Чтение онлайн

Поздоровался Олег Валенцов. Ух ты! Да они балуют меня. Подошел и поблагодарил Паша Павловский!!!

— Я у вас многому научился, часто вас вспоминаю.

Какие слова! Уверен, что этот человек сказал их искренне.

На одном из просмотров команд рядом оказались директор фестиваля и генеральный. Генеральный директор, посмотрев в мою сторону, как бы между прочим сказал:

— Восстанавливается схема работы в Первой лиге.

Из этой фразы я должен был понять, что опять нужен Первой лиге КВН. Полагаю, он был уверен, что этим осчастливил меня. Но мне это уже было неинтересно, я чувствовал себя свободным, поэтому ответил:

— Есть нюансы. Надо говорить на эту тему.

— Хорошо, поговорим, — сказал Наум.

К этому мы больше не возвращались вплоть до игр в Премьер-лиге, когда оставалось две недели до начала игр в Минске, куда и переехала Первая лига КВН. Разговор инициировал сам Баруля. Я бы сам к этому уже не возвращался. Во-первых, я не хотел участвовать в разборках с белорусским КВН и в «расстреле» Андрея Муковозчика, показатели крови не позволяли мне забыть направленные на меня репрессии. Во-вторых, что-то во мне изменилось окончательно. Уже год, как я не ездил в Первую лигу, с ужасом ожидал приход играющих там команд в Премьер-лигу, но воспринимал это уже как «предлагаемые обстоятельства». Это будет «цунами». Кстати, в Сочи разговор на тему Первой лиги в Минске был даже с Леней Купридо:

— Ну что, поработаем в Минске?!

Я оставил эту реплику без внимания и тему не поддержал, уточнив лишь, должна ли эта лига стать альтернативной лиге КВН Андрея Муковозчика.

Игры Высшей лиги КВН начались в последней декаде февраля. В принципе все шло по накатанному графику. Команды в основном знакомые, стиль понятный, управляемые. Уже ушли те, кого настраивали против меня прямо или косвенно. Команды опять оценивали мое участие по результату. Сотрудники «АМиК» и операторы несколько раз отсылали меня на сайт, где, с их слов, было много положительного в мой адрес. Естественно, на «КВН.ру», поскольку на АМиК.ру я по-прежнему не вхожу не только в ВИП-персоны, но и в «персоны» вообще. Только в этом году я почувствовал изменение отношения со стороны тех, кто вчера меня втаптывал. Это и более внимательное общение, попытки заговорить и т. п. Позже стало ясно почему. Не только я один понимал, что новые порядки в КВН начали давать всходы. Причем явно не те, которых бы хотелось. Достаточно было посмотреть на то, как работают команды и насколько подготовленными они приезжают в телевизионные лиги КВН.

А кроме того, информация о беспределе в лигах все равно просачивалась. На четвертьфиналах Высшей лиги я понял, что об этом знают и редакторы, но считают, что сделать уже ничего нельзя. А результат был прогнозируемым при условиях, когда абсолютизируется роль только одних. Новая власть приближала к себе людей по признаку отсутствия связи с прошлым и выходов на Семью, не вникая особо в их способности. Очень быстро рядом оказались даже такие люди, которым было просто противопоказано управлять людьми и воспитывать «подрастающих». Они сами были с пробелами и изъянами в воспитании.

Новый КВН пришел в Премьер-лигу КВН. Из-за кризиса график съемок был составлен таким образом, что сборы четырех передач проходили в актовом зале МИИТа подряд друг за другом. Больше всех радовались редакторы и те, кто писал командам. Уже на втором сборе я не соображал, что происходит. Сплошное «пролетание», мельтешение, суета, сценки не имели режиссерских точек. Снимать это было просто невозможно. И главное, непонятно, что снимать! Многие умудрялись, работая на сцене, ни разу не показать своих лиц. Судя по всему, это почувствовала и СА, потому что перед сбором третьей игры она повернулась ко мне и сказала:

— Валера, с ними со всеми надо репетировать!

Можно было бы вспомнить свои обиды и выпятить свою значимость. Но ведь проблема действительно была, передачи снимать с таким материалом невозможно. Вспоминая свое производство в «Хелиосе», когда кто-то из работников брал за горло в подобные минуты, я просто кивнул. После третьего дня репетиций я уже не мог говорить. Дело было не только в большом количестве «нетелевизионных» команд, еще был жуткий график работ. Я немного переводил дух на командах, с которыми уже приходилось раньше работать. Например, та же команда КВН «Инжэкона» из Санкт-Петербурга. После четвертою дня я отхаркивал кровью и сопел и был в таком состоянии, что, когда Баруля вновь поднял вопрос о Первой виге КВН в Минске, я был просто настроен не только не ехать в Минск, но вообще уходить из КВН. Исправлять чьи-то ошибки можно либо в условиях, когда этот труд оценивается по достоинству, либо в ситуации, когда тебя окружают уважающие тебя люди. Касательно Минска я четко осознал, что, если я не поеду, Баруля получит совсем не ту лигу КВН, которую он хотел. В случае моего отказа туда поехал бы Ляпичев (странная альтернатива, да?). Было видно, Баруля этого не хотел, что бы он потом не говорил иначе. Тогда он осознал, что я ему нужен. Мне это давало надежду, что появятся наконец достойные условия в командировке, и главное, замаячила надежда, что наши отношения с ним наконец наладятся. Я согласился, встав под его знамена, в основном потому что понимал, какая для него это принципиальная ситуация в споре с Муковозчиком. И решил оказать ему услугу. Позже он сделает вид, что я поехал только ради денег. Ну почему он считает всех вокруг несообразительными, не желая допустить, что кто-то разгадывает все его ходы и понимает истинные мотивы, что бы он при этом не говорил? Мы, между прочим, «университетов… кончали».

