Чтение онлайн

— Я считаю, что в жюри надо посадить и Марфина, — после небольшой паузы обратился я к АВ.

— А кто уступит ему свое место? Я, например, свое не уступлю, — ответил он мне.

— Хорошо, давайте я не сяду в жюри, — выпалил я.

— Ну, если ты так хочешь, пожалуйста.

Какая-то зловещая пауза установилась после этого в комнате, хотя у всех на липах были нервные улыбки. Через несколько минут после этого диалога ко мне подошел Лобов.

— Старик, ты неправильно выступил, — шепнул он мне в ухо.

Что я ему ответил, уже не помню, но в жюри я тогда не сидел.

Игра прошла без неожиданностей, чемпионом стала команда КВН из Пензы. Я был счастливее всех, потому что почти год работал с этой командой и надеялся, что они выиграют. Работать с ними режиссером меня попросил директор команды. Причем когда они уже играли в этой лиге. Им действительно не хватало взгляда со стороны. Стиль команды мне нравился. Несколько раз я повторял директору команды, что он получит только мой опыт и знания, но не гарантии призового места. Изменять своим правилам и просить жюри тянуть их я не собирался. Репетировал с ними на совесть. Игра расставила все по своим местам. И ведь какой состав жюри оценил работу! Никто из них не знал, что это моя команда (по крайней мере, я так думал). Возможно, если бы узнали, наоборот, «притормозили» ее. Меня не было в жюри, что полностью исключало разговоры, что в жюри сидел «свой» для команды человек. А между тем в финале играли команды, к которым имели прямое отношение некоторые из тех, кто сидел в жюри.

Жизнь команды КВН из Пензы в нашем клубе оказалась короткой. В команде были ребята яркие, талантливые. Совершенно фантастический Тимур. Пародии вето исполнении на тот момент я считал лучшими в КВН. Нравился Павел Воля, который впервые мне запомнился именно шуткой про папу Карло, который собирался выстругать Буратино, а получился брелок. Эта команда сильно отличалась от остальных. Через десять лет очень многие команды будут придерживаться такой тактики. Но тогда они были первыми и долгое время оставались единственными в своем роле. С первого дня близкого знакомства и работы с ними я почувствовал, что в команде личности со своими четкими мотивами. Директор команды убеждал меня в том, что полностью контролирует команду, и планировал работу с ними на многие годы, но я видел, что все они сами себе хозяева. Достаточно было взглянуть им всем в глаза. На следующий год после чемпионства они быстро вылетели из Высшей лиги КВН, затем и из Украинской. Совершенно не огорчившись, начали пристраиваться в Москве. Причем кучками. И здесь уместно поблагодарить лигу КВН «Фестос», которая приютила их на время, давая возможность реализовывать себя. К слову, «Фестос» в период, когда Саша Люхтер пытался построить в Москве всех под своими флагами, стал для очень многих «самопишущих» и не согласных с Люхтером команд островком счастья и просто возможностью бытия. Через КВН «Фестос» тогда прошли многие команды, те же ребята из «Бауманки», девочки из МГСУ и кавээнщики МЭИ.

В том году в моей кавээновской жизни вновь появилась команда из Перми. Самое первое знакомство с командой из Перми состоялось еще в 1992 году. Не помню всех нюансов, но какой-то осадок после работы с ними тогда остался и у меня, и у Марфина. Причем оба мы запомнили «мучителем» именно Ямура. Хотя сама команда была оригинальной. Те, кто занимался своим бизнесом, долго еще повторяли слова красноармейца, размахивающего шапкой: «Начни новую неделю со свежего коммерсанта!» Но кроме того, пермяки были первыми в телевизионном КВН, кто вывел на сцену огромную массовку, причем на роликах. Несколько годами раньше они вновь появились с новой сборной в Сочи, но моего внимания к себе не привлекли. В том году они появились в Юрмале, но ни с кем из той команды особо я не общался. Я много времени проводил со своими московскими командами, особенно — с «Бауманкой». После записи гала-концерта и банкета мы ходили по Юрмале. Где бы мы ни оказывались, среди знакомых лиц я вновь и вновь замечал лицо одной незнакомки. К утру она меня «добила», оставшись после того, как все вырубились, и заговорила. Это была Галя Данилюк. Рассказала все об их объединении и взаимоотношениях в командах Пермского края. Закончила все тем, что предложила работать с их командой. Естественно, ничего я ответить ей не смог. Да особо и не горел желанием работать.

