Чтение онлайн

– Я, Преподобная мать Ромалло, чей голос говорит, как множество голосов, объявляю вам, - сказала старая женщина, - что Чани становится сайадиной.

– Решено, - отозвалась толпа.

Старая женщина прошептала.

– Я даю ей серебряные небеса и золотую пустыню, сверкающие скалы и зеленые поля, которые будут. Я даю все это сайадине Чани. И если она забудет, что она слуга всех нас, да падет на нее тяжкое наказание, лежащееся в этой Церемонии Семени! Да будет это непреложным, как непреложно то, что Шаи-Хулуд получит вот это!
– Она подняла высохшие коричневые руки и снова уронила их.

Джессика чувствовала, что церемония смыкается вокруг нее все плотнее, отрезая путь к отступлению; она встретила вопросительный взгляд Чани и начала готовиться.

– Пусть выйдут вперед Хозяева Воды, - сказала Чани, и лишь легкая дрожь неуверенности послышалась в ее девичьем голосе.

"Теперь, - поняла Джессика, - наступает самый ответственный момент". Это ощущалось в особом внимании толпы, в глубокой тишине вокруг.

По открывшемуся в глубине проходу двинулась из глубины пещеры процессия мужчин. Они шли парами, и каждая пара несла маленький кожаный мешок размером с половину человеческой головы. Мешочки были обильно смазаны.

Те двое, что шли впереди, сложили свою ношу у ног Чани и отступили.

Джессика посмотрела на мужчин, потом на мешки. Капюшоны мужчин были откинуты, открывая длинные волосы, уложенные на затылке в узел. Темные глаза смотрели на нее в упор.

Джессика ощутила распространяемый мешочками запах корицы. "Спайс?" спросила она себя.

– Там вода?
– спросила Чани.

Хозяин Воды, стоявший слева, - человек с багровым шрамом на переносице - кивнул.

– Там вода, сайадина, - сказал он.
– Но мы не можем ее пить.

– Это семя?

– Там семя.

Чани встала на колени и положила руки на мешочек.

– Будь благословенна вода и будь благословенно семя.

Ритуал был хорошо знаком Джессике, и она обернулась к Преподобной матери Ромалло. Глаза старой женщины были закрыты, а голова опущена на грудь, как будто старуха спала.

– Сайадина Джессика, - сказала Чани.

Джессика обернулась и посмотрела на девушку.

– Ты подвергалась испытанию благословенной Водой?

Прежде чем Джессика успела ответить, Чани продолжала:

– Ты не могла быть подвергнута испытанию благословенной Водой. Ты пришелица извне.

По толпе прошел вздох, а от движения плащей поднялся ветерок, пошевеливший волосы Джессики.

– Урожай был велик. Создатель был уничтожен, - сказала Чани и принялась раскрывать горловину мешка.

Теперь, почувствовала Джессика, опасность вплотную подступила к ней. Она посмотрела на Пола и увидела, что он захвачен таинственностью обряда и смотрит только на Чани.

"Видел ли он этот момент во Времени?" - подумала она и приложила руку к мешочку, думая о своей неродившейся дочери и спрашивая себя: "Имею ли я право рисковать нами обеими?"

Чани поднесла горлышко сосуда к Джессике и сказала:

– Здесь Вода жизни, вода более великая, чем вода Кан, вода, которая освобождает дух. Если ты - Преподобная мать, она откроет тебе Вселенную. Пусть рассудит нас Шаи-Хулуд.

Джессика почувствовала, что разрывается между долгом по отношению к Полу и к своей нерожденной дочери. Ради Пола, она знала это, ей надо принять мешочек и выпить его содержимое. Однако она понимала таившуюся в этом опасность. Содержимое мешочка имело горьковатый запах, напоминающий запах известных ей ядов, и в то же время в нем было что-то незнакомое.

– Ты должна выпить это, - сказала Чани.

"Пути назад нет, - напомнила себе Джессика. Ни одно из качеств Бене Гессерит не приходило ей сейчас на помощь.
– Что это?
– спрашивала она себя.
– Алкоголь? Наркотик?"

Она склонилась над горлышком, вдохнула запах эфира и циннамона и вспомнила объяснения Дункана Айдахо. "Спайсовый алкоголь!" Поднеся горлышко ко рту, она сделала такой маленький глоток, какой только было возможно. Жидкость имела привкус спайса и немного раздражала язык.

Чани нажала на бока мешка. Сильная струя его содержимого хлынула в рот Джессике, и прежде чем та успела опомниться, прошла ей в горло. Джессика была вынуждена проглотить жидкость. Ей с трудом удалось сохранить спокойный и достойный вид.

– Принять маленькую смерть труднее, чем настоящую, - сказала Чани, выжидательно глядя на Джессику.

Джессика отступила, все еще прижимая к губам горлышко сосуда. Она ощущала его содержимое ноздрями, небом, слизистой оболочкой рта, глазной тканью. Теперь вкус его был приторно сладким.

Прохлада...

Снова Чани послала Джессике струю жидкости в рот.

Теперь тонкий аромат...

Джессика изучала лицо Чани, ее миниатюрные черты, видя в нем черты Льета, еще не выявленные временем.

"Они дают мне наркотик", - подумала она. Однако он не был похож на другие, известные ей наркотики, хотя опыт Бене Гессерит и включал в себя огромное их множество.

Черты Чани были теперь такими ясными, словно каждая из них была подсвечена изнутри.

Наркотик...

Молчание окружило Джессику плотной средой. Каждая клеточка ее тела посылала ей сигналы о том, что с ней происходит что-то важное. Она мысленно ощущала себя пылинкой, меньшей, чем частица атома, но все же способной перемещаться и чувствовать окружающее. Подобно внезапному озарению - как будто раздвинулись невидимые веси, - к ней пришло сознание своей психокинетической напряженности. Она была пылинкой, но в то же время и не пылинкой.

Пещера вокруг нее оставалась прежней: Пол, Чани, Стилгар, Преподобная мать Ром алло...

Преподобная мать!

В школе ходили слухи, что некоторые не выдерживали испытания, что их уносил наркотик.

Джессика сконцентрировала внимание на Преподобной матери Ромалло, поняв теперь, что все это происходит в мельчайший миг остановившегося времени, об остановке которого известно лишь ей одной.

"Почему остановилось время?" Она посмотрела вокруг, увидела напряженное ожидание, застывшее на лицах людей, заметила остановившуюся над головой Чани пылинку.

Ответ возник в ее голове подобно вспышке - ее личное время остановилось, чтобы спасти ее жизнь.