Чтение онлайн

– Хорошо, - напряженно отвечает жена.
– Она бы тоже поехала. Просто на дневной сон без мамки пацаны ни-ни.

– Ой… - вдруг прячется за стеллаж с шоколадом жена.
– Давай в другую сторону к кассам пойдём.

– Почему?
– Не врубаюсь я.

– Там Тата… - говорит Алина одними губами.

– Где?
– Выкладываю я в проход.
– В алкогольном отделе? Та страшная женщина в серой кофте?

– Не страшна… - хочет сказать жена и осекается.
– Правда странно. У Таты аллергия же на алкоголь. Зачем она его берет?

Синхронно мы провожаем взглядами в спину странную пару: женщину и малыша, на коляске у которого лежит две бутылки вина, палка колбасы и хлеб.

– Руслан…

– Вообще плевать, - фыркаю.
– Если хочешь подробности, у отца спроси сегодня.

– Вот и спрошу, - с угрозой отвечает жена.
– Нужно только как-то так, чтобы тетя Катя не слышала.

– Они, кстати, подали заявление то в ЗАГС?

– В сентябре хотят, - отвечает Алина.
– С этой зарплаты собрались крышу перекрыть. Точно!
– Спохватывается, - Папа просил купить пастилы к чаю. Он же теперь на диете.

– Давай, за пастилой и на кассу, - тороплю жену.
– А то опять будем два часа сидеть в машине, пока дети выспятся.

– Я успею.

– Ты так всегда говоришь!
– Кричу ей в след.

Вздыхаю, глядя на перемазавшихся яблоком пацанов.

– Вот так, мужики, - вытираю им щеки салфеткой.
– Теперь хоть вы у меня есть. Ненавижу на кассе один стоять. Травма детства у меня…

??????????????????????????

Глава 40

Алина

Стыдно признаться, но у тети Кати я чувствую себя гораздо расслабленнее, чем когда-то могла позволить себе рядом с мамой.

Здесь затисканы и заиграны мои дети. Меня называют «сладким пирожочком» и кормят самолепными пельменями. Здесь щебечут птицы и зреет вишня. Здесь папа улыбается… и вообще, атмосфера просто чудесная. Жалко только маловат домик - формата дачи. Иначе мы бы приезжали чаще.

– Напомни, чтобы отец баночки в машину загрузил, - суетится с сетками тетя Катя.
– Я специально пюре простерилизовла и в баночки по двести грамм разложила. Будешь с творогом детям осенью мешать. Здесь клубничка, малина, ежевика и немного банана для сладости.

И хоть от детского питания ломятся полки магазинов, мне все равно до жути приятна такая забота. Я верю, что мальчишки ее тоже чувствуют. Сегодня ни один человек в мире не узнает на зимних фотографиях, с которых смотрят худющие человечки, двух щекастых и наглых бутузов.

Молодой и дурной немец Чарли самозабвенно приносит им выброшенные из манежа игрушки.

Папа с Русланом опиливают сухие деревья и маринуют мясо. Сегодня будут шашлыки…

Вытягиваюсь в шезлонге и пристраиваю ноги на пуфик, подставляя лицо солнышку. Хорошо… Пью из стакана вишневый компот. Кстати, тоже сделанный тетей Катей.

Эта женщина появилась в нашей жизни чуть больше двух месяцев назад, что говорится, как с нег на голову. Привезла папу из рейса со сломанной ногой. Поселила у себя дома и так залюбила, что папа за месяц набрал десяток килограмм. Зато бросил курить.

Я искренне рада за него. Кажется, он даже помолодел.

Прикрываю глаза и вдруг слышу вибрацию телефона на столе. Это папин. Не успеваю посмотреть на экран, потому что Катерина перехватывает трубку и сбрасывает звонок.

Оглядывается в мою сторону.

– Извини, - нервно выдыхает.
– Мать твоя звонила. Если считаешь нужным, сама ей набери. А я не могу! Скоро в черный список ее поставлю! Бесит меня страшно! И днем и ночью терроризирует! А Дима ей деньги шлет.

Грустно вздыхаю.

– Он и будет слать. Мама ни дня не работала в жизни.

– Так, может быть, пора начать? У нас в проводники после курсов всех берут.

– Вы все правильно говорите, - качаю головой.
– Только папа так не сможет. Не нужно заставлять его выбирать.

С минуту женщина обижено дышит, а потом взмахивает руками в присущей ей экспрессивной манере.

– Все! Поди сама ему телефон отнеси! А я пойду детям обед погрею.

Пользуясь случаем, я ловлю отца возле сарая.

– Пап, тебе мама звонила, - перегораживаю ему путь.
– Что происходит? Вы общаетесь?

– Отойди! Ведро тяжелое, - пытается смыться родитель от ответа, но я тоже не простая.

– А ты на плитку поставь, - упираю руки в боки.

Опуская ведро, отец понимает, что избежать разговора не получится.

– Катерина нажаловалась?

– Просто к слову пришлось… - отвечаю.
– Ну и?

– Пьет твоя мать. Как зараза. А Наташка, что пробка… Эх! Ребенка жалко, ты понимаешь?

– Понимаю, - киваю.
– Но что ты тут сделаешь? Тебе не тридцать и даже не сорок, если будешь так работать, то себя угробишь.

– Я пока не решил, как тут быть.

– А ты понимаешь, что ты их беспомощность только спонсируешь?
– Наседаю на отца.
– Если ты думаешь, что они ребенку что-то покупают, то нет! Я сегодня видела Тату в магазине. Вот прям перед тем, как ехать к вам. В ее корзине была алкашка, закуска и ничего для ребенка!

Отец морщится, хватаясь за сердце.

– Пап?!
– Тут же пугаюсь я.
– Ну ты чего?

– Все нормально, иди. Вон, Катя на стол накрывает. Помоги…

Понимая, что сейчас больше ничего от него не добьюсь, ухожу с дороги.

Выходной проходит дальше своим чередом и только к вечеру, когда мы грузимся с мужем в машину, меня снова нагребает разными мыслями.

Руслан, конечно, это замечает.

– Что-то не так?
– Внимательно поглядывает на меня.
– Вы с отцом не поругались? Даже обниматься на прощание не стали…

Я поджимаю губы, сдерживая слезы.

– Он маме с Наташей деньгами помогает. Они их из него тянут и тянут. А Катя против. Сердится. Папа переживает…

– Для всех хорошим не будешь, - резонно подмечает муж.
– Интересно получается, что пока ты хороший для того, кто этого не ценит, ты не берёшь в расчет чувства тех, для кого ценен сам.

– Откуда такая философия?
– Удивляюсь.

– Жизненный опыт!
– С веселым апломбом изрекает Руслан.
– Всю жизнью это смотрел, как дед метался между отцом и дядькой. И все не мог отгадать почему…