Чтение онлайн

Она рассеянно смотрела на меня и я понял, что она колеблется.

– Ну, не нужно бояться. Это не причинит тебе вреда. Это же так приятно. Ну же.

Она опустила руку, державшую край одеяла, чтобы я смог его откинуть. И я это сделал. Она прикрыла грудь руками, глядя на меня со страхом и мольбой.

– Не бойся, глупышка. Я ничего плохого тебе не сделаю. Сними руки.

Она послушалась. И вот передо мной снова они. Я стал целовать их в сумасшедшем исступлении, не видя, к чему прикасаются мои губы. Все ее нежное тело представлялось мне олицетворением самого прекрасного в мире. Я целовал ее руки и плечи, шею и грудь, бедра и ноги. В сладостном изнеможении я стал касаться лицом по ее животу, самозабвенно целуя впадину пупка. Ее содрогали судороги сладострастия. Она закрыла глаза и безвольно отдалась вся во власть моих жгучих ласк. Вдруг в безудержном порыве похоти я рывком раздвинул ее ноги в стороны и приник губами к нежным, мягким и влажным губам влагалища. Валенсия дернулась всем телом, пытаясь оторваться от меня, уперлась руками в мою голову, но волна сладостной истомы сковало ее члены, она бессильно распласталась подо мной с тихим слезным стоном. Я долго лизал языком нераспустившийся бутон ее любви, ощупывая языком каждый ее бугорок, каждую складочку. Она затихла и вся погрузилась в трепетное ощущение сладости, которая жарким потоком разливалась по всему телу от моих ласк. Совершенно обезумев от похоти я лег на девочку и, разведя в стороны девственные губы ее цветка, воткнул туда, изо всех сил, свой дерзкий меч. Она вскрикнула от боли и обхватив своими руками бедра, содрогалась рыданиями.

– Ох, как мне нехорошо! Что вы со мной сделали? Мне нехорошо.

Потрясенный всем услышанным, я растерянно смотрел на нее, не зная как утешить. Она побледнела и бессильно шептала:

– Что со мной? Что вы сделали? Мне плохо.
– Она не услышала от меня ни одного слова и оставила меня в смятении и каком-то смутном ощущении тяжелой и непоправимой вины перед ней и богом.

Рэм опустил голову на стол и замолчал. Мы сидели подавленные его рассказом, растерянные и ошеломленные. Он вдруг встал и, пройдясь по комнате, уже другим голосом сказал:

– Что было, то прошло.

Мы выпили и он сразу продолжил рассказ.

Г Л А В А VI

Еще долго я сидел, подавленный случившимся и стараясь объяснить себе, как это произошло. Потом вытер свой окровавленный член о простыню и лег спать. В восемь часов, как обычно меня поднял Макс. Тесть ехал на завод. Я встал, перемогая сонливость и наскоро позавтракав, вышел к подъезду. Тесть уже сидел в машине.

– Ты что-то плохо выглядишь, Рэм. Нездоров?

– Здоров. Просто не выспался. Вчера до часа был на банкете у Мэри.

– Она все такая же?

– 35 -

– Да.

– Ты сегодня сходишь в литейный цех. Вайс опаздывает с отливкой заготовок для стана машины. Побудь там до обеда и посмотри, в чем там загвоздка.

– Хорошо.

Мы поехали в город. Тесть ушел к себе в правление, а я поплелся в цех. Голова болела, во рту пересохло, тяжелые ноги не слушались. Я несколько раз споткнулся о рельсы и чуть не разбил себе нос. Наконец я добрался до цеха. На меня дыхнуло кислым запахом кокса и тяжелой гарью. В полумраке огромного узкого туннеля здания, у ярких квадратов отливочных печей, как черти в аду копошились грязные люди. Стоял какой-то ровный и сильный рабочий гул. Я прошел в кабинет начальника цеха.

– Что у тебя случилось?
– спросил я у Вайса. Увидев меня, он расплылся в приветливой улыбке.

– Рэм, дружище, здравствуй. Ты уже вернулся?

– Вернулся. Не об этом сейчас речь. Что у тебя с отливкой? Шеф недоволен, просил проследить за тобой.

– Я не виноват. Сталь идет плохого качества, в литье много брака, вот и не справляемся.

– Ну пошли в цех.

Я ужасно хотел спать. У меня слипались глаза и подкашивались ноги. Я чуть было не сел на неостывшую заливку. Вайс взял меня под руку. Мы пошли к литейщикам. Я как сквозь сон видел людей, яркую струю расплавленного металла и еле улавливал монотонный голос Вайса.

– Ну вот смотри сам, что получилось. Опять брак.

