Чтение онлайн

Эти девушки поступили в мое отсутствие, и мой отец, да благословит Аллах каждый волосок его бороды, зная, как не терпелось мне попробовать их, послал их сюда. Они прибыли со специальным караваном три дня назад и с тех пор готовились к моему приезду. А теперь, брат мой, выбирай ту, которая тебе приглянулась.

Рори рассмотрел внимательно их обеих, и они, видя, как он оценивающе смотрит на них, выгнули тела и стали ласкать свои груди в надежде на его одобрение. Он покачал головой. Невозможно было определить, которая из них более привлекательна.

– Как всегда, брат мой, ты бескорыстен, но, раз они твои и раз ты так долго ждал их приезда, делай первым свой выбор.

– Ба! Да они почти одинаковые, – сравнил их между собой Баба. – Не вижу разницы, за исключением того, что одна чуточку пониже, а у другой груди чуть поокруглее. И все же нет такого закона, который бы гласил, что кто-либо из нас должен сделать выбор. Наши диваны стоят так близко друг от друга, что они могут скакать с одного на другой. Так и порешим, если не возражаешь.

– Конечно. Но Альмера? – Рори сильно привязался к этой девушке.

– Альмера? При чем же тут она? Она всего лишь женщина, да притом рабыня. Рори, ее не назовешь даже ничтожеством. Единственная цель ее существования заключается в том, чтобы жить ради своего господина. Поэтому все, что приносит тебе удовольствие, должно делать счастливой и ее. Она не что иное, как глиняный горшок, в который ты сливаешь свои жидкости. По правде, я порой просто не понимаю тебя, Рори. Лошадь – это лошадь, а женщина – это женщина, и мужчина ездит на обеих, потому что он мужчина.

Баба повернулся к Альмере и поманил ее пальцем к себе. Она подошла и бросилась к ногам его, и, хотя Рори заметил следы слез в ее глазах, она стала отрицать, что будет ревновать Рори за его внимание к новой девушке. Косой взгляд, который она бросила на Рори из-под опущенных ресниц, красноречиво говорил, что слова ее расходились с чувствами, но Баба принял их за чистую монету, и, одновременно отталкивая ее прочь кончиком своего бабуша, он притянул к себе черную девушку, которую до этого ласкал, посадил ее на колени, а другую отослал на диван к Рори. Она приблизилась к Рори с грацией и кокетством котенка и притворно свернулась колечком у его ног.

– Меня зовут Шацуба, – мурлыкнула она по-арабски. – На моем родном языке это означает: та, кто может вознести своего господина на седьмое небо. Я сделаю тебя очень счастливым.

Ее тонкие пальцы обвились вокруг бабушей Рори, и она медленно сняла их, как будто совершая обряд. Ее пальцы коснулись его лодыжек, потом медленно стали подниматься вверх, кружа и лаская икры. Пальцы ее были мягкими и прохладными, но, несмотря на свою прохладу, они разжигали маленькие огоньки при каждом прикосновении. Не ослабляя контакта пальцев, она разогнулась и поднялась на колени, прижимаясь к Рори набухшими сосками. Постепенно ее проворные пальцы расстегнули застежки его бурнуса. Каждое движение ее было медленным, обдуманным и возбуждающим, было частью церемонии, которую она изучала и практиковала всю свою сознательную жизнь. После каждой расстегнутой застежки она делала паузу, прежде чем приняться за следующую, целуя и поглаживая ту часть его тела, которую обнажала. Вскоре все пуговицы были расстегнуты, все шнурки развязаны, все крючки разъединены. Подняв руку и тем самым прося его не двигаться, она села на пятки и стала смотреть на Рори, пока Альмера и Зая были заняты мелкими делами по шатру, наполняя чаши ароматизированной водой, раскладывая пушистые белые полотенца рядом с ложами, добавляя ароматические палочки фимиама в жаровни; после чего они ретировались, опустив полог шатра, который открывался в сторону лагеря, и подняв другой полог, который выходил на усыпанное звездами темное небо.

Когда их мягкие шаги замерли в ночи, Шацуба заговорила с Рори:

– Теперь, если мой господин встанет… – Она поднялась и разъединила одежды Рори так, что они упали к его ногам.

Теперь, когда он предстал пред ней в голом виде, казалось, она была поражена конвульсиями страха, глаза ее расширились, губы задрожали, и она сделала шаг назад, чтобы стать перед ним на колени.

– Простите меня, мой господин. Я никогда раньше не видела мужчины. Это правда, потому что мы всегда практиковались на деревянных куклах. А сейчас я боюсь. Я так мала, чтобы приютить такое величие. Я трепещу, мой господин.

Рори опустил руку, чтобы подбодрить ее, но она не смела глаз поднять, чтобы взглянуть на него. Взгляд его пересек шатер и упал туда, где Баба принимал такую же помощь, и Рори услышал, как девушка у ног Бабы повторяла те же самые слова, и тут он понял, что произносились они исключительно для того, чтобы он возгордился собственной мужественностью. Рори легонько похлопал ее по плечу, и она подняла голову, улыбаясь ему.

