Чтение онлайн

– А я их сниму.

Она быстро стащила штаны и прямо на голое тело навернула материю, укрепив ее на талии булавкой.

– Я готова, пошли.

Поезд подошел к перрону, я взял ее под руку и мы вышли из купе. В коридоре я пропустил ее вперед и только заметил, что она идет босиком. Недолго думая, пока нас еще никто не заметил, я схватил ее за руку и увлек обратно в купе. Ничего не понимая, она возмущенно воскликнула:

– Что это значит? Вы забываетесь, любезный.

– 21 -

– Извините, но вы, очевидно, забыли, что на ногах у вас ничего нет.
– Она взглянула на свои босые ноги и присвистнула.

– Достаньте мне туфли, - тоном, не терпящим возражений, приказала она, - и постарайтесь на высоком каблуке.

В Алжире я купил оригинальные туфли из змеиной кожи для своей жены, теперь я бросился искать их. Пока я рылся в чемоданах, моя дама стояла у окна и нетерпеливо барабанила по стеклу пальцами. Наконец я отыскал нужное и бросил к ее ногам пару новых красивых туфель. Она взглянула на них и, молча протянула мне свою ногу. Под ее взглядом я без слов опустился на колени и надел одну туфлю на протянутую ногу, потом вторую. Она прошлась по купе, посмотрела на себя в зеркало и одобрительно щелкнула пальцами.

– Превосходно. Теперь пошли.

Мы вышли на перрон. Суетясь шныряли пассажиры нашего поезда, отъезжающие и носильщики. Мой червонный король (да, это был действительно он) величественной походкой шествовал со мной по перрону, критическим взглядом оценивая всех проходящих мужчин. Ее красота и необычайная внешность скоро привлекли всеобщее внимание. На перрон выбегали люди, главным образом мужчины, чтобы хоть раз мельком взглянуть на нее. Некоторым она мило улыбалась, другим кокетливо строила глазки, а одному даже подмигнула. Тот завертелся волчком на месте и бросился к цветочному павильону. Он принес моей даме букет огромных астр, в надежде получить от нее что-нибудь большее, чем намек, но она равнодушно приняла от него цветы и сказала, обращаясь ко мне:

– Рэм, дай этому мальчику несколько франков.

“Мальчик” отлетел от нас, как ужаленный. На перрон вышел уже немолодой, но бравый начальник станции в высокой форменной фуражке и приготовил жезл, чтобы дать отправление нашему поезду. Мы поравнялись с ним и моя дама, любезно улыбнувшись, кивнула ему головой. Старик вытянулся, как солдат на учениях, в подобострастной улыбке. Не сводя глаз с моего короля, он двинулся на меня, позабыв, зачем вышел на перрон. Меня забавляло все это и вместе с тем червячок ревности будоражил мои нервы. Я попытался быстро увести ее в вагон, но не тут-то было. Она смерила меня презрительным взглядом и властно, указав на буфет рукой, сказала:

– Сбегай и купи мне конфет, да получше.

Помня, что время отхода поезда уже прошло, я затрусил к буфету, опасаясь опоздать. Когда я вернулся к ней, то нашел ее в окружении нескольких молодых людей, мило беседующих с начальником станции. Кокетливо строя старику глазки, она говорила ему таинственным полушепотом:

– Я не шучу с вами. Вы действительно мне очень нравитесь. Вся эта зеленая молодежь не постоянная и ветрена. Для них женщина игрушка, но солидные люди вашего возраста способны оценить женщину и быть до гробовой доски верными, - она вдруг лукаво улыбнулась, прищурив глаза, оглядела молодых, - тем более, что гробовая доска у вас под ногами и вам не долго придется терпеть муки ревности.

Все прыснули в кулак от ее шутки, а начальник станции ошалело вытаращил глаза, изобразив на своем лице жалкую, плаксивую гримасу. Вдруг она заметила меня и, кивнув всем на прощанье головой, подхватила меня под руку и потащила в вагон. Уже со ступеньки она обернулась и крикнула начальнику:

– Дедушка, отправляй поезд. Я уже села в вагон.

Только теперь старый ловелас пришел в себя и, схватившись за голову, помчался к паровозу. Через полминуты мы тронулись. Мимо нас проплывал конец платформы с унылой фигурой начальника станции. Его

– 22 -

глаза искали озорную красавицу, увидев нас, он приветливо помахал рукой и погрозил пальцем. Мы вернулись в купе. Она с размаху бросилась на диван и, прыгая как ребенок воскликнула:

– Ой, чудаки! Ловко же я их разыграла… Ну-ка покажи, какие ты купил конфеты.

Я молча подал ей коробку конфет и сел на диван, не зная, что предпринять. Она явно не собиралась одаривать меня ласками и это приводило меня в бешенство. Прикоснуться к ней я опасался. Она, прихватив с собой конфеты, бросила их на стол и, схватив бутылку рома, сказала:

– Давай еще выпьем.

– Ну что ж, давай.

Мы быстро допили вино, принялись доедать конфеты. Я снова подсел к ней, пытаясь перевести разговор на интересующую меня тему. Теребя золотые бляшки ее браслета я спросил, не хочет ли она спать.

– Послушай, - ответила она, пьяно улыбаясь, - что ты от меня хочешь?

– Тебя.

– Сумасшедший, - спокойно ответила она, пристально глядя на меня, - разве такие, как я, отдаются? Их надо брать, - она вскочила ни диван и облокотилась спиной о стену, - с боем и кровью.
– Я бросился к ней, но она как кошка выскользнула из моих рук и дернула меня за ногу, свалив меня на диван. Падая, я ушиб об угол стола плечо. Едва сдерживая крик, от боли, я сел на диван. Она встала у двери и с диким взглядом следила за мной. Когда боль немного утихла я стал снова двигаться к ней. Она насторожилась. И как только я попытался схватить ее она изо всей силы толкнула меня коленом в живот и тихо прорычала:

– У… , жалкий шакал.

Задетый за живое этим оскорблением я с еще большей яростью кинулся на нее, не обращая на боль в животе. Мне удалось схватить ее за талию. Она обеими руками уперлась мне в подбородок, сжала мою голову так, что хрустнули шейные позвонки. Нестерпимая боль пронзила все мое тело. Но вместе с болью росла и моя ненависть к ней. Я уже помнил, ради чего мы начали возню. Мною овладела одна мысль - отомстить ей. Я прижал ее руками к себе и с такой силой сдавил ей живот, что она стала задыхаться. Она заметно слабела. Я снял одну руку с ее талии и, захватив запястья ее рук, оттащил их со своей головы. Она извивалась как змея, пытаясь ударить меня ногами, но так как висела в воздухе и не имела опоры, взмахи ее ног никакого вреда мне не причинили. Гораздо было труднее справиться с руками. Она пыталась вырваться из моих рук. Ей удалось освободить одну руку и она вцепилась в мое лицо своими острыми коготками. Завыв от боли, я с размаху швырнул ее на диван и навалился на нее всем телом. Схватив обе руки своими руками я соединил их у нее на животе и прижал своим телом. Только в этот момент я заметил, что ее импровизированная юбка слетела и она была наполовину оголена. Это напомнило мне смысл борьбы и удесятерило мне силы. Я яростно принялся мять и корежить ее, пытаясь довести “короля” до бессильного отчаяния и овладеть ее телом. Она с неослабеваемым упорством защищалась, не давая мне ни секунды передышки. Едва мне удалось всунуть между ее ног колено, чтобы раздвинуть их в стороны, как она вырвала одну руку из под меня и вцепилась мне в волосы. С большим трудом мне удалось оторваться от головы. Наконец, мне посчастливилось всунуть ей руку между ног. Она сжала бедра так, что я не мог пошевелить пальцами, но поднатужившись, все же сумел втиснуть свой палец в ее щель, слегка увлажненную горячей слизью. Она стала

– 23 -

извиваться, чтобы слезть с моего пальца. Но чем больше она двигала бедрами, тем глубже он входил в нее. Она задыхалась от ярости, а может быть от удовольствия. Я ликовал и уже готовился предпринять следующий шаг, как она вдруг улучшила минуту, сильно рванулась и выскользнула из-под меня, сползла на пол. Быстро вскочив на ноги, она наскоро поправила волосы и растерзанную юбку.

– Ну, что, взял?
– ехидно спросила она и в изнеможении опустилась на второй диван, прикрыв низ живота рукой. Я снова бросился к ней, но уже с твердым намерением избить ее до полусмерти. Случайно мой взгляд упал на часы - было уже 5 часов 21 минута. Это еще больше подхлестнуло меня. Я схватил ее за ворот блузки и с силой рванул ее в сторону. С треском блузка разорвалась, оголив ее нежную грудь и порыв моей страсти медленно улетучился. Я сел напротив нее и остолбенел, очарованный ее чистым, белым телом. Она сбросила с себя остатки блузки и вызывающе посмотрела на меня:

– Что, не можешь? Мальчишка.

Сбросив туфли, она легла на диван, закинув руки за голову и уставилась в потолок. Воспользовавшись благоприятным моментом я как тигр бросился на нее, в мгновение ока раздвинув ей ноги и упал на грудь. Она вскрикнула и забилась подо мной, пытаясь освободиться, но было поздно. Не обращая внимание на град ударов по моей голове, я раздвинул пальцами губки ее цветка и с размаху воткнул в венчик свой член. Она сразу обмякла, опустила руки мне на плечи. Ее глаза закрылись. Она стала шумно и порывисто дышать, едва двигая телом. Постепенно она стала как бы оживать. Движения ее тела становились все сильнее и размашистее. Она совала соски своих грудей мне в рот и, шепча возможные слова любви, щекотала мне пальцем ложбинку между ягодицами. Мы долго и осторожно наслаждались сладостью совокупления, часто останавливаясь, чтобы отдохнуть и, наконец, когда уже не было сил удержать, рвущееся наружу удовольствие, забились в объятиях друг друга в экстазе плотского забвенья. Вдруг мои руки, крепко сжимавшие тело партнерши, перекрестились в пустоте и я плюхнулся на диван, выливая на шелковое полотно потоки спермы. Не глядя на часы, я понял, в чем дело. Скрипя зубами от ярости и обиды я перелез на диван, где была моя постель, и сразу уснул…