Чтение онлайн

Наступила ночь. Роман осмелился выйти на дорогу и прибавил шаг. В рюкзаке была фляга с водой, печенье, консервы. Но он не останавливался, он спешил под защиту городка. Только изредка прикладывался к фляге.

На рассвете увидел забор с протянутой поверху колючей проволокой. Грудь наполнилась радостью и захотелось крикнуть во всю силу. Но он сдержался.

Подойдя немного ближе, Роман увидел, что ворота городка открыты, и по двору ходят люди, много людей, одетых в защитного цвета одежду.

«Неужели?» — страх пригвоздил Уманцева к месту. Он стоял, не в силах пошевелиться. — Бандиты заняли наш городок?!»

Опомнившись, Роман пригнулся и осторожно подобрался к забору со стороны зарослей.

«Не может быть, — твердил он. — Это скорее всего наши охранники вызвали подкрепление. Ведь уже известно о нападении на уазик с алмазами».

Уманцев вплотную подполз к забору, чуть приподнявшись, в одном месте нашел отверстие, прильнул к нему, и волосы его встали дыбом…

Посреди двора он увидел связанных в одну кучу людей, сотрудников его лаборатории и бурильщиков из Якутии. А вокруг них расхаживали обвешанные оружием УНИТовцы и наемники.

Людская куча, связанная наподобие вязанки, колыхалась, дышала, стонала, кричала, вокруг нее валялись трупы охранников.

Роман потерял ощущение времени и пространства, он потерял самого себя.

К этой куче стали подходить один за другим бандиты и что-то выливать на нее. Куча возопила. Роман догадался, что людей обливали бензином. От страха у него отнялись ноги. И вдруг заполыхало. Вопль, казалось, достиг чертогов Господа. Люди кричали, молили, извивались, чернели, корежились, горя жутким ярким пламенем. Черный дым заволок двор. Объятый животным страхом Роман бросился в гущу зарослей. Он бежал, сам не зная куда, лишь бы подальше от этого страшного живого факела, в котором только благодаря чуду не оказалось его.

Когда он, зацепившись ногой за корягу, свалился, только тогда к нему вернулась способность соображать.

«Куда же мне идти?! Может, дождаться ночи и попытаться найти на время убежище в деревне?.. У Эстеллы? Да эта Эстелла и навела бандитов. Не иначе Андрей договорился с этой черномазой, чтобы она ждала его на аэродроме и сболтнул, что повезут партию алмазов. Значит, она и заложила! И меня сдаст, появись я в деревне. Но тогда куда же мне идти?.. — в отчаянии вглядывался Роман в непроходимые дебри джунглей. — Не умирать же здесь! Надо добраться до аэродрома. По пути, наверняка, попадется какая-нибудь деревня. Если натолкнусь на правительственные войска, я спасен, а если на УНИТовцев, то выброшу удостоверение и… А вот тебе и «и». Ни одного иностранного языка не знаю. Ни под кого косить не смогу. Скажу, что эстонец. Скажу, что специально напросился работать в Анголу, чтобы удрать из Союза. Но лучше бы добраться до побережья, ни с кем не встречаясь. Карта у меня есть, — открыв рюкзак, — отметил он, — запасы продовольствия, аптечка, зажигалка, спиртовка… воду найду по дороге. И, — он приспустил пояс и полез рукой в брюки. Там на трусах у него был маленький кармашек, в котором он хранил найденные им втихую алмазы. Ничего особенного, но нанять судно до Сан-Томе, как хотел Андрей, хватит. — Так, еще два магазина с патронами, — подвел он итог. — Отлично. Только не паниковать и не пугаться всех этих ползущих тварей. Живут же здесь люди и не одно столетие. Главное, не сбиться с пути. Надо как можно ближе подойти к дороге и двигаться вдоль нее, как я это делал раньше, только теперь в обратном направлении».

Приободрившись и решив, что за три, а то и за два дня доберется до аэродрома, он отправился в путь.

Ночью идти было страшно и тяжело. Сон валил с ног. Но надо было двигаться вперед и, воспользовавшись темнотой, выйти на дорогу. По ней удобнее идти и даже в полудреме с пути не собьешься.

Едва рассвело, Роман зашел в лес и завалился спать, устроившись под ветвями густого кустарника. Проснулся, когда солнце стояло уже высоко. Открыл банку тушенки и проглотил с жадностью. Во фляге еще оставалось несколько глотков воды.

