Чтение онлайн

В голове била в литавры крохотная обезьянка. Мохнатая стерва, всегда появляется в самый неподходящий момент. Приду домой, вскрою себе черепушку и пущу макаку на полушубок! Я подняла взгляд и увидела приближающегося к нам официанта с кожаной папкой в руке. Сейчас он подаст Игнатову счет, а я смогу ускользнуть вслед за Гоброй в туалет. А оттуда, если повезет, через окно на улицу. Кровь отхлынула от лица, когда я заметила, что официант остановился у столика перед нашим. Картавый, скотина, развалился на стуле и улыбался во все 32 зуба. Смешно ему... так бы и убила. Черт, мысли неслись в голове, как бешеные. Сейчас нужно что-то соврать. Скажу, что у меня есть сестра-близнец. Нет, не поверит! Скажу, что это была Сашенька! Хотя конституция разная, поймет же, если не дурак. А вдруг все-таки дурак?!

– Вы многих своих коллег целуете, Яна? – От ужаса у меня заложило уши, и потому я не сразу расслышала, как он добавил: - Там, за виноградной лозой. Это было крайне неожиданно.

– Ах, вы про это?! – вырвался у меня вздох облегчения.

– А разве было еще что-то? – Его губы изогнулись в лукавой усмешке. Он чеширским котом откинулся на спинку дивана и смотрел на меня из-под опущенных ресниц. Мягкое кресло вмиг превратилось в электрический стул, сидеть на котором стало невозможным. Я практически взмолилась, чтобы Катя, такая надоедливая и бестактная, как можно скорее вернулась обратно – спасти меня от дальнейшего допроса. Потому что точно чувствовала: Игнатов все знает.

– Нет, - слова давались мне с трудом, - в смысле, да. Виталий Геннадьевич, я прошу прощения за тот эпизод, он случился под действием эмоций, и если бы я себя контролировала, то ни за что не стала бы вас целовать, даже так безобидно, в щеку. Я, правда, не хотела.

Сердце стучало быстро и громко, но, кажется, в этом непроглядном тоннеле замелькали огни тусклого фонаря. Отбрешусь и выберусь, а потом и на сантиметр не подойду к картавому, если при мне не будет свидетелей и понятых!

– Отлично, что вы это уточнили, Яна. А то я уж было подумал, что у нас с вами полное совпадение в мотивах и действиях.

– Вам кажется!
– выпалила я и добавила: - То есть не больше, чем с остальными.

– Значит, мне кажется.
– Он внимательно посмотрел на мои руки. Я рвала на крохотные кусочки третью по счету салфетку, и черные, непроницаемые глаза вновь зажглись, как по волшебству: - Хорошо, что мы обсудили это, Яна. Я не люблю догадываться, а еще хуже – не догадываться о чем-то, предпочитаю экономить свое время и спрашиваю в лоб. Если мне нравится женщина и это взаимно, то начинаю ухаживать за ней.

– А если нет? – спросила я, прежде чем успела подумать, до чего это неуместный вопрос.

– Я не мазохист, Яна. Если я не интересен женщине, то я не подойду к ней.

– Даже если она просто хочет таким образом обратить на себя внимание? Хочет, чтобы ее поуговаривали? Говорит «нет», но имеет в виду «да»?

– Я взрослый человек и предпочитаю строить отношения с такими же взрослыми людьми. И я не буду играть в спасателя: сеансы с психологом обходятся мне слишком дорого, чтобы еще больше усугублять собственные проблемы.

– Как-то не очень это романтично.

– Зато честно. Вы ведь тоже были честны со мной, Яна?

Я набрала в легкие воздух, чтобы ответить на это цитатой Ипполита из Иронии судьбы, что-то про мужчин, которые перестали делать разные глупости, но вдруг над нашими головами раздался веселый Катин голос:

– Представляешь, я тут встретила знакомую. Видимо, не такое уж пропащее место эта твоя чебуречная. Ян, ты подписала контракт? Нет? Ну, это несерьезно, забирай домой и завтра принесешь в офис. Виталик, давай собираться, ты уже оплатил счет? У меня от этих туфель ноги устают больше обычного.

