Чтение онлайн

Наконец, «рыба» оснащена и фотоаппаратами, позволяющими заснять объекты, обнаруженные на дне. Траектория движения «рыбы» прослеживается с поверхности, с буксирующего судна при помощи ультразвуковой аппаратуры; использование сложной электронной техники делает «рыбу» дорогостоящим оборудованием.

«Телевизионный искатель» способен отыскивать на дне объекты размером в несколько метров. Он менее эффективен, наиболее прост в эксплуатации.

После того как на дне обнаруживают несколько подозри­тельных объектов, их обследуют с борта батискафа.

В январе 1968 года военно-морской флот Франции располагал одним-единственным телевизионным искателем, установленным на борту гидрографического судна «Ла Решерш», которое работало тогда в Ла-Манше, и системой радионавигационных маяков, установленных в заливе Сены для этого корабля. Остальная поисковая аппаратура состояла из опытных приспособлений, предназначенных к испытанию на малых глубинах. Таким образом, мы были захвачены врасплох, точно так же, как и военно-морской флот США в том году, когда погиб «Трешер». Понадобилось несколько лет, чтобы в США создали необходимое поисковое и спасательное оборудование (в настоящее время оно уже находится в эксплуатации).

Даже исходя из самых оптимистических прогнозов, мы не можем надеяться, что в ближайшие годы военно-морской флот Франции получит подобное оборудование, обеспечивающее воз­можность серьезных поисков под водой. Однако, несмотря на это, разве мы могли отказаться от поисков «Минервы» и занять­ся вместо этого чем-нибудь иным? А вдруг счастье улыбнется нам? Кроме того, поиски должны были послужить нам хоро­шей тренировкой.

С июля 1968 года «Решерш» находился в Средиземном мо­ре. На борту его велся монтаж оборудования, необходимого для систематического обследования предполагаемого района ката­строфы. Мы, со своей стороны, использовали это полугодие, чтобы усовершенствовать перед предстоящими погружениями снаряжение «Архимеда», предназначенное для опознания сом­нительных объектов. Нам наконец дали прибор для обнаруже­ния препятствий, который я требовал столько лет. Это был гид­ролокатор кругового обзора, купленный в Соединенных Шта­тах. Прибор этот нам очень пригодился: «Архимед» получил теперь возможность распознавать препятствия на расстоянии 600 метров и даже обнаруживать на дистанции в 100 метров такие мелкие предметы, как, скажем, лежащую на дне консервную банку.

«Решерш» обнаружил несколько объектов неизвестного происхождения, и «Архимед» тотчас же занялся теми из них, которые давали более четкий отраженный сигнал. В районе поисков мы могли наткнуться на корпуса двух подводных ло­док — «Минервы» и германской «U-303», потопленной в 1944 году.

Наше первое погружение, состоявшееся 17 сентября, готови­ло нам сюрприз. На глубине свыше 2000 метров, когда «Архи­мед» находился еще в 60 метрах от дна, гидролокатор воспри­нял четкое эхо от предмета, находившегося на расстоянии 600 метров. Когда до дна оставалось всего несколько метров, я взял курс на неизвестный предмет. По мере приближения к нему изображение на экране осциллографа стало раздваивать­ся. Первый предмет находился довольно близко от «Архимеда», второй — на 70 метров дальше. Вокруг этих двух основных объектов находились, очевидно, и другие, если судить по мно­гочисленным светящимся точечкам на экране.

В 20 метрах от первого обломка я замедлил ход. Можно было ожидать, что дно в этом месте усеяно другими обломка­ми, а потому следовало соблюдать величайшую осторожность. Вдруг через иллюминатор левого борта мы увидели кучу иско­реженных листов обшивки, ощетинившуюся разорванными шпангоутами. Мы рассматривали найденный остов, стараясь не подходить к нему слишком близко. Но в этом хаосе трудно было различить его форму. Чтобы не замутить воду илом, я поднял «Архимед» на несколько метров. Теперь, настроившись на другой, наиболее сильный сигнал, я пришел к выводу, что длина корпуса достигает примерно 60 метров! Под нами про­плывали железные обломки, наполовину зарывшиеся в ил.

