Чтение онлайн

– А туфли?

– Вот и туфли.

Я подал ей летние босоножки моей жены на высоком каблуке. Я быстро собрал в чемодан самые необходимые вещи и мы вышли из дома. Я взял в гараже свой старый “опель” и, усадив свою даму, поехал не зная куда. Она щебетала как птичка, восторгаясь ночным городом. Увидев сияющий подъезд бара, она схватила меня за руку и стала умолять сходить в него. Пришлось согласиться. Мы вошли в бар. На нее сразу обратили внимание.

– 37 -

За столами стали переглядываться и шептаться. Сам хозяин бара, поедая жадным взором мою спутницу, провел нас к столику в отдельном кабинете.

– Что прикажете подать?
– косясь на даму, спросил хозяин у меня.

– Вина, - воскликнула красотка, кокетливо прищурив глаза.

– Нет, мы еще не выбрали. Пришлите, пожалуйста, официанта минут через десять.

Хозяин пожал плечами и ушел.

– Слушай, веди себя солиднее.

– А что я сделала?

– Все, что ты хочешь заказать, ты должна говорить мне, а я официанту.

– Фи… Какая разница. Вон смотри, какой чудесный малыш, - воскликнула она, показывая пальцем на огромного детину в клетчатом пиджаке, который тащил за руку из-за стола пьяную женщину, вдвое ниже его ростом, на танцплощадку.

– Чем же он хорош? Не показывай пальцем, на нас обращают внимание.

– Где, кто обращает?

– Все.

– А разве это плохо? Что бы я стоила, если на меня не обращали бы внимание. Ух… какое могучее животное, - восторженно воскликнула она.

– Кто животное?

– Ну, этот парень.

– Я не понимаю твоих восторгов.

– А что ты в этом можешь понимать?

– Если ты будешь хамить, я сейчас же уйду и оставлю тебя здесь одну.

– О, - испуганно воскликнула она, поворачиваясь ко мне, - ты тоже оказывается, хорош. Не уходи, я буду паинькой.

Пришел официант. Я заказал все, что нужно, и через несколько минут у нас на столе не осталось свободного места.

– Как тебя зовут?
– спросил я ее после того, как мы выпили по рюмке дамского ликера. Она улыбнулась и ответила вопросом на вопрос:

– Я обязательно должна иметь имя?

– Ну конечно, иначе как я тебя буду называть.

– Придумай мне имя, какое тебе больше нравится. Любимое имя бывает у любимой женщины. Но у тебя же есть любимая женщина.

– А ты не ревнива?

– Ну вот еще. Ревнуют только старики, уроды, сумасшедшие.

– Тогда твое имя будет Зара.

– У тебя была такая женщина?

– Нет, но это имя мне нравится. Оно похоже на солнце.

Мы еще выпили. Она изрядно захмелела. Я задернул шторы, чтобы из зала нас не видели. Она пьяно смеялась и обмахивалась салфеткой, как веером.

– Тут хорошо. У меня вспотел пупок… ха, ха, ха… Идем потанцуем… Нет не надо. Давай лучше… Рэм, ты душка. У тебя собачьи глаза. Принеси мне холодной воды, я побрызгаю свою грудь.

Я подошел к ней и, обняв за плечи, повернул к себе. Ее жаркое дыхание обдало мое лицо. Я подхватил ее затылок рукой и поцеловал ее пьяным, бесчестным поцелуем. Она не сопротивлялась и не возмущалась. Она была почти без сил. Не столько желая, сколько по привычке, я стал мять ее грудь, пытаясь отыскать под тканью платья твердую пуговку соска. Она смеялась как ребенок.

– 38 -

– Рэм, дурашка… Ты щекочешь меня, - подняв платье, я стал целовать ее ноги, бедра, а она с хохотом поощряла меня, - вот здесь, теперь здесь, так их, Рэм, так.

Я расстегнул пуговку ее трусов и, опрокинув ее на диван стащил их совсем.

– Молодец, ловко, - смеялась она, пожирая меня похотливым взором.

