Чтение онлайн

Через несколько мгновений из ящика раздался женский голос. Босх узнал его по тому звонку, который он сделал в клинику ранее.

— Мы закрыты. Мне очень жаль.

Босх нажал на кнопку, чтобы ответить.

— Полиция. Откройте дверь.

Ответа не последовало. Тогда из будки раздался мужской голос с ближневосточным акцентом.

— У вас есть ордер?

— Я просто хочу поговорить, доктор. Откройте.

— Без ордера — нет. Вам нужен ордер.

— Хорошо, док. Тогда я буду ждать вас у вашего "Мерседеса" в переулке. У меня вся ночь впереди.

Босх ждал. Прошло десять секунд, пока доктор, очевидно, обдумывал свои варианты. Затем дверь открыла женщина в медсестринском халате. Позади нее стоял мужчина с белыми волосами, который, как предположил Босх, и был доктором Рохатом.

Женщина протиснулась в дверь и прошла мимо Босха.

— Подождите минутку, — сказал он.

— Я иду домой, — сказала женщина.

Она продолжала идти в сторону переулка.

— Мы закрыты, — сказал мужчина. — Ее работа на сегодня закончена.

Босх посмотрел на него.

— Вы Химический Али?

— Что? — возмущенно воскликнул мужчина. — Я доктор Рохат.

Он жестом указал на стену за стойкой администратора, где висело несколько дипломов в рамке с надписями, слишком мелкими для чтения.

Босх не мог быть на сто процентов уверен, что Клейтон находится в клинике. Броуди мог подстерегать и подсматривать за любым хрупким на вид пациентом, чтобы обчистить его. Но сведения, полученные от Эдгара о склонностях Рохата, позволяли ему чувствовать, что он стоит на твердой земле.

— Элизабет Клейтон, где она? — спросил Босх.

Рохат покачал головой.

— Я не знаю этого имени, — сказал он.

— Конечно, знаете, — сказал Босх. — Она там?

— Здесь никого нет. Мы закрыты.

— Чушь. Вы бы ушли с медсестрой, если бы закончили здесь. Я должен обойти все это место? Где она?

— Мы закрыты.

Из-за закрытой двери за стойкой регистратуры послышался звук чего-то грохочущего на пол. Босх тут же протиснулся мимо Рохата и направился к двери, полагая, что она ведет в задние кабинеты и смотровые комнаты.

— Хорошо! — воскликнул Рохат. — У меня пациентка в третьей палате. Она отдыхает, и ее не следует беспокоить. Она больна.

Босх не сбавил шага. Он вошел в дверь, Рохат окликнул его.

— Подождите! Вы не можете туда войти.

Ни на одной из дверей, выходящих в задний коридор, не было никаких пометок. Босх подошел к третьей двери слева и распахнул ее. Это было складское помещение, которое выглядело так, словно им распоряжался барахольщик. Там был хлам, сваленный в кучу. Велосипеды, телевизоры, компьютерное оборудование. Босх предположил, что это те вещи, которые Рохат принимал в обмен на рецепты и лекарства. Он оставил дверь открытой и прошел через холл к двери прямо напротив.

В комнате находилась Элизабет Клейтон. Она сидела на смотровом столе, бумажная простыня была обернута вокруг ее плеч и закрывала большую часть тела, ее голые ноги свисали со стола. На полу лежал источник звука, который слышал Босх. Чашка из нержавеющей стали лежала в луже пролитой воды.

Клейтон была обнажена под драповой простыней, и одна из ее грудей была открыта, хотя она, казалось, не знала об этом. Кожа груди была шокирующе белой на фоне ее груди и шеи, которые были темно-коричневыми от многих дней, проведенных под солнцем пустыни. Ее волосы были растрепаны, а сама она находилась в оцепенении. Она даже не подняла глаз, когда вошел Босх. Она уставилась на татуировку в виде звезд на своей руке.

— Элизабет!

Она медленно подняла подбородок, когда Босх подошел к ней. Она уронила руку на колени, и ее глаза задержались на его. Он увидел в них узнавание, но она не поняла, откуда она его знает.

— Я собираюсь позаботиться о тебе. Сколько он тебе дал?

Он начал натягивать на нее простыню, чтобы прикрыть ее наготу. Ее тело было истощенным, и он хотел отвернуться, но не сделал этого. Она держала одну руку между ног, но не в знак скромности, а в качестве, как понял Босх, защитного жеста.

— Я не собираюсь причинять тебе боль, — сказал он. — Ты помнишь меня? Я здесь, чтобы помочь.

Он не получил ответа.

— Ты можешь встать? Ты можешь одеться?

Рохат вошел в комнату следом за ним.

— Тебе нельзя сюда входить! Она пациентка, и что ты…

— Что ты ей дал?

Босх повернулся к нему.

— Я не обсуждаю уход за пациентом с…

Босх набросился на него и впечатал его спиной в стену. Али ударился головой о гравюру с изображением жизненно важных органов человеческого тела. Босх ухватился за лацканы его белого лабораторного халата и сильно надавил на него.

— Ты не врач, ты чудовище. И мне все равно, сколько тебе лет, я забью тебя до смерти в этой комнате, если ты не ответишь на мои вопросы. Сколько ты ей дал?

Босх увидел в глазах Рохата настоящий страх.

— Я выписал две восьмидесятимиллиграммовые таблетки оксикодона от боли. Они с временным высвобождением и должны приниматься отдельно, но когда меня не было в комнате, она раздавила и вынюхала их обе. Это привело к передозировке. Это не моя вина.

— Чушь, не твоя вина. Как давно?

— Два часа. Я лечу ее налоксоном, и она будет в порядке, как вы можете видеть по тому, как она сидит.

— И что ты с ней сделал, пока она была в отключке? Ты трахал ее, ты, кусок дерьма?

— Нет.

— Да, ну, это мы увидим, когда я отвезу ее в центр для изнасилованных.

— У нас был секс до этого, да. Она согласилась. Это было полностью по обоюдному согласию.

— Да пошел ты, по обоюдному согласию. Ты отправишься в тюрьму.

Гнев Босха пересилил его, и он откинул Рохата от стены так, чтобы, когда он ударит его кулаком, ему было приятно увидеть, как голова Рохата откинется назад, прежде чем он упадет, как мокрое одеяло. Босх отвел левую руку назад, чтобы нанести удар. Но прежде, чем он ударил, раздался громкий гудок переговорного устройства на стене рядом с дверью.

Босх замешкался. Это дало Рохату время поднять руки, чтобы блокировать или хотя бы замедлить удар.

— Пожалуйста, — взмолился доктор.

— Эй, я тебя знаю, — сказала Элизабет.

Босх опустил левую руку, а правой толкнул Рохата к переговорному устройству.

— Скажи им, чтобы отвалили.

Рохат нажал на кнопку интеркома.

— Мы закрыты, извините.

Он оглянулся на Босха в поисках одобрения. Затем через переговорное устройство раздался голос, который Босх узнал.