До препятствия оставалось всего несколько метров. Мрач­ная, почти отвесная стена закрыла поле обзора наблюдателю у левого иллюминатора. Батискаф продолжал двигаться вперед по инерции. От затонувшего судна нас отделяло всего несколь­ко десятков сантиметров. «Архимед» буквально касался его корпуса. Судя по тому, что корпус был покрыт богатой расти­тельностью, он лежал здесь уже давно. Значит, это не «Минер­ва». Но, увлеченные зрелищем, мы продолжали медленно сколь­зить вдоль таинственного корабля. Вот показался иллюминатор, а метром ниже мы разглядели торчащие из корпуса перекру­ченные трубы. Похоже, что это было ограждение винта. Затем появился второй иллюминатор. Как и первый, он был открыт наружу. Но почему? Ясно же, что команда этого судна не собиралась идти ко дну... если только — при этой мысли меня охватила тревога, странная тревога, вызванная тенями прошло­го,— если только моряки, для которых их судно оказалось за­падней, не пытались вырваться из своей тюрьмы в момент ка­тастрофы! Что скрывается за этой обшивкой? Ныряя с аквалан­гом, я часто бывал на погибших кораблях. И теперь я чувст­вовал такое же сильное и такое же понятное волнение.

«Архимед» продолжает свой путь. Мы видим третий, тоже открытый, иллюминатор. В нашу задачу не входит установление названий давно погибших кораблей. Надо избавиться этого наваждения и всплыть на поверхность. К чему рисковать? Подобное обследование всегда связано с риском. Через свои иллюминаторы мы можем видеть только то, что впереди нас и под нами. А что позади «Архимеда»? Что над ним? Разорван­ные листы обшивки, шлюпбалки и даже просто кусок кабеля представляют для нас опасность. На память приходят обрушив­шиеся мостики и мачты, а ведь наш аппарат имеет много уяз­вимых мест — носовой кранец, винты, леера на палубе.

Наконец мы вернулись на поверхность. Совершив это погружение, мы, по крайней мере, доказали, что можем обнаружить при помощи локатора, а затем и найти остов погибшего кораб­ля. Во время второго погружения батискаф ведет мой помощ­ник — старший лейтенант Гийбон. И он тоже находит остов этого погибшего корабля. Погружения следуют одно за другим, но, увы, все они оказываются безрезультатными: подводная лодка так и не обнаружена.

Перед экспедицией в район Азорских островов, а также по­сле возвращения из нее, мы обследовали последние пункты, указанные командой корабля «Решерш», но и эти наши усилия не увенчались успехом. Нам не удалось найти «Минерву». При­мирившись с этим, в октябре 1969 года мы начали на «Архиме­де» большой ремонт: предстоял демонтаж и полный осмотр гон­долы. Такой осмотр производится каждые четыре года, и нам нужно было воспользоваться этими работами, чтобы в полтора раза увеличить количество электрических кабелей, соединяю­щих кабину с забортными агрегатами: установка ряда новых научных приборов требовала чуть ли не полной замены элек­тропроводки на нашем аппарате.

Поэтому поступившее 4 марта сообщение об исчезновении «Эвридики» застало нас врасплох: «Архимед» был почти пол­ностью демонтирован. На сей раз трагедия произошла, видимо, совсем при других обстоятельствах. «Эвридика» проводила уче­ния совместно с самолетом морской авиации, пилот которого поднял тревогу, когда подводная лодка не вышла на связь в назначенное время. Два часа спустя к месту катастрофы прибы­ли корабли, направленные в этот район. На поверхности было обнаружено большое масляное пятно, а также множество всплывших предметов.

Поднятые по тревоге, сейсмологи изучили свои ленты и на­шли след ударной волны, возникшей в момент катастрофы. На этот раз условия записи были более благоприятны, чем в мо­мент гибели «Минервы», к тому же, как уже указывалось, уда­лось подобрать и осмотреть ряд предметов с погибшей подвод­ной лодки. Все это дало возможность довольно точно устано­вить район катастрофы, но, к несчастью, глубины там до­стигали 1000—1200 метров, а вода в этих местах особенно мутная.

Рельеф дна исключал возможность использования «телевизионного искателя»; поэтому военно-морской флот Франции обратился к военно-морскому флоту США с просьбой прислать ,,Мизар», оснащенный пресловутой «рыбой». Прибыв в Тулон 10 апреля, «Мизар» тотчас же приступил к делу, и дней двена­дцать спустя американцы обнаружили и засняли обломки «Эвридики». После того как были получены снимки многочислен­ных предметов, разбросанных в обширном районе, за работу мог взяться «Архимед».

Тем временем мы закончили свой ремонт и поспешили за­няться монтажом оборудования. Уже 12 мая «Архимед» совер­шил первое погружение в районе гибели «Эвридики».

Чтобы батискаф мог ориентироваться на дне и систематизировано обследовать интересовавший нас участок, «Мизар» поставил гидроакустический маяк; маяк этот служил для нас как бы отправной точкой, которую всегда можно было обнару­жить с помощью гидролокатора. Однако во время наших пер­вых двух погружений маяк молчал. Быть может, он попал в трещину на дне или оказался у подножия скалы, которая за­слоняла его от сигналов нашего гидролокатора; мы этого так и не узнали.