Чтение онлайн

Этап первый. Смешение:

В стеклянной мензурке капли чернил сливаются с пеплом феникса. Получается густая, темно-фиолетовая жижа, пахнущая морской солью и перегаром. Мила вмешивает туда кровь гаргульи — она начинает пениться и трещать.

Этап второй. Стабилизация:

Марина добавляет яд аспида. Раствор резко чернеет, внутри начинают плавать алые жилы. Мила быстро добавляет семя лианы, размолотое в пыль. Состав стабилизируется, становится густым, как живое золото.

— Почти готово, — шепчет она. — Осталась «искра».

И тут я вспоминаю. Свиток говорил о личном участии носителя чистой воли.

— Это я должен, — говорю.

Мила кивает.

Я вытаскиваю из инвентаря собственный фрагмент души — редчайший ресурс, который выпал после очищения древнего зала изнутри Врат. Виртуальная реликвия. Нераспыляемая. Непередаваемая.

Опускаю фрагмент в зелье.

Раствор вспыхивает. Но не огнём — а светом. Белым. Чистым. Настоящим.

Колба трясётся. Вся лаборатория наполняется гулом. Тени исчезают. Алхимическая печь пылает, будто сердце бога.

Потом — тишина.

Зелье готово.

Мы стоим над ним, молча.

В колбе — прозрачная жидкость с лёгким голубым свечением. Без запаха. Без признаков яда.

— Осталось только… — говорит Марина, не договаривая.

— Испытать, — заканчиваю я.

Спускаемся глубже — в изолированный подвал под алхимической лабораторией. Дверь сюда открывается только членам офицерского состава, и то при одобрении сразу двух из нас. Безопасность.

Здесь темно, сыро, стены пропитаны магией и… чем-то тревожным. Как если бы это место запомнило все крики, когда-либо произнесённые здесь, и просто ждёт момента, чтобы отдать их обратно.

В дальнем конце камеры — пятеро.

Четверо НПС и один игрок.

НПС, с виду обычные: орчиха в рубашке без рукавов, ушастая эльфийка, молодая девушка селянка, первая из тех, кто здесь оказался, и ушастая зайчишка, глядящая куда-то себе под ноги. Все они — заражённые. Всё ещё живые, но… словно пустые. Желающие лишь одного — грязного животного совокупления.

И игрок, по имени *Василек П.*, висит в системе как «под ментальным влиянием». Сидит у стены, взгляд стеклянный, в чате от него — ноль слов уже трое суток. Когда-то он был хорошим хилом. Сейчас — просто оболочка. Ни логов активности, ни эмоций. Ужас в том, что тело по-прежнему оффлайн. Он здесь. Просто… не он. Брошенная оболочка, словно человек сдался, оставив попытки играть. Да, это несправедливо, но дает надежду, что после завершения зелья — мы добьемся не только исцеления НПС.

Мы с Милой, Мариной и Стасом подходим ближе. Зелье у меня — колба в защитной магической оправе. Свет в ней пульсирует, как будто сама жидкость ещё жива.

— Надо решить, на ком пробовать, — тихо говорит Марина. — Игрок — риск. Если ошибка, могут быть последствия… бан, жалоба, система может воспринять как вмешательство.

— Начнём с НПС, — хмуро говорит Стас. — Без вариантов.

— Орчиха, — предлагаю. — Она крепкая. И… мне кажется, она была активнее их всех, может самая недавняя из обращенных. Болтала и стонала без умолку. Сейчас молчит, но может быть…

— А вдруг сгорит? — Марина.

— Не сгорит, — твёрдо говорит Мила. — Если всё правильно.

Подходим к орчихе.

Она стоит у стены. Слегка раскачивается вперёд-назад, будто на ветру. Глаза пустые, но не злые. Руки висят, не реагирует на нас. Вообще.

Я приближаюсь медленно, как к дикому зверю.

— Привет, — шепчу. — Это просто лекарство. Мы поможем.

Пауза. Ноль реакции.

Я аккуратно открываю ей рот. Грубые клыки, язык сине-серый. Жидкость вливаю медленно, по капле. Пахнет кровью и солью. Глотательный рефлекс работает — она проглатывает.

Я отхожу. Быстро.

— На расстояние! — кричит Марина, выставляя щит.

— Сейчас будет… — Мила напряжена, глаза пылают.

Колба пульсирует в моей руке, магия переходит от зелья в тело орчихи. Её начинает трясти. Глаза закатываются. Появляются световые всполохи — по коже пробегают синие руны, на миг вспыхивает татуировка в виде цветка на ключице.

Надежда.

Орчиха вскрикивает. Один раз. Резко. Но не по-человечески.

Затем — *тишина*.

Все ждут. Десять секунд. Пятнадцать. Минута.

Глаза остаются мутными.

Пульсации исчезают.

Орчиха, как и прежде, раскачивается, будто ничего не произошло. Словно вспышки, крик — это были просто глюки.

Зелье не сработало.

— Нет… — шепчет Мила. — Нет, это…

Она отступает на шаг. Взгляд стекленеет.

— Может быть, не тот ингредиент, — бормочет Стас. — Или… или не та цель.

— Мы всё сделали правильно, — Мила сжимает кулаки. — Там в тексте было: «носитель воли + святая эссенция + фрагмент разума». Всё совпадает. Просто…

— Просто что-то не сработало, — заканчиваю я. — Или сработало не до конца.

Марина с досадой хлопает по стене.

— Может, это вообще не так работает. Может, это зелье усиления контроля, а не снятия.

— Мы не опускаем рук, — говорю. — Не после месяца. Мы продолжим. Ты — гений, Мила. Ты дожмёшь. А я помогу.

Мы решаем оставить заражённых на месте. Проверка зафиксирована логами, сработала только как внутриигровая активность — никто из игроков не пострадал, система не заблокировала действия. Это значит — можем работать дальше.

Возвращаемся наверх. Остальные ложатся — день был тяжёлый, и даже Стас устал притворяться крепким.

Я остаюсь с Милой.

Она сидит на полу в своей комнате, в углу, под лампой, окружённая книгами, фолиантами, кусками пергамента и обрывками перевода. Ноги скрещены, рубашка сползла с плеча, волосы растрёпаны. Лицо упрямое, но под глазами синяки. Красивые, конечно. Даже они мне кажутся чем-то родным.

Я сажусь рядом.

— Эй, — говорю тихо. — Мы всё ещё в игре. Никто не выиграл, но и не проиграл.