Первая поездка в Минск. Работы было огромное количество. После игр Премьер-лиги это был серьезный дополнительный объем. Но условия проживания и отношение принимающей стороны позволяли восстанавливаться, и в моральном плане было комфортно работать. Не считая последней игры. У меня сложилось такое впечатление, что АА просто искал повод показать, кто в доме хозяин, и отомстить за то, что в Первую лигу не поехал редактором его протеже. А ведь прежние редакторы этого очень хотели. АА неоднократно об этом говорил АВ, а Миша Гуликов подходил еще в прошлом году к Чивурину и Купридо, чтобы оставить в Первой лиге «хотя бы Ляпичева». Но у них не сложилось, и работали там мы. Действительно, перед последней «восьмушкой» работники зала закосячили и включили фонограмму раньше времени. Правда, когда запустили фонограмму и натренированные команды вышли на сцену, а АА не было на точке, я мгновенно отреагировал и уже знал, какие слова скажу залу, чтоб это выглядело, как задуманная шутка, даже побежал за микрофоном. Но АА добежал и почти вовремя вышел на сцену. Оказывается, он все же вышел из своей гримерки, направляясь к сцене. Собственно, поэтому звукач и запустил фонограмму.

Через тридцать пять минут после окончания игры у меня уже был поезд, поэтому я спешно обходил команды с какими-то комментариями. Взволнованный Сергей Сербун, руководитель новой лиги, меня встретил за кулисами:

— Валера, Александр Александрович сказал найти тебя.

— Хорошо, сейчас зайду к нему.

Когда я зашел в его гримерку, меня встретил шквал ругани. Он просто орал:

— Почему запустили фонограмму раньше? Ты за это поучаешь в «АМиК» зарплату!

После таких слов и такого отношения стало ясно, что вести конструктивный разговор с ним бесполезно. Было ощущение, что по уровню компетентности я разговариваю с трактористом.

— Милый друг! Я получаю в «АМиК» зарплату за то, что работаю с командами, за то, что они так гладко делают все на сцене, в нужном месте и с нужным качеством. За качество, которое зрители воспринимают как должное и привязывают к соответствующей команде. И странно, что ты, милый друг, этого не знаешь. Ты, наверное, думаешь, что они такими приезжают на игры, и это их личное достижение. Или только достижение редакторов. Я получаю недостаточные деньги за полные карманы салфеток, пропитанных кровью, за то, что уже с февраля не говорю, а соплю! — Все это неожиданно для себя я выплюнул в его адрес. Мысленно. Это ведь сын АВ. Нет, все же я не освободился полностью от своих привязанностей. Но чувствую, что уже на выходе. Не сегодня завтра он услышит все-таки эти слова, если не образумится. А он, видимо, победоносно воспринял образовавшуюся паузу, длиной в мой монолог. Она его охладила. Затем я ему спокойно сообщил:

— Это местный звукач косякнул и дал ошибочно отмашку.

— Позови его сюда.

Ну, позвал. И что? Эдик разве сам не понял свою ошибку, работая на всех значимых концертных площадках Беларуси. Спектакль «Кто в доме хозяин» закончился полным удовлетворением автора.

Минск отличался от предыдущих городов, где работала Первая лига, тем, что я решил потратить часть времени не только на индивидуальные работы с командами, но и на мастер-класс со всеми. Поток новых команд воспитывался в условиях сплошных «водопроводов», когда это все считалось новым современным КВН. А смотреть это нельзя было. Пошли команды, где режиссура игнорировалась полностью. Я собирал команды всего игрового дня, чтобы не говорить одно и то же каждой команде. Накануне сел и запланировал вопросы, с которыми приходилось встречаться на играх в Премьер- и Высшей лиге. Компоновал свое выступление прежде всего для того, чтобы это было интересно командам, а затем — полезно для передачи. Никто об этом им раньше не говорил. Действия оказались верными, после этого многие скажут: «Мы и не думали, что все так продумано. И что это система». Времени на общий разговор уходило максимум час-полтора. Но мы касались всего — и работы на сцене, и перемещения в кулисах, и работы с микрофонами, и требований к таперам и технике. Костюмы, реквизит, ширмы — все сопровождалось примерами из прошедших только что съемок на Премьер- и в Высшей лиге. Не мне судить о качестве и результате, но на выходе мы получили совершенно другие команды. Результат был общим, каждый внес свою лепту.

О вопросах обучения в КВН в основном говорят на школе КВН, но чаще всего туда ездят молодые команды, начинающие, и многое из того, что они слышат о вопросах организации, откладывается на потом, а затем забывается. К тому же это все кажется несущественным. Кстати, а почему на школу КВН никогда не зовут меня? С одной стороны, туда ездят редакторы, и они в этом отношении достаточно грамотные. Но я ведь тоже мог бы что-то по делу сказать. Однажды на съемках передачи на фестивале в Сочи мы с Леней впервые стали давать противоречивые указания команде. Дело касалось выхода на сцену: Леня быстро гнал команду на сцену, а я просил их задержаться. Когда команда ушла в кулису, Ленька обратился ко мне: