Чтение онлайн

Но после всего, что я пережила за этот день, мне было трудно вспомнить, как это делать. Как отключать инстинкты и прикидываться мёртвой. Как думать, когда я переполнена чувствами. Как онеметь, когда мне так больно.

— День был тяжёлый, — сказала я, направляясь к проёму, ведущему из кухни в гостиную. — Так что если ты не голоден, я просто…

Джон схватил меня за локоть и дёрнул к себе.

— Кто он?! — взревел он, обдавая меня горячим, пропитанным виски дыханием.

Я ненавидела этот запах. От него пахло так же, как и от моего отца.

— Никто, — прохрипела я, пытаясь вырваться.

— Никто? — зарычал он, схватив блестящую чёрную ткань и резко встряхнув меня. — Ты в его грёбаной куртке!

— Джон, прекрати, — выкрикнула я и со всей силы толкнула его в грудь. — Просто отпусти меня.

И он резко отпустил меня. Моё тело полетело назад, и я замахала руками. Пол вокруг был мокрым, я не могла удержать равновесие. Спиной я врезалась прямо в столешницу, а затем рухнула на пол с такой силой, что в глазах потемнело.

— Ты сказала: «отпусти меня», — безрадостный смешок Джона мгновенно вернул мне ясность.

У меня не было времени оценивать свои травмы — он уже был рядом, вцепился рукой мне в челюсть и с силой ударил моей головой о шкаф, к которому я привалилась.

— Я вытащил тебя из канавы, — слюна, пахнущая виски, летела мне в лицо. — И вот так ты мне отплачиваешь? Раздвигая ноги перед каким-то сраным деревенским работягой при первой же возможности?

Моя голова была пустой. В панике, и пустой. Вся логика, все тяжело усвоенные уроки жизни — всё исчезло. Я не помнила, что делать. Что говорить.

Я только трясла головой и бормотала бессмысленные оправдания:

— Ничего не было, клянусь. Я просто заблудилась, вот и всё. Давай поговорим об этом утром, ладно? Ты просто слишком много…

Бах! Джон снова впечатал мою голову в дверцу шкафа.

— Слишком много что, Дарби? Слишком много что?!

Я зажмурилась и задержала дыхание.

— Вот именно. Ты даже ещё не имеешь права пить. Что ты вообще понимаешь? Ничего. Кроме того, как раздвигать свои чёртовы ноги.

Когда Джон замолчал, я приоткрыла один глаз и почувствовала, как его взгляд медленно скользит по моему телу, словно царапины невидимых когтей. А потом, всё ещё сжимая мою челюсть одной рукой, другой он грубо полез мне под обтягивающее, мокрое платье. Я тут же сжала ноги, и по его лицу пробежала хищная вспышка восторга.

Отпустив моё лицо, он схватил меня за колени и несмотря на сопротивление, мольбы и то, как я отчаянно мотала головой, резким движением раздвинул их.

Одна секунда. Всего одна. Этого хватило, чтобы тело среагировало — чтобы из груди вырвался крик, чтобы босая нога ударила его в грудь. Но мне казалось, будто я смотрю на всё это в замедленной съёмке, словно стакан молока опрокидывается где-то рядом, вне досягаемости. Я бы остановила это, если бы могла. Но к тому моменту, как поняла, что происходит, было уже поздно.

Я уже совершила самую большую ошибку в своей жизни.

Джон поймал меня за щиколотку, и его покрасневшие глаза вспыхнули дикой, безумной жаждой.

Мышь ещё была жива, и теперь он это знал.

Схватив руками мои бёдра, Джон рванул всё моё тело вперёд. Спина скользнула вниз по шкафу, и я ударилась о пол, когда он притянул меня к себе на колени. Наклонившись, он прижал мои колени к груди своим телом и, не выпуская моих ног, стал на ощупь расстёгивать ремень.

— Что ты делаешь?! — закричала я, извиваясь, пытаясь столкнуть его с себя. — Джон, прекрати!

— Нравится раздвигать ноги, сучка? — прохрипел он, и звук молнии заставил желчь подступить к горлу.

— Убери… руки!

Я снова толкнула его. Когда это не сработало, я вцепилась ему в лицо, впивая ногти в гладко выбритые щёки и резко потянув их вперёд.

Джон откинулся на пятки, с рычанием схватившись за лицо.

— Сраная дрянь!

Я воспользовалась шансом. Перевернувшись, я рванула к задней двери, но не успела — он обхватил меня руками за бёдра и протащил назад по полу. В следующий миг его рука сжалась у меня на талии так сильно, что стало трудно дышать, а полностью возбуждённый член упёрся мне в поясницу.

Я закричала и стала бить его локтями по рёбрам, но Джон отпустил талию и перехватил обе мои руки, выкручивая их за спину, пока позвоночник не выгнулся дугой, и я не заорала от боли.

— Чёрт, как же я люблю, когда ты сопротивляешься, — выдохнул он мне в ухо, удерживая мои руки одной рукой и задирая платье выше бедер другой. — Это так, блядь, заводит.

Он сдвинул трусики в сторону и снова прижался ко мне, на этот раз настойчиво, ища вход. Из моей груди вырвался сдавленный, панический рык. Я билась и извивалась, откидывала голову назад, но не могла причинить ему никакого вреда. Джон хмыкнул, когда моя попытка ударить его головой оказалась безуспешной, но когда мне удалось упереться ногой в пол и толкнуться назад так, что он потерял равновесие, смех оборвался.

В следующий миг ладонь легла мне на затылок и с силой вдавила голову в паркет. Ослепляющая боль взорвалась у правого глаза, и на мгновение мир просто… исчез. Руки на теле, крики, страх, запах алкоголя, вкус желудочной кислоты — всё пропало. Осталась только боль: резкая, стреляющая пульсация, отдающая в скулу; жгучая ломота посередине спины.

Я помню, как подумала, насколько это несправедливо — чувствовать так много, будучи без сознания. И именно тогда меня накрыло.

Я была в сознании.

Мир не исчез. Исчез Джон.

Инстинкты подсказывали не двигаться.

«Мёртвая мышь», — подумала я. — «Ты — мёртвая мышь. Может, ему стало скучно, и он ушёл?»

«А может, он просто ждёт, пока ты очнёшься?»

Пульс грохотал где-то в висках, пока я пыталась держать глаза закрытыми и дышать ровно. Прислушиваясь к ощущениям, я искала любой признак того, что он всё ещё в комнате. Я не чувствовала его у себя за спиной. Не ощущала запах его дыхания у лица. И на мгновение мне показалось, что я его не слышу.

Пока не услышала.

Это был тихий, хриплый, булькающий звук — ничего подобного я раньше не слышала. Я даже не была уверена, что он исходит от него, пока не почувствовала, как его колено шевельнулось у внутренней стороны моей голени. Сглотнув страх, я приоткрыла глаза, всего на щёлочку, и посмотрела через плечо на мужчину, стоявшего передо мной на коленях.

Первое, что я заметила, его лицо было странного цвета. Оно стало тёмно-красно-фиолетовым, а глаза выпучились так, будто вот-вот вылезут из орбит. Его руки судорожно хватали что-то у горла, и, повернув голову ещё на дюйм, чтобы рассмотреть лучше, я поняла, что именно.