Чтение онлайн

Из кухни донеслись тихие шаги, предвещавшие сторое появление мужа. Я выгнула спину и поставила ногу в сторону. Лицо постаралась сделать развратным, как с лучших обложек журналов для мужчин.

Дверь спальни стала медленно открываться, и я произнесла низким, и надеюсь что бархатным, а не пьяненьким голосом:

– Опаздываешь на прием, сладкий. Придется наказать плохого мальчика.

– Олежа, я все-таки хочу узнать, у тебя все в порядке?!

На пороге комнаты стояла Клара Гавриловна…

***

Ту ночь запомнят все.

Свекровь – хорошего человека Кларой не назовут – просто переживала за здоровье своего сыночка и пришла проверить, не заставила ли я его двигать мебель среди ночи.

Олежка – говна тележка – застрял на балконе с важным рабочим звонком, потому что он решает судьбы мира, не иначе.

Соседи – а не надо было покупать квартиру с картонными стенами – начали стучать по батареям после получаса моей истерики.

Злости было столько, что и на утро осталось с лихвой. И первым от пеня получил таксист – выруби чертов блатняк и открой, наконец, окно. По дороге к офису он начал рассказывать про свой успешный бизнес и про то, что такси – для души и из любви к живому человеческому общению. Я посмотрела на мужика так, что вся его любовь вытекла через лобовое стекло, а сам он крепко задумался о смене профессии.

Стыдно было только перед Мишкой и Варькой. Они, разумеется, проснулись, пока Клара Гавриловна театрально искала водителя и покидала цитадель разврата, я сыпала проклятиями на латыни, а Олег ржал. Увидев вакханалию, творящуюся в нашей спальне (в тот момент я уже переоделась из медицинского «халатика» в халат банный), дети закрылись у себя и сделали вид, что спят. Умнички. Хоть кто-то в семье мог мыслить адекватно.

Настроение было такое, что дали б мне сейчас спички, я бы Мельницу подожгла. Шла и накручивала себя, как локоны на бигуди: специально же съехали от мамы, влезли в ипотечный ад, чтобы иметь свое жилье и заниматься сексом там, где хочется, там, где можется и там, где спину не защемит. И на те. Родная Клара Гавриловна и тут нашла, как передать нам пламенный привет. На прощанье она плакала и снова вспоминала хорошую девочку Риту из Мурманска, у которой не сложилось с Олежиком. Впервые в жизни я захотела найти номер той самой Мурманской трески и предложить отправить ей Олега обратно. Бандеролью. По частям.

Я чертыхалась на каждом шагу и вполне закономерно не смотрела под ноги.

– Януся, осторожно, ты же так меня снесешь, - выдохнула вся наша из шелков и туманов Сашенька. От нее по обыкновению пахло зефирками.

Я ничего не ответила, открыла дверь и первая зашла внутрь офиса. Коллега бросилась за мной по лестнице и стала что-то щебетать. Мозг отказывался переваривать новую информацию, и я тупо кивала на каждую ее фразу.

– Яна, - она щелкнула пальцами перед моим лицом, - алло, я спрашиваю, в каком костюме ты придешь на корпоратив!

– Костюме? Я думала надеть платье, синее такое.

– Боже, ну что ты за человек. Я битый час рассказываю, что вчера объявили тематику: необходимо одеться каким-нибудь персонажем из фильмов. Я буду кошечкой, типа как из Бэтмена. У меня есть меховые уши и хвост. А ты?

– Снежинкой, - буркнула я, стараясь сконцентрироваться на рабочем письме. Что тут обсуждать, из сценических костюмов у меня был только наряд медсестры, подаренный накануне, но в таком я бы смогла прийти только в Кащенко. А там корпоративов не бывает.

Строчки плыли перед глазами, а слова не желали вставать в предложения, играя в чехарду. Я устало потерла виски и поняла, что снова пропустила Сашину реплику. Та в ожидании смотрела на меня.

– Снежинкой не получится, нет таких фильмов про снежинку, - почти по буквам повторила коллега.

– Откуда знаешь? Есть малобюджетное венгерское кино, «Документальная жизнь снежинок».

