Чтение онлайн

Ни один прибор, как бы ни был он совершенен, не может заменить на дне моря человека, и я надеюсь, что «Архимед» проведет еще не одну экспедицию. Опираясь на свой девятнад­цатилетний опыт работы на батискафе, позволю себе высказать пожелание, чтобы наш военно-морской флот, занятый выполне­нием заданий чисто военного характера, продолжал и свою на­учно-исследовательскую деятельность, в которой посчастливи­лось принять участие мне и моим товарищам.

Я с благодарностью выполняю просьбу моего товарища Жоржа Уо добавить несколько строк к его воспоминаниям о девятнадцати годах коман­дования батискафом. Про­фессиональная точка зрения инженера отличается иногда от взглядов эсплуатационника, но, думая о прошлом, я прежде всего вспоминаю замеча­тельные приключения, которые мы вместе пережили,— наши радости и разочарования, периоды надежд и уныния, поддерж­ку и утешение, какие находишь только в подлинной дружбе.

Вдвоем мы составляли единый экипаж, хотя и представля­ли совершенно различные морские специальности, каждая со своими собственными вековыми традициями. Трудности, с ко­торыми пришлось столкнуться мне и Уо, никогда не являлись следствием взаимного непонимания; они порождались, глав­ным образом, почти всеобщим недоверием к новому аппарату. Однако тут же я должен сказать, что мы получили полную и весьма действенную поддержку персонала Бюро по изучению подводных лодок при Тулонской верфи, а также цеха ремонта подводных лодок, где некоторые бригады вскоре стали специа­листами по нашим батискафам.

Много лет работы с подводными лодками и батискафами показали мне, сколь велики будущие возможности подводного плавания.

Во всем мире уже осознана необходимость пристального изучения богатств, которые таит в себе Мировой океан. Во Франции вызывает большой интерес организация Националь­ного центра эксплуатации океанов (ЦНЕКсО). В постановлении правительства от 3 января 1967 года сказано, что задачей этого центра является «развитие науки об океане, изыскания и ис­следования, имеющие целью эксплуатацию ресурсов, находя­щихся в поверхностных водах, в толще воды, на дне и в толще донных пород». Эти слова демонстрируют готовность француз­ского правительства содействовать прогрессу океанографии; кое-какие планы добычи нефти и различных минералов с мор­ского дна уже осуществляются.

Остановлюсь на проблемах добычи нефти; я понимаю, что работы батискафа не могут пока иметь большого промыш­ленного значения, и упомяну поэтому об удивительно быстрых темпах развития геологической разведки шельфа, свидетелями которого мы стали в последние десять лет.

Если в 1960 году, при мировом потреблении нефти, равном 1000 миллионов тонн в год, только 90 миллионов тонн было добыто со дна моря, то, как можно предполагать, в 1970 году всего будет добыто свыше 2 миллиардов тонн и из них свыше 340 миллионов даст море. Прогнозы потребления на 1980 год исходят, как минимум, из удвоения общей цифры, что соста­вит 4 миллиарда тонн, причем доля морской нефти составит 30—40%.

Чем объясняется такой прогресс? Растущая потребность современного промышленного мира в энергии, неоправдавшиеся надежды на быстрое увеличение мощности атомных электро­станций привлекают всеобщее внимание к нефти и газу. Геоло­гическая разведка суши становится все более трудной и сложной, а потому нефтяная промышленность обращается к ре­сурсам Мирового океана по причинам экономического, географи­ческого, а нередко и политического характера.

Но, если мы уже располагаем необходимой техникой для добычи нефти на малой глубине, если мы научились строить эстакады и поднимать на поверхность нефть в районах, где глу­бина моря не превышает 50 метров, то методы добычи на боль­ших глубинах еще предстоит разработать.

Изучение современных тенденций развития нефтяной промышленности показывает, что геологи-разведчики предпочита­ют не покидать поверхность моря и для проведения подводных работ используют плавучие базы, с которых отправляют на дно роботов, применяя для этого новейшие достижения техники.