Ничего во мне не выдавало недавно перенесенное нервное возбуждение. Я беспечно улыбнулась и открыла рюкзак, чтобы найти кошелек и честно положить на стол свою часть суммы, но, поймав на себе предупреждающий взгляд шефа, сделала вид, что ищу пудреницу. Он удовлетворенно изогнул брови и позвал нашего официанта к столику.

– Яна, боже, что это? Для безумной кошатницы у тебя слишком много детей и муж.

– Для лягушатницы, Екатерина Сергеевна. Ква.
– Я поспешила застегнуть молнию и убрать от змеюкиных глаз подальше свои пачки с кормом для офисной кошечки, которую я подкармливала во дворе, пока никто не видел.

– У вас разве есть животные? – холодно спросил Игнатов, пока официант пробивал оплату за наш ужин.

– Дома нет, - неохотно протянула я, мысленно переносясь в любимую квартиру, - но в офисе ходит беременная кошка. Виталий Геннадьевич, вы же ее не выгоните? Она немного дикая, не дает себя гладить, но безобидная, и, когда у нее появятся котята, я обязательно их раздам, у нас же серьезная организация, а не приют какой-то, - затараторила я так быстро, что не сразу заметила округлившиеся в изумлении глаза Гобры.

– Виталик, не пойму, это она про Данте?

– Данте? Какое красивое имя для кошки.

Катя прыснула со смеху, но замолчала, после того как Игнатов полоснул по ней разочарованным взглядом.

– Яна, Данте – это кот. Мой кот, которого я поселил в офисе.

– Как? – настала моя пора удивляться.
– То есть это ВАШ кот?! И она, то есть он, господи, ну у него же такое брюхо, это точно не опухоль, он здоров?

– Данте абсолютно здоров, просто он… сытенький, - улыбнулся шеф и встал, чтобы подать Кате плащ, а мне – джинсовую куртку. Я послушно засунула руки в рукава, обдумывая новую для себя информацию. С одной стороны, мне больше не нужно было прятать офисного блохаста от других, боясь, что сейчас кто-то пожалуется шефу и животину выгонят на улицу. С другой стороны, я даже расстроилась, что не смогу потискать крохотных котят. Если бы пушистая зараза давалась гладиться, то я бы отличила толстый живот от беременного, а может, даже заметила другие опознавательные признаки, отделяющие Данте от какой-нибудь Дантины. А еще мне стало интересно, какие причины побудили В.Г. привести домашнего питомца жить в офис. Все это, конечно, было ерундой, но я с радостью отметила, что мысли о коте вытеснили из моей дурной башки воспоминания о неловком разговоре с Игнатовым. Дорогая Яна, лучше думать о блохастых, чем о картавых. Блох, по крайней мере, можно вывести.

Я не заметила, как мы оказались за дверью кафе, и с еще большим удивлением обнаружила, что на улице шел дождь, скрытый от посетителей тяжелыми глухими шторами. Зонта у меня, разумеется, не было, а вызванное такси припарковалось в нескольких метрах от остановки. Понимая, что сейчас намокну до нитки, я горестно вздохнула.

– Катя, постой под козырьком или зайди пока обратно, вы обе не поместитесь у меня под пиджаком. Сейчас я провожу Яну и вернусь за тобой.

– Господи, да не надо, - начала было я и опешила, когда увидела, как Игнатов скинул с себя пиджак, поднял его под нашими головами и с этим импровизированным навесом шагнул в сторону дороги. Я побежала вслед за ним, стараясь не отставать ни на сантиметр. Несмотря на усилия В.Г., струи воды хлестали по щекам, а мои волосы почти тотчас намокли. Но идти рядом, тесно прижавшись друг к другу, было… приятно.

Он забежал под крышу остановки и втянул меня за собой. По лицу В.Г. тянулись дорожки воды, так, будто он плакал.

– Это было совсем необязательно, - тихо прошептала я и отвела глаза в сторону припаркованной машины. Таксист ждал, когда, можно будет, наконец, поехать.

– Это решать не вам, - просто ответил Игнатов, и от этих слов спокойствие, которое я так старательно лелеяла весь вечер, лопнуло с прощальным «труньк!». Что-то действительно происходило. И это что-то мне совсем не нравилось.