Чтение онлайн

Ответ господина Шмидта был мудрым, однако присутствовавшие, выслушав его, принялись недовольно ворчать; и только один голос из угла поддержал посла:

– Правильно!

Все возмущенно обернулись на голос и увидели, что он принадлежит придворному шуту.

А сам князь недовольным тоном, и так, чтобы все расслышали его слова, приказал пажам:

– Ну что ж! Коли ученый не смог разрешить спора, идите на улицу и приведите ко мне первого встречного. Раз вопрос не под силу ученому, пусть на него даст ответ первый попавшийся неуч.

И пажи послушно побежали на улицу ловить "первого попавшегося неуча". Дело это, разумеется, нетрудное. Неучей можно было бы найти сколько угодно не только на улицах Дюлафехервара, но и среди советников князя.

Немного погодя в вестибюле дворца послышался сильный шум, будто там завязалась драка.

– Пойди-ка, Михай Бало, посмотри, что там происходит.

Адъютант вышел за дверь и вскоре возвратился с докладом.

– Пажи пытаются затащить сюда какого-то молодого бродягу, ваша светлость, а он наотрез отказывается войти один, без своей собаки. Лягается, дерется, вырывается.

– Так пусть войдет с собакой!

И гофмейстер Михай Бало вновь вышел, чтобы утихомирить расшумевшегося скандалиста. Вскоре Пажи втащили в залу молодого паренька в истрепанной одежде: он был в разорванном студенческом плаще и запыленных башмаках, из которых наружу выглядывали пальцы, хотя одна подметка была крепко-накрепко прикручена шнурком. Что ж поделаешь, и сапожники не шьют вечных башмаков!

– Где вы подцепили этого малого?
– спросил красный как рак Габор Лазар, самый пьяный из всех присутствовавших.

– У ворот встретили. Он как раз проходил мимо, когда мы выбежали на улицу. А ведь приказано было: "первого встречного".

Апафи одобрительно кивнул тяжелеющей головой. Глаза его глядели уже сонно, устало.

– Как звать?
– спросил он, тяжело отдуваясь.

– Ласло Вереш.

– Кто таков?

– Странник.

– Тощее ремесло!
– заметил Бельди.

– Господа, что вам угодно от меня? Я ни в чем не провинился. Я буду жаловаться. Отпустите меня.
– И юноша поднял сжатые в кулаки руки, окидывая гневным взором трех княжеских пажей, насильно затащивших его во дворец.

– Несчастный, - шепнул ему один из них, маленький Пал Корниш.
– Да знаешь ли ты, перед кем стоишь?

– Ну и что? Да по мне, будь он хоть сам Понтий Пилат.

– Если бы так! Но ведь это - его высочество Михай Апафи, сам великий князь Трансильвании!

Побелел нищий студент как полотно, даже ноги в коленях задрожали. Еще бы! Предстать перед самим князем! Лаци окинул взором большой сводчатый зал, серебряные кубки на столе, пажей в бархатных, расшитых золотом одеждах, потом заметил вдруг портрет на стене, на котором был изображен худощавый мужчина, сидящий за столом, точь-в-точь вот этот, что сидит сейчас во главе стола. Только тот, на портрете, в зеленом бархатном ментике и держит в руках украшенный драгоценными камнями скипетр...

Семинарист как стоял, так и рухнул на колени.

– Встань, сын мой, - приказал князь.
– Не бойся ничего: ни один волос не упадет с твоей головы. Налейте ему стакан вина, пусть придет в себя.

Ласковое слово и вино действительно возвратили Лаци смелость.

– Никто здесь не замышляет против тебя ничего дурного, - князь пригласил тебя, сынок, сюда в качестве арбитра.

– Меня?
– пролепетал смущенно юноша.
– Да разве я осмелюсь?

– Если князь приказывает, надо подчиняться.

Ласло Вереш покорно склонил голову. А белый пес преспокойно улегся перед ним на полу и ободряюще поглядывал своими умными глазами с желтыми надглазьями.

– Изложите ему, господа, существо диспута, - подхватил нить разговора Апафи.

После этого Салициус вкратце пересказал пареньку доводы спорщиков бояр. Пользуясь моментом, Бельди насмешливо шепнул на ухо сидевшему рядом с ним Инцеди:

– Могли бы мы и поумнее заполнить время вместо таких вот чудачеств.

– Хорошо еще, - с улыбкой отвечал тот, - что мы - небольшое государство. Будь мы большим государством, сидели бы сейчас за столом иностранные послы и смеялись бы над нами.

– Может быть, вы и правы, - заметил ученый Бетлен, - только я не считаю это дело смешным. Скорее его высочество выказывает тонкий ум, спрашивая после ученого - мнение человека невежественного. Поверьте мне, господа, есть в этом и своя мудрость и задор.

Бельди презрительно скривил рот.

– Не столько мудрость, сколько дурость.

– А я уверяю вас, что вы ошибаетесь. Вот известны вам, например, жизнь и приключения справедливого халифа Гарун-аль-Рашида? Среди них можно встретить много подобных случаев. А это был великий государь.

– Давно это было, шурин, - заметил Бельди.
– Если вообще когда-нибудь было.

– Спокойствие, господа!
– раздался голос Апафи.
– Выслушаем теперь мнение этого юноши: как же обстоят дела на том свете?

Студент все еще в нерешительности стоял перед всеми этими важными господами.

– Может быть, ты не понял вопроса?
– переспросил Апафи.

– Нет, я понял вас, всемилостивейший князь!

– Ну, тогда начинай. Корниш, поднеси-ка ему еще вина для просветления мозгов.

Одетый в бархат паж наполнил и протянул бокал оборванному нищему. Ласло колебался лишь мгновение, в следующий миг ему уже пришли на ум рассказы дядюшки Добоша о загробном мире. Сказка-сказочка, плетись, калачом оборотись!

– Ваше величество, - осмелев, начал Ласло, а его собака весело завиляла хвостом.
– Жили-были в двух соседних венгерских селах два попа. Один - католический, а другой - протестантский. Однако это не мешало им быть хорошими друзьями, потому что были они оба заядлыми охотниками. Если религия и разделяла их, зато охота объединяла.

Впрочем, вся-то их дружба в том только и состояла, что они вечно спорили. И самой любимой темой их споров был как раз вопрос, о котором господа дискутировали сегодня за обедом у вашего княжеского величества. Без конца допытывались они друг у друга, что же есть на том свете. И всяк доказывал свое. Оба они обладали богатой фантазией, поэтому каждый по-своему обставил загробный мир. Кальвинист священник утверждал примерно то же самое, что и вы, сударь (он кивнул на Боера), а католический патер говорил, вот как тот господин помоложе. Иной раз эти слуги господни так входили в раж, что в доказательство правоты своей кулаками по столу начинали стучать... Пятнадцать лет кряду длилось это страстное состязание умов, но, разумеется, оно не привело ни к какому результату. Однажды патер зарезал свинью и устроил по этому поводу пир. Среди гостей был и его друг-кальвинист, с которым они, разумеется, и на сей раз затеяли диспут о потустороннем мире. Однако хозяин вскоре заметил, что гости, уже наизусть знавшие все их аргументы, начинают скучать. Поэтому он решил прервать спор и предложил: