Чтение онлайн

– Друзья, давайте выпьем, - предложил он после минутной паузы, - выпьем за ее честь. Зверь - женщина. Хороша.

Он показал нам карту, где она была изображена. Дик с любопытством взглянул в надменное лицо красавицы и задумчиво проговорил:

– Вот бы мне ее. Я бы знал, что с ней делать.

Мы с Рэмом засмеялись.

– Пока мы не окажемся лицом к лицу с понравившейся нам женщиной, мы все так говорим. В жизни не бывает так, как мы намечаем. Ну что ж, времени еще мало, продолжим дальше…

– Давай, - выпалили мы с Диком вместе одновременно. И Рэм заговорил снова.

Г Л А В А V

Промчавшись с большой скоростью, почти полторы тысячи километров на следующий день вечером поезд подошел к перрону городского вокзала в Кельне. Хотя я весь день спал, все равно я чувствовал себя разбитым и усталым. Едва поезд остановился, ко мне в купе влетел тесть.

– 24 -

– Рэм, оставь вещи здесь, их возьмет мой секретарь. Скорее идем со мной.

Я побежал вслед за ним и, ошеломленный необычной встречей, опомнился только в машине.

– Что случилось?

– Позавчера скоропостижно скончалась наша девочка.

Это известие поразило меня, как гром, но я, к своему стыду и ужасу, не почувствовал горечи утраты. Больше того, у меня мелькнула мысль, что она очень своевременно умерла. Через несколько минут мы приехали домой. Все здание было увито цветами и траурными лентами, большие зеркала в вестибюле покрыты черным крепом. Даже лестница была устлана черным ковром. Эльза лежала в гостиной на столе.

Гроб стоял на покрытом черном бархатном ложе и был устлан так, что я не сразу рассмотрел восковое лицо своей жены. Ко мне подошел наш домашний врач Конрад Фог. Он осторожно поддел меня под руку и отвел в сторону.

– Ничего нельзя было сделать. У нее паралич дыхательных мышц. Она неловко вышла из машины, ударилась затылком об угол дверцы. Весь день у нее болела голова. К вечеру, правда, ей стала лучше, ночь она спала спокойно, а на следующий день сказала, что совершенно здорова… И вот ночью умерла, в постели, очевидно, даже не проснувшись.

Я молчал.

– Рэм, сейчас едем в крематорий, больше нельзя тело держать дома. Машина у подъезда. Ты садись в первую, Эльзу перенесут туда.

– Хорошо.

Пришли рабочие переносить гроб и тесть убежал к ним. В это время из соседнего зала подошли все пришедшие проводить мою жену. Среди скорбных фигур я сразу заметил молодую красивую Мэри со своим рыхлым стариком-мужем. Она была на голову выше его, не видя мужа перед глазами, частенько забывала его, переговариваясь со своими ухажерами через его голову. Совсем недавно она была предметом моих мечтаний. Я несколько раз пытался подружиться с ней, но безуспешно - она была занята тяжелым флиртом с американским полковником из штаба оккупационных войск. Теперь она слегка улыбалась, искала мои глаза пристальным взглядом. Но для меня она уже была не интересна.

Я осматривал гостей сквозь маску сделанной скорби, то там, то здесь замечая явные признаки скуки. Кто-то шепотом рассказывал новый анекдот, но на него зашикали. Только старики, чувствующие своим дряхлым телом дыхание смерти, неотрывно следили за гробом с явным удивлением, что в нем еще не они. Но вот гроб освободили от цветов и шесть молодцов понесли его на плечах к выходу. Все двинулись за ним. Я вышел последним. У дверей меня ждала Мэри, предусмотрительно отправив вперед своего мужа.

– Рэм, здравствуй. Сочувствую твоему горю.

– Спасибо, - холодно ответил я, пытаясь отвязаться от нее. Мы уже были у выхода и она, чувствуя, что дальше идти неудобно, скороговоркой шепнула:

– Завтра вечером у меня будет банкет, будут все свои. Приходите.

Я ничего не ответил. Из крематория вернулся поздно. Тесть, убитый горем, не хотел в эту ночь оставаться один и попросил меня побыть с ним. Время подходило к двенадцати, я скрепя сердцем согласился. Мы сидели в кабинете у камина и он все время говорил о дочери, расхваливая ее многочисленные добродетели, а я, не слыша его голоса, с ужасом следил за стрелками своих часов. В кабинете старика своих часов не было: они своим стуком напоминали ему об уходящей жизни. Без трех

– 25 -

минут двенадцать я вышел из кабинета, предупредив тестя, что сейчас вернусь. Войдя в свою комнату, я заперся на ключ и, не зажигая света, я увидел в полумраке женскую фигуру. Она потопталась на месте и тихо спросила:

– Здесь есть кто-нибудь?

Я ничего не ответил. Я, хотя и хотел, чтобы она пришла, но был на нее зол за ее несвоевременное появление. Она осторожно пошла к двери, вытянув перед собой руку…

– Как темно, - прошептала она. У двери она остановилась и стала шарить по стене, отыскивая выключатель.

– Не надо зажигать свет, - сказал я.

– Ой, здесь кто-то есть, - испуганно вскрикнула она, повернувшись ко мне.

– Кто это?

– Это я.

– Почему здесь так темно? Вы здесь живете?

– Да. А потому темно, что я хочу побыть в темноте.

– Но ведь страшно.

– Нисколько. Бояться нечего.

– Я хочу вас видеть. Идите ко мне.

Она пошла я увидел голые плечи, отливающие лунной белизной и золотистые волосы с испуганными глазами. Я обнял ее за талию и посадил к себе на колени. Она попыталась протестовать.

– Послушайте меня, - остановил я ее безуспешное барахтанье. Она затихла.
– У меня умерла жена и я должен сейчас идти к безутешному тестю, он ждет меня в своем кабинете. Вы дождитесь меня здесь. Я скоро вернусь.

– А я буду здесь совсем одна? В темноте?

– Ну и что же? Это лишь несколько минут.

– Я все равно боюсь.

– Ну я зажгу свет.

Она подумала.

– Хорошо, я подожду, только вы не долго. Если через полчаса вас не будет, я поднимусь к вам.

– Ни в коем случае, - зашептал я, поднимаясь со стула, - ждите меня здесь.

Я опустил шторы на окнах и включил настольную лампу. Теперь я мог получше рассмотреть ее. На ней была сиреневая блузка с широким декольте, открывающая плечи, грудь и черные трусы. Красивые, золотистые волосы обрамляли строгое нежное лицо с ярко-красными пухлыми губами. Большие карие глаза смотрели на меня с удивлением и страхом. Увидев, что она босиком, я подал ей свои туфли.

– Ждите, я скоро приду.

Она согласно кивнула головой, удивленно озираясь. Старик уже нервничал и, когда я вошел, взглянул на меня с укором и недоверием.