Чтение онлайн

— И вы готовы нести ответственность за свой поступок?

— Да.

— А почему вы решили признаться сейчас? — вмешалась одна из преподавательниц, склонив голову. — Почему не раньше? Что вас побудило на это?

— Потому что увидел, как ей тяжело, — Кирилл сглотнул. — Она ни в чём не виновата. А я… я просто дурак, который хотел добиться внимания нечестным путём. Думал выделиться, стать более заметным, что ли? А получилось то, что получилось. Всё зашло слишком далеко, и меня это стало угнетать.

— Но это не оправдывает клевету, — резко сказала мать Смирновой. — Вы подорвали репутацию уважаемого педагога!

— Я знаю, — он опустил глаза. — И мне нет оправдания. Но я хочу, чтобы все поняли: Анна Петровна — честный, порядочный человек. Она никогда не нарушала профессиональной этики. Всё, что было в том посте, — ложь.

— Вы утверждаете, что действовали в одиночку? — спросил мужчина из прокуратуры. — Никто не подталкивал вас к этому?

— Никто, — твёрдо ответил Кирилл. — Это была моя идея. Моя ошибка.

Анна стояла, не в силах пошевелиться. « Он врёт. Он всё врёт, чтобы спасти меня». В голове крутились мысли: « Почему он это делает? Почему берёт вину на себя? Ведь теперь его отчислят…»

Она хотела крикнуть: «Это неправда! Он не виноват!», но слова застряли в горле.

Ректор поднял руку, призывая к тишине.

— Учитывая чистосердечное признание и искренность студента Зарецкого, комиссия приняла решение. Анну Петровну мы полностью реабилитируем. Никаких оснований для увольнения или дисциплинарных мер в её отношении нет.

Кто-то из преподавателей одобрительно закивал. Мать Смирновой недовольно поджала губы, но промолчала.

— Однако, — голос ректора стал строже, — за грубое нарушение университетской этики, клевету и попытку дискредитации сотрудника вуза, Кирилл Зарецкий подлежит отчислению.

В зале снова зашептались. Кто-то вздохнул, кто-то кивнул, соглашаясь.

— Вы согласны с этим решением? — спросил ректор у Кирилла.

Наступила тишина. Кирилл мучительно обдумывал услышанное, но потом высоко поднял голову и ответил:

— Да. Я принимаю наказание. И хочу публично извиниться перед Анной Петровной за то, что причинил ей столько боли. — Он повернулся к ней, склонил голову. — Простите меня, пожалуйста.

Анна смотрела на него, на этого мальчишку, который только что пожертвовал своим будущим ради неё. В груди бушевала буря: гнев, благодарность, отчаяние, любовь.

«Он не должен был этого делать. Это я должна была защищаться. Это я виновата».

— Я принимаю ваши извинения, — сказала она тихо, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Но прошу вас: подумайте о том, что вы теряете.

— Я всё обдумал, — тихо ответил он. — И это мой выбор.

— Вы чуть не разрушили чужую жизнь из-за глупости! — не выдержала мать Смирновой. — Вы понимаете, что теперь не сможете продолжить учёбу и будете отчислены? Вы понимаете, что вы натворили?

— Понимаю.

Михаил Иванович удовлетворённо кивнул.

— Решение комиссии окончательное. Анна Петровна, вы можете идти. Кирилл, вам нужно будет подписать документы об отчислении.

Анна вышла в коридор. Ноги едва держали её. Она прислонилась к стене, закрыв глаза. В ушах звучали слова Кирилла о том, что это его выбор.

Через минуту из зала начали выходить люди. Кто-то что-то ей говорил, но она не слушала. В ушах звенело. Перед глазами стояла невидимая пелена забвения. Постепенно народ стал расходиться, и она тронулась с места также, тяжело передвигая ногами. Она не слышала, как он внезапно подошёл к ней, как коснулся её плеча.

— Почему? — прошептала она. — Почему ты это сделал?

— Потому что я вовсе не маленький мальчик, которого надо опекать. Я мужчина, и хотел тебя защитить, понимаешь? А ещё я хотел, чтобы ты осталась в университете и не рушила свою жизнь, в которую я так бессовестно вторгся. Даже если уже без меня.

— Но теперь ты потеряешь всё! — она сжала кулаки. — Твою учёбу, твою карьеру, твоё будущее…

— Будущее — это не только диплом, — он посмотрел ей в глаза. — Это ещё и люди, ради которых ты готов на всё.

— Ты не должен был… — она запнулась, чувствуя, как слёзы катятся по щекам.

— Должен. Потому что люблю.

Эти слова повисли между ними, такие тяжёлые, как свинец, и светлые, как первый луч солнца после бури.

— Прости меня, — добавил он. — За всё.

И ушёл, оставив её одну в пустом коридоре.

Где-то вдалеке хлопали двери, слышались голоса студентов, звенел звонок на пару. Но для Анны мир застыл. Она смотрела вслед Кириллу, и понимала: он только что подарил ей шанс на жизнь. А она не знала, как с этим жить дальше.

Кирилл сидел на низкой кирпичной ограде у подъезда Анны. Ветер шевелил его волосы, но он не замечал прохлады, ибо всё его внимание было сосредоточено на входной двери. В груди царило странное спокойствие, смешанное с лёгкой горечью. Он знал: это их последняя встреча.

Он прокрутил в голове сотни фраз, которые мог бы сказать, но в итоге решил: лучше говорить просто и честно. « Она должна понять, что я не жалею о том, что между нами было».

Когда Анна наконец вышла из подъезда, она замерла, увидев его. На её лице отразилось искреннее удивление, а потом — тревога.

— Кирилл? Что ты здесь делаешь? — она подошла ближе, оглядываясь по сторонам, словно боялась, что их увидят.

— Жду тебя, — он встал, засунув руки в карманы. — Хотел поговорить.

— Поговорить? — она нервно поправила шарф. — Может, зайдём? У меня есть чай…

— Нет, спасибо, — он мягко улыбнулся. — Я не надолго. Просто… хотел сказать тебе кое-что.

Анна скрестила руки на груди, будто защищаясь.

— Говори.

— Я понимаю, почему ты со мной рассталась, — начал он, глядя ей прямо в глаза. — И я не виню тебя. Ты сделала то, что считала правильным. А я… я сделал то, что считал правильным для тебя.

Она молчала, и только ресницы дрожали.

— Ты спасла свою работу, — продолжил он. — А я… я спас тебя от скандала. Это того стоило.