Чтение онлайн

…Леда встречает их каждый день…

В любое время, когда Леда окунается в теплые сияющие волны и они выносят ее к берегам маленького рая, где Леда летает и плавает в золотой лодочке по золотой реке и сама становится золотой…

Сегодня пришла девочка…

В четыре часа утра, как только закончилось время Быка…

Девочка стояла у трельяжа и перебирала мелочи, которые на нем лежали.

Девочка стояла к Леде спиной и была маленькой и беленькой.

От нее исходил свет…

Леда уже не боялась.

Страшно было в начале, когда появился ПЕРВЫЙ из них, и Леда подумала, что это – конец.

Теперь они приходят часто. И Леда привыкла. И даже радовалась, что теперь она не одна. Лежа в постели, спокойно рассматривала девочку. Девочка была в белом платье, в белых чулках. Она осторожно перебирала фигурки и бутылочки, как это могла бы делать любая другая малышка в ее возрасте. Она не оглядывалась. А Леде очень хотелось увидеть ее лицо. Хотя Леда уже знала, что оно может оказаться совсем не таким, какими бывают человеческие лица. О, это могло быть ТАКОЕ лицо!

Птичье.

Кошачье.

Женское.

Мужское…

Все равно! Леда привыкла к подобным метаморфозам. Но сегодня ей очень хотелось, чтобы лицо было настоящим – детским. Леда давно не видела детей. Забыла, какими они бывают, как от них пахнет – сном и молоком… Леда напряглась, сосредоточила взгляд на сияющих лопатках и кудрях, которые падали девочке на спину. Пусть это будет ребенок! Господи, сделай так, чтобы это был ребенок!

Малышка пожала плечиками, склонила голову и начала медленно оборачиваться к Леде… Господи, сделай так…

Леда задрожала и натянула одеяло до подбородка. Девочка наконец-то обернулась, и Леда вздохнула с облегчением: ангелок улыбался ей. Большие голубые глаза, пухленькие щечки и приветливая, нежная, немного стеснительная улыбка. «Ты кто?» – спросила Леда. И девочка, не меняя выражения своего улыбающегося личика, строго поднесла пальчик к своим губам. Она была права: Леда не должна говорить вслух. Это единственное ИХ условие. Если Леда будет разговаривать вслух – Леду заберут отсюда, Леду перевезут в другое место. Худшее и более страшное. Молчи, Леда, молчи! ОНИ тебя слышат.

Леда любовалась девочкой, ее улыбкой, ее запахом – сна и молока…

Ей хотелось подержать девочку у себя на коленях.

Дать конфетку.

Обцеловать.

Закутать в одеяло.

Спеть колыбельную.

А когда она заснет – зарыться лицом в ее белые кудри и дышать ими.

Слышать тихое трогательное сопенье.

Беречь ее сон…

…Я больше не боюсь! Это правда. Ведь я еще могу анализировать все то, что происходит. И пусть золотые волны наплывают все чаще – я пока что не утратила здравого смысла. Я просто радуюсь, что могу видеть их. Кто-то боится галлюцинаций, глотает таблетки, ходит в медпункт. Только не я!

А все началось с собачки. Она забежала в мою комнату и весело закрутила хвостиком. Тогда я подумала: откуда тут взялась собачка, чья она, может быть, ее привела одна из нянечек? Собачка уморительно поднималась на задние лапки, выделывала неимоверные па, гонялась за собственным хвостом, высовывала красный язычок и смотрела на меня совершенно человеческими глазами! Я так смеялась! Я тут еще никогда так не смеялась. «Чья собачка?!» – крикнула я в коридор. И опомнилась: была ночь. Темнота. Тишина. Пустота. Когда я легла в постель – собачка исчезла…

С тех пор я с нетерпением ждала, когда кто-то появится вновь. Плохо только тогда, когда приходят монстры. А они таки приходят. Я не могу прогнать их, потому что не могу крикнуть. Просто смотрю, вцепившись в крестик, который висит у меня на груди, пока они не растворятся в темноте. Один раз в углу комнаты увидела Белую Даму, которая неподвижно сидела, низко опустив голову, вся закутанная в длинную волнистую тогу…

…Леда встает, девочка тает. Леда идет к трельяжу, перебирает мелочи, которые стоят на нем. Так, как это делала девочка. Леде кажется, что они еще сохраняют тепло и милую влажность ее ладошек. Среди прочего – огромная морская раковина. Если хорошо напрячься, можно вспомнить, откуда она взялась. Леда напрягается. Она обязательно вспомнит! А пока она плотно прижимает раковину к уху и улыбается. И слушает, слушает… Из раковины звучат долгие и продолжительные аплодисменты. Говорят, что раковины сохраняют голос моря. Это неправда…

– Леда, ты слышишь? – говорит человек, который неожиданно возникает за спиной. – Леда, возьми эту ракушку! Послушай: разве это море?! Это же аплодисменты! Они повсюду будут с тобой! Никогда не смолкнут, Леда. Они – твои навсегда. И я – твой…

Леда не оглядывается, она и без того знает, кто это… Леда чувствует, как он тихо дует ей в затылок. Он знает, что делает! Он знает, чем покорить Леду. Вот такими нежными невесомыми прикосновениями. Ведь и сама Леда нежная и невесомая. Леда теряет сознание от малейшего прикосновения.

– Иди ко мне, Леда… – дышит в затылок человек. – Я так устал. Я слишком долго был один. Ты так прекрасна! Ты моя единственная. Мне никто не нужен, кроме тебя. Рядом с тобой я схожу с ума. Ты не понимаешь…

Леда не понимает. Она не понимает, о чем он говорит, чего хочет от нее. Она чувствует только это легкое дыхание за своей спиной. А еще она знает, это дыхание – сладкое и ядовитое. В нем – темная ложь. Такая темная и такая сладкая, что даже не верится, что ложь бывает такой притягательной. Намного притягательней, чем правда. Намного опаснее, чем просто смерть…

…Я стою босая в разреженном свете утра, которое начинается за окном. На мне ночная сорочка. Мне холодно. Как я оказалась перед зеркалом? Я стою и прижимаю к уху большую морскую раковину – единственное, что осталось мне от прошлого. Бросаю быстрый взгляд в зеркало и ужасаюсь: гадкая, беззубая старуха улыбается мне блаженной детской улыбкой. Сорочка очерчивает ее увядшее тело.

Скоро придет нянечка. Начнет возить мокрой тряпкой по полу. Иногда кажется, что воду в стакан – чтобы запивать таблетки – она наливает из этого же грязного ведра. Вода воняет половой тряпкой. Нужно поскорее спрятаться под одеяло, укрыться с головой, чтобы она подумала, что я сплю… Но я знаю: она все равно обязательно подойдет, станет надо мною и начнет прислушиваться к моему дыханию. Так, наверное, она стоит надо всеми. Это ее обязанность. И она ее старательно выполняет. Ей хочется, чтобы нас стало меньше. Тогда и у нее поубавится работы. Она неподвижно стоит над нами, как сама смерть. Прислушивается. А я из-под одеяла прислушиваюсь к ней. Какая она? Не девушка, нет, а то, что она сейчас собою воплощает, стоя над моей постелью. Может быть, у нее красивые длинные волосы и всегда закрытые глаза, может быть, она держит в руках букетик лилий – белых, с умопомрачительным ароматом, от которого у меня всегда болела голова…

…Леда ненавидит лилии! Каждый вечер после спектакля и аплодисментов Леде присылают большие букеты этих проклятых цветов. Леда не знает, кто это делает. Она боится выбрасывать их. Леда чувствует: эти цветы – что-то наподобие искупления. Леда должна дышать ими!

Когда Леде надоест жить, она купит сто таких букетов и задохнется в них. Это будет красиво. И не больно.

«Утренняя пятиминутка. Ненавижу эту нудную бесконечную болтовню Директора! Как всегда речь идет о недостатках, хотя я стараюсь всегда все делать, как надо. Даже приходится прислушиваться к дыханию наших подопечных, как настаивает Директор. А это очень неприятная процедура! Мне страшно. Тем более, что пару раз я уже натыкалась на умерших…