Мы теперь научились удерживать судно в заданной точке, не прибегая к сложной и непрочной паутине цепей или канатов, закрепленных на якорях или буях; я говорю о «динамической стабилизации», которая позволяет благодаря специальным дви­жителям, управляемым с помощью электронных вычислитель­ных машин, удерживать плавучую опору над устьем скважи­ны. Разработаны технические схемы и оборудование, позволя­ющие полностью стабилизировать платформу при помощи швартовых устройств, выбранных втугую.

Наконец, в последние годы были созданы телеуправляемые подводные аппараты, работающие на дне моря; таково подвод­ное устройство для забора проб грунта, сконструированное во ФНИ (Французский нефтяной институт). Телеуправляемое бу­рение на дне моря производится теперь почти повсюду, где ве­дут подводную разведку нефти.

Тем не менее присутствие человека на месте работ, в непосредственной близости от подводного оборудования, представляется нам желательным — если не необходимым — и при пред­варительной разведке дна, и при установке оборудования, его эксплуатации и ремонте.

Благодаря усовершенствованию акваланга и появлению но­вых дыхательных газовых смесей ныряльщики могут теперь погружаться на глубину до 300 метров, что практически позво­ляет исследовать весь континентальный шельф. Вслед за «ны­ряющим блюдцем» ФОПИ (Французская организация подвод­ных исследований) был сконструирован ряд аппаратов, кото­рые уже неоднократно участвовали в работах, проводившихся на этих глубинах.

После определенных успехов в создании подводной техники оставалось совместить подводную лодку с подводным жили­щем; по проекту капитана 1-го ранга Кусто решено построить «Аржиронет» — настоящее подводное жилище, способное самостоятельно передвигаться.

Я имею удовольствие исполнять обязанности руководителя этого проекта. Таким образом, в жизнь воплощаются мои меч­ты о строительстве подводной лодки, предназначенной специ­ально для океанографических исследований и почти не завися­щей от поверхности.

Подводные лодки и тем более батискафы дают человеку возможность пребывать под водой в условиях нормального атмосферного давления, приближаться ко дну на нужное расстоя­ние, непосредственно наблюдать работу подводных установок, не будучи при этом связанным с поверхностью никакими тро­сами или кабелями. Именно поэтому они представляют собой, на мой взгляд, аппараты будущего, которые станут использо­ваться все шире.

В связи с этим хочу сказать несколько слов о будущем глубоководной океанографии. В настоящее время Франция —единственная в мире страна, обладающая аппаратом, способным проводить исследования на глубине от 4000 до 11000 метров. Поэтому перед нами прежде всего встают два основных вопроса. Какие нужны научные приборы, чтобы погружения прохо­дили как можно успешнее? Каким из нынешних задач на­до отдать предпочтение при разработке планов дальнейших работ?

Основываясь на опыте эксплуатации первых двух француз­ских батискафов, попытаюсь дать хотя бы частичный ответ на эти вопросы.

«Архимед» унаследовал большую часть научных приборов, испытанных на борту «ФНРС-ІІІ»; доводку их нельзя, однако, считать законченной. Мы имеем сейчас возможность записы­вать ряд параметров — давление, температуру, течение, ско­рость распространения ультразвука, концентрацию водородных ионов, электромагнитные параметры. Устройство для забора проб грунта дает геологам возможность исследовать донные от­ложения — по крайней мере, тогда, когда обстоятельства это позволяют. Но у нас все еще нет оборудования для забора об­разцов скальных пород. Правда, на борту батискафа имеется электробур с алмазной коронкой. Но у него есть один большой недостаток: этот электробур перемещается вместе с батиска­фом, между тем во время бурения он должен быть неподвиж­ным. В недалеком будущем на борту батискафа появится автономное устройство для забора проб грунта. Оно будет рабо­тать, присосавшись ко дну с помощью камеры, разряжение в которой обеспечит портативный насос. Это устройство находит­ся уже в процессе монтажа, и можно надеяться, что оно оправ­дает расчеты и ожидания конструкторов.