Чтение онлайн

— Не поздновато у тебя началось утро? — хмыкнув, спросила.

Он прищурился, а улыбка стала ещё шире.

— Спускайся, сестра. Я сварила кофе, — Мишель суетилась между островком и кухонным столом, расставляя посуду.

Одной рукой держа блюдо с вафлями, другой достала из холодильного шкафа кувшинчик со сливками и захлопнула дверцу ногой. От недавнего ужаса трагедии не осталось и следа — сестра казалась бодрой и весёлой.

Поймав себя на мысли, что мне нравится видеть её такой, я прошла в кухню и забралась на высокий стул рядом с Джошем. Повернув голову, он всмотрелся в моё лицо, будто хотел что-то по нему прочесть.

Я раздражённо причмокнула — у Джоша всегда такая физиономия, если он задумал поупражняться в остроумии.

— Как твои дела, мелкая? — весело спросил он.

Цветастая рубашка с воротником-стойкой, эффектно обтягивающая рельефный торс, чёрные брюки — придирчиво оглядев его, я демонстративно отодвинулась. Опять вырядился!

— Как обычно, — отозвалась и зевнула. Попытки уснуть и на время позабыть о смерти Саммер не увенчались успехом.

— Замуж не собираешься? — он пихнул меня локтем, и я ненароком закашлялась.

Возмущённо уставившись на него, одарила довольного таким взглядом, от которого он удивлённо перекривился.

— Что ты так смотришь, будто я в тебя тухлым помидором запустил?!

Я поморщилась.

— Не хочу замуж. По крайней мере, пока.

— И не за Лукаса, — едва шевеля губами, тихо пропела Мишель.

Джош стал почти серьёзен, но только почти. Не знаю, как ему удавалось всегда излучать радость и позитив. Вот и сейчас его глаза задорно искрились. Настолько, что хотелось ему на штаны кофе пролить.

— А чем тебе парень не угодил?

— Слишком любит, слишком заботится, слишком балует, — Мишель фыркнула. — Слишком хорош!

— А-а-а, тебе больше гавнюки по душе! — вновь повеселев, понимающе протянул Джош и потянулся за вафлей. — Знаю парочку, могу познакомить.

Я пихнула его локтем в бок.

— Лучше скажи, когда вы поженитесь? Уже возмутительно долго встречаетесь, я считаю.

Джош что-то промямлил, потирая затылок, а затем, отхватив от вафли приличный кусок, с набитым ртом попытался ответить. Не расслышав, я нахмурилась и наклонилась, подставив ухо для лучшей слышимости.

— Не пойму, что ты там бормочешь? Уже и дату выбрал?! Какой молодец! Как Мишель с тобой повезло.

Тихо рассмеявшись, он мягко отпихнул меня, словно надоевшую младшую сестру.

И так со дня нашего знакомства: мы сблизились, ни разу не перебросившись словом, с первого взгляда. Я относилась к его надменности и завышенной самооценке, как к защитной реакции в безжалостном мире, а он одаривал меня заботой старшего брата. Подшучивал и снисходительно смотрел на все выходки.

И когда Мишель начинала меня бранить за очередную опасную проделку, Джош вставал на мою защиту. А если они ссорились между собой, я не принимала ничью сторону. Не могла, ведь искренне любила обоих.

Кем и где работал Джош — тайна, покрытая мраком. Я полагала, что он безработный, прожигающий наследство умершей матери, которой принадлежала сеть лавок с мороженым.

— Поехали в магазин, — быстро проговорила Мишель, обращаясь ко мне. — Приедет новый поставщик, и мне необходима твоя помощь.

— Возьми Джоша, — парировала я и потянулась за поджаристой, аппетитной вафлей.

Джош, возмущённый моим предложением, перехватил её и моментально отправил себе в рот. Одарив его свирепым взглядом, я потянулась за следующей.

— На нём можно пахать — гляди, как трескает! Аж за ушами трещит.

За очередное высказывание я поплатилась недобытой вафлей — Джош стянул её из-под носа и демонстративно запихал в себя. Медленно и тщательно пережёвывая, сверлил меня немигающим взглядом. Я чувствовала, что должна расплавиться под ним, но нахально улыбалась парню в лицо без зазрений совести.

— Ведь не лезет уже, — тихо хохотнув, заметила.

Джош замер, перестал жевать. Возведя хмурый взгляд к потолку — видимо, мысленно подсчитывал, сколько ещё вафлей сможет проглотить — мгновение сидел неподвижно. Но вдруг закашлялся и постучал себя кулаком по груди. Я просияла абсолютно счастливой улыбкой:

— Что я говорила? Лишил твою младшую сестру завтрака. Пусть отрабатывает!

— Не беспокойся, отработаю, — низким голосом произнёс он, отламывая кусочек выпечки и с томным видом поднося его к губам.

Я наморщила носик, на что Джош коварно подмигнул мне.

— У меня пропал аппетит, — громко вздохнула я, поднимаясь из-за стола.

— Не уходи, здесь ещё остались крошки. Много крошек, — Джош потянулся за опустевшим блюдом.

— Отстань, умоляю, — рассмеялась я, направляясь к двери.

Оставив голубков ворковать, я вышла во двор и направилась к каретнику. Пока сестра собиралась, я как раз раз успевала погрузить в багажное отделение всё, что нужно отвезти в магазин.

На дереве перед домом восседали вороны. Я остановилась и уставилась на них, а они — на меня. Никак патруль Верховной Ведьмы? За домом Саммер следят? А не поздновато?

Хмыкнув своим мыслям, я свернула к каретнику. Между лопаток скользнул холодок, плечи сковало внезапной вспышкой страха. Рефлекторно охватив себя за плечи, я стала растирать их ладонями в попытке избавиться от мурашек и странного предчувствия.

— Эшли?

Вздрогнув, я медленно обернулась.

Поверх забора на меня смотрел сосед Мэрион Макалистер и обворожительно улыбался. Светловолосый, стройный, крепкий, на вид около тридцати. Его истинный возраст скрыт магией. Серые улыбающиеся глаза, правильные черты лица, губы, к которым тянет прикоснуться.

Ему бы на обложку модного издания — настолько хорош. В присутствии Мэриона невольно проверяешь, не выбился ли локон, не размазалась ли помада.

А ещё ходили слухи, будто он бабник. Я не могла этого утверждать. Мэрион никогда не выказывал знаков внимания моей персоне, исключительно дружеское отношение и безупречное воспитание.

— Доброе утро, Мэрион.

Экзотическое имя досталось ему от родителей — лесных магов. Макалистеры переехали в наш район около пятнадцати лет назад.

Я хорошо запомнила тот день. И его тоже. Разумеется! В такой шикарный дом въехала семья — белый, просторный, с большими окнами, аккуратным газоном и множеством клумб у входа. На заднем дворе строился бассейн. Сразу стало ясно, что новые соседи не бедствовали.