– Ты еще не целовал мне живот, - воскликнула она, приподняв платье.
– Ну, что же ты?

Я стоял, с восторгом наблюдая ее бесстыжие порывы.

– А ты раздвинь ноги. Пожалуйста, - она широко разбросила по дивану ноги, открыв моему похотливому взору свои прелести и, слегка влажное от пота тело, блестело, как стеклянное, а губки влагалища узенькие и длинные, приоткрылись, обнажив ярко-красный вход. Безумство страсти сильнее разума. Я, позабыв все на свете, бросился на колени, схватил ее за ляжки и приник губами к ней, чувствуя терпкий запах ее плоти и солоноватый привкус горячих половых губ. Она корчилась от наслаждения, болтая, какой-то вздор. Ее ноги сдавили мягкими подушечками мое лицо.

– Подожди, - закричала она, - подожди, а то я кончусь.

Я оторвался от нее и, приглаживая мягкий живот рукой, еще и еще раз окидывал сладострастным взглядом всю ее фигуру с очаровательными складочками на изгибах талии. Она села, поправила платье и, посмотрев на меня прошептала.

– Открой шторы.

– Зачем?

– Открой, пусть они видят.

– Что ты, так нельзя.

Она с сожалением покачала головой, схватила меня руками, потащила к себе.

– Сядь здесь, - сказала она, подвигая меня к самому барьеру, потом проворно расстегнув мои штаны, вынула член. Долго смотрела на него зачарованным взглядом сумасшедшей, поглаживая головку ладонью. Наконец, она быстро подняла платье и села ко мне на колени к залу, вставив мой член к себе во влагалище. Осторожно двигая бедрами, она зашептала:

– Открой шторы, открой.

– Ты с ума сошла.

– Нет, но ты представляешь, как будет приятно чувствовать на себе все их жадные взоры. Открой.

Не зная почему, но я послушался ее и отдернул штору. Она довольно улыбнулась, облокотилась на барьер и стала смотреть на зал горящими глазами. На нее стали обращать внимание. Я закрылся шторой и из зала нельзя было видеть меня. Но вид ее без слов говорил умудренным опытом завсегдатаем бара, какое плотское вожделение двигало ее телом из стороны в сторону. Наслаждение росло с поразительной быстротой и вместе с ним мутнело сознание. Зара стала так яростно ерзать на мне, что под нами скрипел диван. Судорожно, вцепившись в бархат барьера, прикрыв глаза и тяжело дыша ртом, она являла собой всему залу зрелище, достойное по силе своего воздействия лучше порнографической открытки. Зал затих, чуя своим сознанием назревание скандала, я не нашел в себе силы противостоять этому. Развязка наступила неожиданно. Зара вдруг вскрикнула и повалилась на барьер, забившись в судорогах и, излив на меня потоки горячей жидкости. В зале поднялся невообразимый гвалт. Кто-то аплодировал, кто-то визжал, какой-то мужчина вопил не своим голосом: “Браво, браво!”. Я задернул штору и стащил Зару с себя,

– 39 -

сбросил на диван. Меня душила злоба и жгучий стыд заливал краской мой лицо.

– Что ты наделала?

Она удивленно посмотрела на меня своими ясными глазами и наивно улыбаясь спросила.

– А что?

– Да ведь ты опозорила меня на весь Кельн.

– Чем же я тебя опозорила? Наоборот, ты теперь будешь в почете. Ведь не каждый мужчина так смел, как ты.

В дверь постучались. Я поднял ее на ноги и приказал привести себя в порядок.

– Войдите.

В кабинет влетел красный от гнева бармен.

– Господа! Я прошу вас оставить бар.

– Что, вы уже закрываете?
– наивно спросила она, грациозно поводя бедрами. Бармен смутился.

– Нет, но ты… то есть, вы… Ну, вы меня понимаете, - окончательно сбился бармен под острым взглядом моей подруги. Она ласково потрепала его по щеке и смеясь сказала:

– Мой мальчик, не нужно так волноваться. Я уверяю вас, что в высшей степени невежливо выгонять клиентов.

– Да, но…