Чтение онлайн

Мама кладёт руку мне на плечо, её ладонь теплая и дрожит. Она говорит тихо, без слёз, только шёпотом, будто не желает тревожить спящего мира:

— Поедем завтра снова. Он выкарабкается.

Я киваю. Глаза мокрые, но я стараюсь выглядеть тверже, чем чувствую. Мы сидим на ступенях, и город продолжает жить своей рутиной: где-то гуляют люди, в проезжающем такси гаснет свет, на дальнем углу горит вывеска круглосуточной булочной. Небо над домами чернеет, и я, глядя на него, думаю о том, что завтра мне нужно будет сдать практику в автошколе. И это — не пустая амбиция, а обещание самому себе: больше не полагаться на такси, больше не быть беглецом между мирами.

Я поднимаюсь с холодной ступеньки, стряхиваю с джинсов пыль, и вместе с мамой мы собираем пустые пакеты. В руках их шуршание кажется мне странно громким — как будто звучит саундтрек к сцене, которую не хотелось бы проигрывать. Мы идём к такси, тёплые свет фонарей ложится на наши плечи, и где-то внутри меня уже пробуждается осознание: в мире уж слишком много важных вещей и людей, чтобы так от всего отгораживаться.

И, честно признаться, что-то я устал. Не за сегодняшнюю взбалмошную ночь… А уже за очень долгий марафон личных изменений. Все эти тренировки сейчас кажутся странными и навязчивыми. Я же, как и отец, сам себя запустил. И моя жизнь тоже может закончится в ванной на полу. У толстяков такое вообще не редкость.

Но думать об этом не хочется, да и не только об этом, а вообще обо всем. Но как назло голова полна дурацких мыслей.

И я не знаю, как их прогнать.

Три дня вне игры.

Для кого-то это мелочь, для кого-то отпуск. Для меня — вечность. Всё это время я крутился между домом, больницей и мелкими бытовыми заботами. Отец пока в палате под капельницами, но врачи сказали, что кризис миновал. Значит, я могу вернуться в игру с чуть более спокойной душой… но всё равно с грузом в голове.

Я ложусь на кровать, настраиваю интерфейс, проверяю датчики. Глубокий вдох — и погружаюсь.

Первые секунды после загрузки я жду привычного тихого гула гильдии, голосов, скрипа дверей и цоканья ботинок по каменному полу… Но слышу грохот, смех и странный шум, похожий на строительные молоты.

Выхожу из точки респауна в главный зал — и… челюсть сама хочет упасть на пол.

Вместо аккуратных рядов лавок и оружейных стоек — хаос. Половина стены у входа явно была пробита, и сейчас несколько игроков, вооружённых кувалдами и магическими рунами, закладывают её заново. На дальнем краю зала два новичка чинят крышу, стоя прямо на летучих платформах мага. У ворот, вместо прежних аккуратных створок, торчит временная деревянная заглушка с нарисованным маркером *«Скоро будет лучше, чем было»*.

— Эй, босс вернулся! — кто-то орёт, и в мою сторону поворачиваются десятки лиц.

— Здорово, Дим! — машет мне орк-кузнец, и даже его клыки кажутся сейчас приветливыми. — Держись там, и твоему отцу здоровья!

— Папе — сил! — кричит маг из дальнего угла, не прекращая чертить руны.

— Всё держим под контролем! — добавляет кто-то из новичков.

Я иду сквозь этот шумной стройплощадкой, чувствуя, что у меня в груди что-то теплое расползается. Эти ребята… пока я возился с реальным миром, они здесь и строили, и дрались, и, судя по всему, побеждали.

Но я… думал, что нападения не было!.. Ах вот оно что, Мила солгала, чтобы я не парился о происходящем тут! Наверное, я должен злиться, но губы сами собой расползаются в благодарной улыбке. Машу всем и спешу в подвал, отчего-то я уверен, что найду свою девушку именно там.

В дальнем углу зала меня встречает Мила.

— Ну наконец-то, — улыбается, но глаза всё равно ищут в моём взгляде ответ — как там отец.

— Стабильно. Спасибо, что спросила, — отвечаю.

— Пошли, — кивает она в сторону лестницы вниз. — У нас для тебя сюрприз.

Спускаемся в подвал, где обычно хранились припасы и запасное снаряжение. Теперь там стоит длинный ряд клеток из стальных решёток. Внутри — пятеро пленников. Трое явно из какой-то наёмнической шайки, один — худощавый эльф с лицом «меня сюда занесло случайно», и… Вика.

Она сидит в углу клетки, демонстративно глядя в сторону. Даже не пытается притвориться, что моё появление её удивило.

— Вот и она, — ухмыляется Стас, опершись на копьё. — Пришла штурмовать, а ушла… ну, вернее, её унесли.

— Мы её в тот же вечер взяли, — добавляет Марина, скрестив руки на груди. — А заодно и её дружков.

Я осматриваю её с ног до головы, замечая лёгкие следы боя — сорванная прядь волос, разодранный рукав. И в голове почему-то мелькает мысль: *а ведь могла бы просто жить спокойно*.

— Ну что ж, — говорю я, — вы красавцы. Всем троим респект. Без вас тут могло бы быть… намного хуже.

Мила улыбается чуть теплее, чем обычно, а Стас с Мариной просто переглядываются и кивают.

— Не оставите нас? — вдруг обращаюсь к друзьям. — Хочу лично поговорить с человеком, так безрассудно бросившимся на идиотизм.

Друзья кивают и медленно направляются к выходу, будто не доверяя прочности камер.

Мы остаёмся с Викой наедине. Остальные закрывают за собой дверь, оставляя меня в полутёмном подвале. Лишь факелы на стенах тихо потрескивают.

— Ну привет, — говорю, усаживаясь на табурет напротив её клетки. — Ты у нас звезда вечера.

Она молчит, демонстративно осматривая ногти.

— Понимаешь, — начинаю я, — я, в отличие от некоторых, не люблю устраивать кровавые показательные выступления. Но у меня есть способы, как разговорить упрямцев.

— Пугаешь? — наконец поднимает на меня глаза. — Серьёзно?

Я наклоняюсь ближе.

— Тут неподалёку, прямо этажем выше, живёт один заражённый игрок. Знаешь, что это значит? У него уже нет разума, но жажда к сексу — в порядке. Если я сниму с этой клетки защиту и впущу его… — я делаю паузу, чтобы она успела представить картину, — ну, ты сама понимаешь.

Она улыбается уголком губ.

— Пустые угрозы, Дим. Ты не такой. Я крутила тобой, как хотела, как раз потому, что ты слабак. И сделать с девушкой такое — тебе слабо.

— О, — я тоже улыбаюсь, — а ты не в курсе, что в последнее время я многому научился.

Тишина тянется пару секунд. Я внимательно слежу за её лицом, но там — лишь холод. Ни страха, ни раздражения. Она будто из камня.

— Ладно, — встаю. — Посидишь ещё. Может, передумаешь. Но если совсем уж ничего не сработает, я дам тому парню тебя заразить. А потом раздену, поставлю в холле гильдии на четвереньки, и повешу табличку для сотен участников гильдии: «трахать тут».

Вика слегка прищуривается, чтобы понять, всерьез ли я говорю. Я же только улыбаюсь, давая понять ровным счетом ничего. Конечно, она в чем-то права, я не смогу так сделать. Но не потому что слаб, а потому что это ужасно, бесчеловечно, а ещё наказуемо. Но ей-то ведь не известно, насколько низко я готов пасть?