Поел, приободрился, рассчитав, что уже к вечеру или к утру доберется до аэродрома.

«Господи! — возвел глаза к небу атеист Уманцев. — Помоги!»

И верно, к концу третьего дня пути в лучах заходящего солнца он увидел летное поле, два служебных домика, нехитрую навигационную технику… искореженную. Подойдя поближе, он заметил, что в домиках выбиты стекла, на поле лежат трупы.

Стиснул зубы и завыл. Завыл от боли и страха, что накопились в нем. Даже повстанцам из УНИТА не сдашься. Никого. Словно он один на земле.

В домик Роман заглянуть побоялся. Вспомнил, что говорили на инструктаже в Москве: «Территория Анголы прямо-таки напичкана минами».

«Войдешь в домик и взлетишь вместе с ним, — резонно решил он. — Но тогда куда же мне идти? Ясно, к побережью, но до него примерно тысяча километров».

Уманцев вынул из рюкзака карту и включил фонарик. Как смог, определил, где находится и в какую сторону следует двигаться.

— Тысяча километров, — проговорил он в ужасе. — Но хоть какая-нибудь деревенька по пути да попадется. Там, может, и машина какая-никакая найдется, уговорю подвезти хоть немного. А может, отряд правительственных войск встречу. А если повстанцев? — Роман в задумчивости вынул из кармана свое удостоверение, украшенное советским гербом. — Лучше, конечно, выбросить, но если попадусь к нашим, тогда замучат подозрениями: «Это ты специально выбросил, чтобы перейти на сторону врага!» — Что же делать? — тихо советовался сам с собою Роман. — Ладно, пусть пока полежит, а как почувствую опасность, выброшу!

За ночь он прошел немного и с первыми лучами солнца заснул. Проснулся от того, что кто-то совершенно нагло лил ему воду за шиворот. Когда открыл глаза, понял, что начался сезон дождей.

— Ужас, ног из грязи не вытащишь, дорогу размоет. Я потеряю ориентир. Господи, что же делать? — озираясь по сторонам, просипел Роман.

Вскочил и пошел вперед сквозь стену проливного дождя. Он хотел совершить невозможное: сегодня же к концу дня выйти к побережью.

— Дорогу, дорогу размоет, — подгонял он себя.

Уманцеву стало уже все равно. Живой факел, который постоянно мерещился ему перед глазами, залил тропический дождь. Он был бы даже рад попасть в лапы повстанцев. «Пусть! Не всех же они сжигают и убивают. В крайнем случае скажу, что хочу сражаться на их стороне, да все что угодно скажу».

Он шел вперед, стараясь не потерять дорогу из виду. Дни, ночи слились в какой-то жуткий кошмар. Страх, что он так и не дойдет до побережья, охватывал его с каждым днем все сильнее. Как назло, по пути ему не попадалась ни одна деревушка, ни один абориген не столкнулся с ним. Дождь лил, не прекращаясь ни на минуту. Только время от времени становился чуть потише, зато потом обрушивался с новой, невероятной силой.

Запасы еды уже иссякли, и Роман питался плодами с деревьев. Вначале он боялся, что может попасться какой-нибудь ядовитый плод, а потом плюнул. «От яда умереть будет легче, — бессознательно подумал он и даже остановился. — Значит, все? — спросил сам себя. — Вероятно, все!»

Необыкновенно приятное, услаждающие спокойствие и покорность объяли его. Он сел на мокрую землю, прислонившись спиной к толстому стволу дерева, уже не думая о змеях. Посмотрел на свои руки, испещренные укусами насекомых, и рассмеялся с искаженным от ужаса лицом. Смех перешел в рев, дикий, неистовый. Человек не хотел умирать. Он упал ничком на землю и стал бить по ней кулаками, по этой чужой, ненавистной земле.

Постепенно впадая в забытье, Роман решил, что умирает. К тому же он чувствовал, что у него резко поднялась температура. Однако какое-то время спустя он очнулся. Поднялся и пошел, изо всех сил пытаясь раздразнить свою злость: «Выжить всем и всему назло!» — громко стал повторять он вслух. И под этот рефрен с упорством шагал вперед, представляя, что скоро, может завтра, наткнется на какую-нибудь деревушку. «Что такое тысяча километров? — сквозь туман усталости думал он, уже с трудом передвигая ноги. — Я прошел по крайней мере километров триста, осталось всего семьсот… — губы его скривились. — Но я наткнусь на деревню, обязательно…» — широко открыв рот, глотал он струи ненавистного дождя.