После возвращения в Москву меня попросил о встрече один из лидеров «АМиК продакшн». Мы встретились в кафе на Соколе, где он меня стал убеждать в перспективности работы с командой… Перми. В принципе тогда он добился обратного эффекта. Больше об этой команде в том году со мной не говорили. Зато взялись за Марфина.

Завершение кавээновского года было тоже очень оригинальным. И это была все та же Рязань.

После финала мы провели еще и Кубок чемпионов лиг КВН. Потом — хороший ужин, и на вокзал. Что-то насторожило, когда нас не пошли провожать руководители Первой лиги. А когда, доведя до вагона, нас быстро покинул администратор, мы забеспокоились. Была глубокая ночь, какой-то поезд из Сибири в Москву, наш вагон закрыт, все спят. Мы поднялись через соседний вагон, прошли в свой и ужаснулись. Он был плацкартным! К концу путешествия из Сибири спящих людей окружал такой запах, что, пройдя пару метров, мы пробкой вылетели из вагона в тамбур и стали думать, что же делать. Проводники уверили нас, что мест в купейном вагоне нет, и посоветовали пройти в… буфет. Громко сказано — буфет! Половина вагона, пара стоек и одно откидное место у стены. Кухня, естественно, закрыта, работники спят. В итоге мы проехали всю дорогу стоя. В спорах!

Мишка Щедринский, Андрей Яковлев и я. Тем более что тем для споров было предостаточно. За каждым из нас стояли определенные команды, и были творческие споры до хрипоты, и периодическое пробуждение «четвертого пострадавшего», Сергея Прокофьева, нашего «светика», который помогал в Рязани делать хорошую картинку. Поскольку Серега в споре не участвовал, он спал. Периодически пробуждаясь от наших криков, призывал нас к миру и спокойствию. На него все шипели, и он опять отключался на время.

Мне эти часы споров запомнились неким откровением со стороны Мишки Щедринского. Мы никогда не были врагами, но соперничали, работая с разными командами, частенько высказывались нелестно в адрес друг друга, А с того года он еще делал с нами «Планету КВН», и иногда в «АМиК» это выставлялось тоже как соперничество.

Мы выговорили друг другу все, что было затаено в глубине души. Все слова, которые «добрые» люди старательно доносили нам, были услышаны из первоисточника. И оказалось, что поводов для обид просто нет.

— Мы входим в новое тысячелетие. Поговорив, разобравшись, давай оставим все плохое в прошлом, — сказал Миша.

Я обалдел от услышанного. Это была такая редкость для человека из АМиКовского окружения. Согласившись с ним, был ему благодарен за все три часа споров. После этого случая я стал с большим уважением относиться к Щедринскому. Приехав в Москву, разъехались по домам, пожелав друг другу хорошего Нового года. В новом тысячелетии.

Конец девяностых и начало двухтысячных по загрузке были просто ужасными. Работать приходилось, как ломовой лошади. Редкие глотки, свежего воздуха — поездки за рубеж. Несмотря на то что удавалось выезжать по три раза в год, их продолжительности уже не хватало, чтоб восстановиться. Находясь где-то в Монако, я по телефону корректировал планы сценария «Ноу-хау» и координировал производство. В КВН продолжалась работа на две передачи. Мелькали дни и времена года. И это притом, что нам стали помогать. «Планета КВН», сменившая «КВН-ассорти», стала выходить в эфир чаще. Через ее производство прошли Щедринский, братья Шефир, Мартиросян, Папакуль, Вайнштейн и др. Но были еще основной телевизионный КВН, различные лиги КВН, работа с командами, тележурнал «Ноу-хау». Отсутствие пофигизма и серьезное отношение к делу держали меня постоянно, как сжатую пружину. Если что-то не получалось, я без всяких замечаний видел это и копался в причинах, безумно долго. Помню, как-то прямо на съемках в студии МДМ АВ в присутствии всей съемочной группы и участвующих в съемках «наехал» на меня. Причем так, без конкретных формулировок. Было похоже на плановую профилактику. В кадре, за столом, сидели. Леня Купридо и Шабан Муслимов. На секунду мне показалось, что я даже потерял сознание, из руки выпала ручка. Это услышали «звукачи», стоящие рядом. Пришел в себя я не скоро и долго переживал. Общее напряжение нарастало. Через какое-то время после этого, готовясь к съемкам «Ноу-хау», в ванной у меня неожиданно кровью залился глаз. Подводки для передачи в студии «Ноу-хау» сняли как-то сбоку. В полночь после окончания съемок я все же заехал на Мамоновский переулок в глазную клинику. Там мне настоятельно посоветовали сбавить обороты.

Семья отнеслась с пониманием к ситуации, приняв мой отказ делать дальше «Планету КВН». СА при этом не забыла отмстить, что с приходом бакинцев «Планета КВН» стала лучше. Ну, куда уж нам до них! Правда, почему-то после нашего ухода передача очень быстро умерла. А мы делали передачу пять лет! Через год после ухода с «Планеты КВН» у меня родился сын. Достойная замена.

До этого с «Планеты КВН» соскочил Марфин, который, полагаю, тоже прилично устал. Особенно от неоправданно гнетущей обстановки вокруг этой передачи. Тогда в качестве ведущего передачи снимался уже АА. Вначале мне казалось, что самое сложное осталось позади, когда мы впервые начали привлекать его к съемкам и учили этому делу. Сейчас уже было легче, он прислушивался ко всем моим и Мишиным замечаниям и пожеланиям. И это положительно сказывалось на результате. Откуда мне было знать, что через десять лет он, так и не усвоив многих истин, перестанет прислушиваться, демонстративно забудет все, показывая всем своим видом, что знает сам, что делать. А тогда больше всех нас доставали его родители, которых, казалось, вид АА в передаче волновал больше самой передачи. Ужасные метаморфозы: профессионалы, талантливейшие люди превращались в обычных родителей, безумно любящих свое чадо. За время производства «Планеты КВН» Марфин собирался неоднократно покинуть не только саму передачу, но и «АМиК». Однажды во время монтажа, после «переваривания» замечаний АВ, он регулярно хватался за трубку телефона высказать накипевшее АВ, а я его оттягивал в сторону.

У нас завершался процесс прозрения. Начался он чуть раньше, когда мы с Марфиным пытались пригласить на производство этой передачи кавээнщиков. Около шести человек начинали работать, а кто-то отказывался сразу, узнав, какую работу должен делать за предлагаемые деньги. Кто-то пару передач монтировал и уходил. Кто-то задержался подольше. Но ни разу я не видел, чтобы люди переживали, если получали от АВ замечания.

— Да, лед что-то не в духе, — стандартная была реакция на его замечания.

Когда мы с Марфиным получали замечания, мы переживали, это ведь была оценка нашей работы, значит, где-то мы ошиблись, пытались анализировать причины. Мы всегда очень волновались, когда АВ давал оценку нашей работе. Естественно, каждый — относительно своего участия. Не хочу делить нашу с Марфиным ответственность. Все-таки, когда мы вышли на конвейер, он брал на себя большую часть проблем. Но у новых людей, работающих на передачу, после полученных замечаний начинался КВН в самой работе. Как схитрить, как исправить малыми силами, как переубедить? И вообще, звонить надо, когда «дедушка в настроении»! А может, так и надо было?