Услышал я, очнувшись, голос Вайса. Ничего не соображая, я посмотрел на отливку и попросил Вайса отвезти меня в кабинет.

– Я очень хочу спать, - сказал я ему, когда мы вышли из цеха.

– Ложись на кровать в комнате дежурного диспетчера.

Он отвел меня туда и только, коснувшись подушки, я мгновенно уснул. Через час Вайс меня разбудил и я, умывшись, отправился с ним в цех. Кое-как я провел день и в 6 часов уехал домой один. Тесть от горя весь ушел в работу, просиживая на работе с утра до ночи. Поужинав, я принял ванну и лег спать. Проснулся я в темноте, зажег ночник и посмотрел на часы. Было половина двенадцатого. “Скоро опять придет женщина”, - без всякого удовольствия подумал я. Мне хотелось отдохнуть и поспать хотя бы одну ночь спокойно, без чудес. Я решил не вставать и, потушив свет, стал разглядывать бледные пятна на потолке и стенах, наслаждаясь тишиной и покоем. Но вот послышался мелодичный звон, и что-то зашуршало у стола. Я прислушался не двигаясь. До меня донесся тихий смех, и приятный голос произнес:

– Ну и дурак же… А впрочем, где это я?

Это была женщина, Она прислушалась и в настороженной тишине прозвучал ее торжествующий голос.

– Ага. Кто-то дышит. Должно быть, спит. Приятно побыть со спящим мужчиной в одной комнате.

Я прикрыл глаза и лежал на диване не двигаясь. Что она будет делать? В это время кто-то постучал в дверь. Я не успел открыть рот, чтобы спросить, кто стучится, как она звонко крикнула:

– Войдите, хозяин спит.

Дверь открылась, кто-то вошел и зажег свет. Я увидел тестя. Он ошалело посмотрел на веселую женщину, потом перевел взгляд на меня.

– О, какой симпатичный старичок, - воскликнула она, направляясь к моему тестю.

– 36 -

– Прочь, прочь от меня, - заорал он в ярости.
– Рэм, объясни, что это значит?

Я встал с кровати, кляня судьбу и дерзкую красотку. Тесть, не ожидая ответа, вышел, хлопнув дверью. Я услышал, как он громко крикнул кому-то в коридоре:

– Когда он оденется, пусть придет ко мне.

– Кто вас просил командовать в чужой комнате?
– набросился я на женщину.

– Боже, что я сделала! Ведь я думала, что вы спите. Зачем вы держите его за дверью? Такой милый и почтенный старик.

– Замолчите. Наделали дел, а я буду расхлебывать.

– Ерунда. Всякий порядочный мужчина должен иметь свободную женщину, и в этом нет ничего предосудительного. Объясните это старику. Он поймет.

– А ну вас…

Я пошел к тестю. Угрюмый и злой, он сидел за своим столом и, не поднимая головы, сказал:

– Не прошло и трех дней, как мы похоронили нашу девочку, а ты уже навел полон дом женщин. Ну хорошо, ты молодой и сильный, тебе нужны женщины. Но ведь можно это делать вне дома, не оскорбляя памяти своей жены. Вчера ты потряс общество у Мэри, уйдя в разгар банкета с какой-то уличной девкой, сегодня у тебя в комнате я застал другую и совершенно голую. Как же это можно. Ты меня извини, но жить с тобой под одной крышей я не могу. Подыщи завтра же себе квартиру и переезжай. Я надеюсь, что ты не обиделся. Я отец, и память о дочери мне свята. Иди, девку сейчас же выгони.

Когда я вошел, она сидела у туалетного столика и чистила ногти.

– Ну как, уладил?
– спросила она, не оборачиваясь ко мне.

– Уладил, - иронически ответил я.

Не перечисляя всех достоинств ее внешности, я могу сказать, что она действительно была почти голая. На ней был шелковый купальный костюм в белый горошек: лифчик в виде полоски и узенькие трусы, обтянутые черной бахромой. Длинные светло-каштановые волосы, плавно навиваясь, спускались ей на плечи и прикрывали ложбинку между лопатками.

– Собирайтесь, мы сейчас уходим отсюда, - сказал я ей, отобрав пилку для ногтей.

– Чудесно, дай мне что нибудь одеть.

Я порылся в шкафу и выбрал одно из платьев моей покойной жены. Она приложила его к себе, посмотрела в зеркало и спросила:

– А лучше там нет?

– Нет. И это сойдет.

– Ну хорошо. Я сейчас примерю.

Она одела платье, и я был поражен ее преображением. В платье плотно облегавшем ее стройную фигуру, она казалась еще стройнее и элегантнее. Я никогда не видел это платье таким красивым на своей жене.