Полотенцем, смоченным в ароматизированной воде, она стерла пот с его тела, а другим полотенцем вытерла, и по всплескам воды в другом конце шатра Рори понял, что Баба подвергался такой же процедуре. Когда Шацуба вытерла Рори, она налила на ладонь сладко пахнущего масла из фляги и жестом предложила ему лечь на диван, после чего втерла масло ему в кожу, массируя все тело пальцами, расслабляя все его мускулы до тех пор, пока в них не осталось ни усталости, ни напряжения. Рори чувствовал себя освобожденным от телесной оболочки, как будто все его тело куда-то делось, оставив только пульсирующее облако, которое, казалось, и составляло теперь все его существо. Тут она не поленилась смазать его другим маслом, таким драгоценным, что она нанесла на пальцы лишь несколько капель. У Рори появилось ощущение жжения от ядовитого укуса, отчего он на мгновение почувствовал себя очень неважно, но потом ощущение прошло, и он ощутил новый прилив сил, еще более поразительный, чем ранее.

Дотянувшись рукой до серебряного кувшинчика на табурете рядом с диваном, Шацуба налила напиток в фарфоровую чашечку и подавала ее Рори.

– Вот, мой господин, возьми и выпей это, – улыбнулась она ему, и в глазах ее отразились искорки света под длинными ресницами. – Это нектар, который пьют в раю, – голос ее упал до шепота. – После одного глотка мужчина может удовлетворить каждую из своих сорока гурий за одну ночь, и у него еще останутся силы и желание удовлетворить их всех снова.

Рори взял чашку и выпил. Напиток отдавал заплесневелыми лепестками роз и оставил горько-сладкий привкус во рту. Когда он отдал ей чашку, она набила длинную тонкую трубку гашишем и дала ее Рори, подцепив щипцами уголек из жаровни, чтобы прикурить. Он заметил, что Баба уже выпил предложенную ему порцию, напитка и теперь курил трубку. Он обратился к Рори:

– Сегодня ночью, брат мой, у тебя будет выносливость жеребца, и она тебе понадобится. Напиток, который представляет собой эссенцию морских улиток из Китая, зажжет всепоглощающий огонь в твоей крови, но гашиш не даст огню пожрать тебя, а заставит его тлеть всю ночь. Ты сможешь получить больше наслаждения и в течение более длительного времени.

– Мне совершенно не нужна эссенция морских улиток для подготовки, – рассмеялся Рори.

– Не сомневаюсь в этом, и глаза мои убеждают меня в твоих возможностях, но человек с колчаном, полным стрел, лучше подготовлен, чем человек только с одной стрелой, которой исчерпает все свое вооружение всего за один выстрел. Сегодня ночью у тебя будет полный колчан, – в свою очередь рассмеялся Баба. – А теперь… огни, Метук.

– Баба легонько подтолкнул ногой свою девушку, и она погасила лампы. Теперь только бледный свет луны проникал через откинутый полог шатра, оставляя Бабу и Метук в темноте, но высвечивая жемчужно-белый силуэт тела Рори. Ты мой самый первый мужчина, господин, и первый белый человек, которого я вижу. Правда, я испугалась, когда впервые увидела тебя во всем великолепии, но теперь я уже не боюсь. Меня готовили как раз для тебя. Я смогла принять самую большую деревянную чурку старухи Мириам. Девушки называли ее Кат, и мы все страшились ее из-за боли, которую, мы знали, она причиняла, когда нас сажали на нее. Сейчас воспоминание о той боли радует меня, потому что я смогу доставить тебе большое удовольствие.

– Удовольствие, которого я жажду, малышка.

– Ты не разочаруешься, мой господин, а я постараюсь не кричать.

Это была ночь непревзойденного мастерства, которого никогда раньше не знал Рори. Оно было настолько далеко от его неуклюжих действий с шотландскими Мэри под кустами, насколько ночь далека ото дня. Никогда еще не достигал он подобных; высот, и никогда еще не оставался он так долго в состоянии экстаза, такого острого, что становилось просто невыносимо, и Рори взвизгивал пронзительно, умоляя о пощаде. Шацуба играла с ним, как играют на музыкальном инструменте, находя аккорды ощущений, которые истощали его тело и одновременно успокаивали его. Артистизм обеих девушек был результатом долгого и нелегкого обучения, и при этом они обладали непосредственностью, которая, в сочетании с криками при первом проникновении, убедила Рори, что это действительно было их первым познанием мужчины. Всякий раз, когда Шацуба, а может быть, Метук, потому что они постоянно менялись, возносила его на безветренное плато, где ему не хватало воздуха и он чувствовал, что вот-вот разорвется на бесчисленные кусочки, их мастерство успокаивало его, и он проваливался на короткое время в пустоту, которая давала ему возможность отдышаться и подготовиться к восхождению на новые вершины. На его теле не осталось ни точки, которая бы не реагировала на ласки Шацубы. Ее трепещущий язычок исследовал самые укромные места его тела, заставляя его стонать и метаться по дивану. Она была настоящая женщина и сделала из него настоящего мужчину. Слова ее окружали его божественным ореолом. Рори вспомнил картинку, которую видел в одной из старых книг Джейми, изображавшую Колосса Родосского, и был уверен, что в тот момент он сам возвышался над всеми мужчинами, достигая такой высоты, что корабли могли бы спокойно проплыть под ним, даже не задев его.