Чтение онлайн

— Хорошо, малыш. Я помогу тебе. Будь здесь к ужину в своем костюме, после того как мы что-нибудь съедим, вы двое можете идти.

— Вы не пойдете с нами? — Подозрительно спрашиваю я, поскольку отец Вэл не обязательно относится к разряду спокойных людей.

Кто-то может сказать, что он написал учебник о том, как быть заботливым родителем, но я знаю, что вся его забота о Вэл исходит из хороших побуждений. Я имею в виду, после всего, через что она прошла со своим здоровьем, когда была ребенком, вполне нормально, что он чувствует себя защищающим по отношению к ней. Я даже не знал ее, когда она проходила через все это, и даже я становлюсь настороженным всякий раз, когда она выглядит усталой или у нее болит голова. Это чувство беспомощности. Если бы я ничего не знал о человеке, который является Эриком Росси, любви и преданности, которые он проявляет к Вэл каждый день, достаточно, чтобы я его чертовски уважал.

— Нет, Куэйд. Я доверяю тебе оберегать мою девочку, — признается он, подмигивая, отчего моя грудь распирает от гордости. — Просто держитесь поблизости, всегда держите при себе телефоны, и с вами все будет в порядке.

Волнение и счастье бегут по моим венам, и прежде, чем я даже понимаю, что делаю, я прыгаю и обнимаю его. Он похлопывает меня по спине и обнимает в ответ с той же силой, с какой я обнимаю его, и внезапно у меня на глазах появляются слезы.

Когда в последний раз меня по-настоящему обнимали? Ко мне прикасались и обо мне заботились?

Я продолжаю удерживать его, но, когда чувствую, что слезы начинают стекать по моим щекам, я отстраняюсь, чтобы вытереть их, прежде чем они упадут на его рубашку. Мистер Э. немного наклоняется, чтобы посмотреть мне в глаза, кладя обе руки мне на плечи.

— В чем дело, сынок? — Шепчет он с той же теплотой и добротой в голосе, что и в его золотистых глазах.

— Ничего особенного. Просто аллергия. — Я пытаюсь отыграться, качая головой, чтобы он не увидел, что я разбит из-за одного объятия. К сожалению, судя по тому, как он озабоченно хмурит брови, мое оправдание его не убеждает.

— Знаешь, если ты когда-нибудь захочешь о чем-нибудь поговорить, ты можешь прийти ко мне. Я знаю, что некоторые вещи бывает трудно выразить даже своим друзьям, но я хочу, чтобы ты знал, что я здесь ради тебя, малыш.

Я сухо сглатываю и опускаю глаза, чтобы он не увидел, как его слова влияют на меня.

— Я никогда не говорил этого вам. Ну, на самом деле, любому из вас, но я буду вечно благодарен за дружбу, которую вы, мальчики, подарили моей дочери. Она самая счастливая из всех, кого я когда-либо видел, и вы трое, причина этого счастья. И благодаря этому вам всегда будет место за моим столом и в моем сердце. Ты понимаешь? — Мягко объясняет он, сжимая мое плечо, как настоящий отец сделал бы сыну.

— Вэл тоже делает нас счастливыми. Я имею в виду, она делает счастливым меня.

— Я знаю, что она любит вас, сынок. И каждый заслуживает немного счастья в своей жизни, не так ли?

Я просто киваю вместо того, чтобы сказать ему, что заслужить что-то и получить это, две совершенно разные вещи. Логан заслуживает того, чтобы не беспокоиться о том, вернется ли его отец на своих двоих или в сосновом ящике. Картер заслуживает того, чтобы не сидеть взаперти в своей комнате на Хэллоуин, переживая смерть своих родителей каждый раз, когда закрывает глаза.

А я?

Я просто хочу сладости, чтобы притвориться беззаботным ребенком, у которого нет проблем больше, чем выбрать конфету. На одну ночь я просто хочу не быть один. Вести себя так, как будто я самый счастливый ребенок на нашей улице, когда на самом деле я просто самый одинокий.

— Я знаю, иногда жизнь становится сложной, иногда даже одинокой, — объясняет он, как будто читая мысли в моей голове, — но если в твоей жизни есть настоящая дружба, люди, на которых ты можешь положиться, тогда это переносить легче. Семья необязательно означает ту, в которой ты родился, она та, которую ты выберешь сам. Имеет ли это смысл?

— Вэл моя семья, — шепчу я, мое горло хрипит от эмоций.

— Я знаю, и ты ее.

Я вытираю слезу с глаз, втайне желая, чтобы мистер Э. был моим отцом, а не тем, который у меня есть. Но я думаю, основываясь на том, что он только что сказал, отец Вэл на самом деле не обязательно должен быть моим отцом, чтобы я мог считать его таковым. По крайней мере, единственная реальная фигура отца, которая у меня есть. На моем лице появляется улыбка, и внезапно я чувствую себя легче.

— Ладно, малыш. Как насчет того, чтобы позвать Вэл вниз и отправиться в торговый центр, чтобы купить ей идеальный наряд на вечер?

— Вы думаете, она подумает, что это ребячество?

— Я думаю, ей понравится эта идея. Пока она с тобой, нет ничего, что не понравилось бы моей малышке.

Еще одна широкая улыбка появляется на моем лице, его слова о выборе семьи, которую ты хочешь, все еще звучат в моих ушах, когда он зовет Вэл вниз.

— Я не спрашивал. В качестве кого ты идешь сегодня вечером?

— Я буду в роли Джокера, — отвечаю я, озорно подмигивая.

— Конечно, я должен был догадаться. — Он хихикает в тот момент, когда Вэл поднимается на последнюю ступеньку, ее красивая улыбка становится шире, как только ее глаза останавливаются на мне.

— Ну, если ты выступаешь в роли Джокера, тогда, полагаю, я твоя Харли Квин, — она как будто поет песни с легким смехом, успокаивая мои нервы и превращая то, что оказалось эпическим провалом Хэллоуина, в лучшее, что у меня когда-либо было в жизни.

ГЛАВА 11

СЕЙЧАС

КАРТЕР

Я просыпаюсь со стоном. Солнце едва взошло, и я проклинаю это. Сказать, что я плохо спал, было бы преуменьшением. Я проспал, может быть, часа два, мои мысли были заняты Валентиной. Самым ярким эпизодом, конечно, был тот поцелуй, которому я поддался в минуту слабости.

Я также не мог выкинуть из головы ее разочарованный взгляд.

Несмотря на ранний час, мой телефон жужжит. Логан отправил мне сообщение. Странно видеть его имя на моем телефоне после стольких лет. Было время, когда я и часа не мог прожить без того, чтобы он или Куэйд не присылали мне всякую чушь. Мы переписывались несколько раз после того, как наши пути разошлись, но никто из нас не удосужился сообщить остальным, когда мы сменили наши телефонные номера. Для этого не было причин. Мы стали незнакомцами друг для друга быстрее, чем друзьями.

Прошлой ночью мы обменялись номерами телефонов, и, глядя на их имена сейчас, я не уверен, сожалею ли я об этом или нет. Все было похоже либо на прекрасный сон, либо на начало моего худшего кошмара. Однажды я потерял их всех и мог с готовностью признать, что в их отсутствие я стал мрачнее, безжалостнее, хладнокровнее. Потерять их снова… особенно Валентину, возможно, избавит меня от последних остатков человечности, оставшихся во мне. Я уже тот парень, который сфотографировал мертвого солдата, чтобы получить награды. Мне страшно представить, какой была бы более сломанная версия меня самого.