Саша сморщила носик и медленно произнесла:

– Да уж, изменилась ты, Яна. Если у тебя шашни с Игнатовым, это не значит, что нужно хамить на работе. Не забывай, кто твой настоящий друг.

– Это ты о чем? – опешила я.

– Не думай, что я не заметила. Он тебя целых два раза куда-то увозил, отсутствовали вы больше часа, я засекала. Люди так долго не обедают, так что...

– Так… что?!

– Не делай вид, что не понимаешь, Януся. Я даже за тебя рада. Вот только борзеть со мной не стоит, сплетен о вашем романе нет, но это пока. Как думаешь, как отнесется Екатерина Сергеевна к тому, что я могу ей рассказать?

Я с удивлением уставилась на идиотину. Вот уж правду говорят, простота хуже воровства. Она самодовольно рассматривала свои ноготки, считая, что одержала победу над свойской и такой непритязательной декретницей. Почему-то страшно не было. И смешно не было. После вчерашнего цирка меня вообще мало что могло вывести на эмоции, а потому я равнодушно ответила:

– А как она отнесется к тому, что я видела тебя вместе с Игнатовым в архиве?

– Как?! – самодовольство жирным блином сползло с Сашенькиного лица.
– Этого не было! Ты не могла такого видеть!

– Почему не могла? У меня хорошее зрение с небольшим минусом. Так что я точно разглядела тебя, выходящую из архива с задранной юбкой, и то, как Виталий Геннадьевич вышел сразу за тобой.

– Это не правда! – пропищала заклятая подруженька.

– Ах так? Ну тогда мое слово против твоего – увидимся в суде.

– Тебе никто не поверит. Екатерина Сергеевна тебе не поверит!
– По щекам Саши поползли бордовые пятна, предвестники скорого нервного срыва. Надо бы поберечь впечатлительную коллегу, а то вдруг и прям ей подурнеет прямо за рабочим столом. 

Я молча вернулась к чтению утренних писем, но вскоре отвлеклась из-за нового замечания.

– Ты просто берешь меня на слабо, Яна. Гобра ни за что не поверит тебе, - неуверенно прошептала Саша, стараясь больше убедить себя, чем меня.

– Проверь, если хочешь, - пожала я плечами.

В этот момент дверь распахнулась и в проеме показалась голова Екатерины Сергеевны. Она легко вспушила красиво уложенные волосы и посмотрела на нас с Сашей.

– Яна, бери блокнот и живо к Игнатову, дело есть.
– Саша поднялась со своего места вслед за мной, но Гобра ее остановила: - Сиди тут, Саш. От тебя там пользы никакой, нужен мозговой штурм. Будь на телефоне, если что.

Я медленно вышла из-за стола и продефилировала к выходу, чувствуя, как в моей спине дымятся просверленные злобным взглядом дырочки. На прощанье я повернулась к Саше, приложила к глазам два пальца и направила их в ее сторону:

– Я слежу за тобой, Александра.

Она поджала губы и испуганно отвернулась к окну. Мне не было жалко инфантильную сплетницу за то, что та получила по голове своими же граблями, и я не считала себя хоть немного виноватой. А если надо, то ещё и Игнатову пожалуюсь. Ибо нефиг.

***

– Яна, не забудь продать палки для ходьбы, и надо бы найти где-то боксерскую грушу: Давид Робертович хочет попробовать сменить спорт.

Я укусила себя за щеку, чтобы не напомнить Гобре о почтенном возрасте основателя Мельницы. Дедушке надо бы не с грушей вальсировать, а ползти в сторону кладбища в поисках самого живописного места. Но все это было не моим делом; в конце концов, спорт гораздо лучше его прошлого хобби – ежегодных свадеб, где каждая новая невеста была моложе предыдущей. Благо, что детей он иметь не мог. На этом счастливые жены и прокалывались в первые месяцы, принося в подоле якобы наследника заводов, газет, пароходов. Груша так груша, главное, чтоб не коньки, после которых пришлось бы собирать тело генерального, как паззл на тысячу деталей.