Чтение онлайн

С чувством бью кулаком по столу.

– Мрази… - зажмуриваюсь, переживая острую волну ненависти.

Я бы их просто убил. Физически. Голыми руками. Но, к сожалению, нельзя. Негуманно. Да и всех тварей не перетоптать. Это в крови захлебнешься. Особенно страшно, когда эти люди - твои родные.

Слышу, что Алина кому-то звонит.

Подлетаю к ней, отбирая телефон.

– Ты кому звонишь?

– Отдай!
– Бросается на меня жена.
– Я хочу ей все высказать! Отдай!

Ладони прижигают мне по лицу, да и вообще везде, где попадают.

– Нельзя, нельзя милая, - перехватываю я руки Алины и аккуратно заламываю, прижимая жену к себе.
– Нельзя звонить. Они этого ждут. А звонком ты только подтвердишь, что мы неправы. Мы должны действовать так, будто это наши дети.

– ДНК тест мы не пройдем!
– Скорбно шепчет Алина.
– Как ещё действовать?

– Мы найдем способ забрать пацанов. Я обещаю тебе, - говорю с чувством, но пока сам не понимаю, как это сделать.

Домой мы возвращаемся поздним вечером просто потому, что идти туда, где повсюду детские вещи и пахнет молоком, ни у кого из нас нет сил.

– Я не могу… - стоит Алина возле подъезда.
– Меня тошнит. Я не могу туда пойти! Можно я здесь останусь? На лавочке?

Опускается на скамейку и закрывает лицо ладонями. Рыдает. Я достаю сигареты…

Сажусь рядом.

– Алин, возьми себя в руки, пожалуйста, - говорю тихо.
– Если ты не перестанешь меня морально так прессовать то я тоже сорвусь. Ей Богу, я близок взять табельное. Но что это изменит? Оставит вас одних? Или ночуя на лавочке в плюс три, ты хочешь оставить наших пацанов без матери?

Алина поднимает на меня лицо.

– Прости меня… - вытирает ладонями слезы.
– Я все понимаю. Но остановиться не могу. Мне все время кажется, что они плачут. Зовут меня. Все время это мерещится. Саша он не кушает лежа. Думаешь, их там в доме малютки кто-то кормит намркках, а потом носит «солдатиком»?! Качает? А если не поносить, то он плакать будет. Я читала. Им из-за этого седативы и успокоительные дают…

Алина вдруг зажимает рот и резко свешивается за лавочку. Ее тошнит.

Я глажу жену по спине. От нервов бывает и не такое.

– Пойдём, - поднимаю жену с лавочки за плечи.
– Тебе нужно поесть, попить и закинуться успокоительным.

А то в дурку так загреметь не долго…

Веду ее в подъезд практически силой.

Как и когда-то, когда мы ещё были просто соседями, готовлю жаренную картошку на беконе. Признаться, и самому сейчас кусок в горло не полезет. Но я точно знаю, что есть надо. Эту штуку в нас вбивали старшики ещё в армии.

Пока я вожусь на кухне, Алина бродит по квартире. Что-то ставит стирать, убирает, гладит. Я даже немного выдыхаю, искренне считая, что она нашла утешение в бытовых мелочах. Но когда Алина приходит ставить чайник и начинает готовить смесь…

– Родная, что ты делаешь?
– Подхожу, осторожно забирая из рук кипяток.

– Дети сейчас проснут… - сначала отвечает, а после осекается жена и смотрит на меня бесцветными, испуганными глазами.
– Я, кажется, схожу с ума, Руслан…

Крепко ее обнимаю и сам чуть не плачу. Из транса нас выводит звонок телефона.

Номер скрыт.

Но я поднимаю трубку, уже точно зная, кто на другом конце связи. Ставлю запись разговора…

– Ты отказываешься от наследства деда, и дети возвращаются домой, - слышу в динамике искаженный голос дядьки.

Будто с помехами. Ни привет. Ни пока. И я бы отдал это наследство к чертовой матери, вот только оно все пущено в оборот. Живых денег отец не оставил. Только те, что в моей доле.

– Я могу отдать все, что есть, - отвечаю.
– Остальное вывести не возможно. Ты же знаешь.

– Значит, я хочу компанию целиком, - отвечает голос.
– Или твоему отцу приблудыши не нужны?

– Я с ним поговорю. Свяжусь с тобой.

– У тебя сутки. Или дело уйдёт в суд, и компания все равно будет моя!

Сбрасывает.

– Кто это был?
– Спрашивает Алина?
– Кто?

– Мой дядька, - отвечаю на выдохе.
– Он хочет, чтобы отец переписал на него компанию. Все из-за этих чертовых денег!

– А твой отец?
– Начинает трясти Алину.
– Он же это сделает? Сделает?

– Не знаю, - отвечаю тихо.
– Но очень на это надеюсь…

Глава 35

Алина

Всю ночь мне снятся кошмары. Я то куда-то бегу, то падаю, то прячу детей под кроватью и сама лежу там вместе с ними. Просыпаюсь в таком обильном поту, будто у меня спала температура.

Сердце колотится, грудь болит…

Взгляд натыкается на пустую кроватку.

– Господи… - шепчу, зарываясь пальцами в волосы. Голова болит просто нечеловечески.

Бреду на кухню, чтобы выпить таблетки. Руслан ещё спит. И даже во сне выглядит серым и усталым.

На меня снова накатывает волной ощущение тотальной несправедливости и злобы. Тронуть детей из-за денег… Это нужно не просто не иметь сердца и совести. Это нужно не иметь страха о том, что где-то существует высший уровень суда.

А Наталья… Они с мамой рано или поздно друг друга сожрут. Тут никакая другая кара не нужна.

За окном светает. Шесть утра - время кормить детей. Мои биологические часы работают без будильников.

Делаю глоток воды из стакана и понимаю, что он тут же просится обратно. Бегу в туалет. Отдаю фаянсовому «другу» остатки вчерашнего ужина. Желудок болезненно сжимается, заставляя каменеть живот.

От этой боли я едва дышу. Как успокоиться? Как выдохнуть?

Дергаюсь, услышав где-то у соседей детский плач. На мои глаза снова набегают слезы.

Возвращаюсь на кухню и все-таки выпиваю свои таблетки.

Открываю окно, чтобы подышать.

Холодный воздух обдает тело, снимая болезненный спазм. Мне становится легче. Чтобы закрепить результат, решаю немного посидеть на подоконнике…

– Алина… - вдруг вылетает на кухню Руслан.
– Ты что творишь? Немедленно закрой окно!

Он буквально сдёргивает меня с подоконника и вжимается лбом мне в висок, тяжело выдыхая.

Я слышу, как колотится его сердце.

– Ты чего?
– Накатывает на меня осознание.
– Думал, что я прыгнуть хочу? Да ты чего?