блин, ладно. Не о том сейчас надо думать.