Чтение онлайн

Она сконцентрировалась на психокинетическом исследовании, заглядывая в себя, и сразу натолкнулась на препятствие из клеток головного мозга сгусток темноты, от которого она отпрянула.

"Вот место, о котором так часто вспоминала Преподобная мать, подумала она, - место, куда может заглянуть только квизатц хедерах".

Осознание этого факта частично вернуло ей уверенность в себе, и ей снова удалось сосредоточиться на своем состоянии пылинки, напряженно ищущей опасность.

Она нашла ее в проглоченном наркотике.

Частицы ее плясали в ней с такой скоростью, что даже остановка времени не могла замедлить их движения.

Пляшущие частицы... Она начала распознавать знакомые структуры, атомные звенья.

"А-а-а!"... То был внутренний вздох ее разума, когда она поняла природу яда.

Продолжая психокинетическое исследование, она проникла в нее, устранила частицу кислорода, позволила еще одной частице угля примкнуть к цепи, снова замкнула соединение кислорода с водородом...

Изменение ширилось, нарастало все быстрее и быстрее - по мере того, как действие коммутатора открывало для контакта всю поверхность.

Время выпустило ее из своих объятий, и она снова ощутила его движение. Трубка, отходящая от мешочка, мягко тронула ее губы, собирая остатки влаги.

"Чани забирает катализатор из моего тела с тем, чтобы изменить состав яда в мешке... Почему?" - подумала Джессика.

Кто-то усадил ее. Она увидела, что Преподобная мать Ромалло усаживается рядом с ней на покрытое ковром возвышение. Сухая рука дотронулась до ее шеи. И вдруг внутри ее сознания возникло еще одно психокинетическое звено. Джессика попыталась отбросить его, но оно все приближалось и приближалось...

Они встретились!

Это была крайняя степень близости.

Она была сейчас двумя людьми одновременно, не телепатически, а химически. Она была старой Преподобной матерью! Однако, как было ясно Джессике, Преподобная мать вовсе не считала себя такой старой: перед внутренним взором Джессики возник образ юной девушки, полной веселья и тонкого юмора.

И общее их сознание отозвалось голосом юной девушки:

– Да, я такая!..

Джессика смогла лишь принять слова, но не смогла ответить на них.

– Ты скоро все это получишь, - сказал внутренний образ.

– Это - галлюцинация, - сказала себе Джессика.

– У тебя есть лучшее объяснение этого, - сказал внутренний образ. Теперь не противоборствуй - у нас мало времени...
– Последовала долгая пауза, а потом кто-то сказал:

– Тебе следовало бы рассказать нам о своей беременности!

Джессика обрела голос, проговоривший:

– Почему?

– Изменение коснется вас обеих... Святая мать, что мы наделали!

Джессика почувствовала в их общем сознании вынужденное изменение и увидела внутри себя еще одну, яркую, частицу. Она металась по кругу туда-сюда, излучая дикий ужас.

– Тебе придется быть сильной, - сказало изображение Преподобной матери.
– Благодари судьбу за то, что носишь в себе дочь - зародыш мужского пола такого не выдержал бы. Теперь осторожно... дотронься до своей дочери-образа. Используй всю волю, всю материнскую нежность... еще нежнее... еще...

Крутящаяся искра приблизилась, и Джессика заставила себя коснуться ее. Ужас навалился на Джессику, угрожая сломить ее и поглотить. Она начала бороться с ним единственным известным ей способом: "Я не буду бояться..."

Эта формула отчасти ее успокоила, яркая частица неподвижно застыла напротив нее.

"Слова не помогут", - сказала себе Джессика. Она настроила себя на эмоциональные волны и излучала теперь спокойствие, любовь и теплоту, Ужас исчез.

И снова присутствие старой Преподобной матери заявило о себе, но теперь уже существовал триумвират сознании - два активных и одно находящееся в состоянии созерцания.

– Время торопит меня, - сказала Преподобная мать внутри их общего сознания.
– Мне нужно многое передать тебе. И я не уверена, сможет ли твоя дочь остаться умственно здоровой, приняв все это. Но так нужно - интересы племени превыше всего.

Картины познания закружились перед Джессикой. Это напомнило лекцию по тренировке подсознания в школе Бене Гессерит, но картины чередовались быстрее, так быстро, что делались почти неразличимыми.

Все, о чем говорили изображения, было уже известно Джессике: возлюбленный - мужественный, бородатый, с синими глазами Свободного. Джессика увидела его силу и нежность, узнала - в одно мгновение - всего его - через воспоминание Преподобной матери.

Сейчас не было времени думать о том, какое действие могло произвести все это на зародыш ее дочери. В пору лишь было принимать и отвечать. Знания вливались в Джессику, как важные, так и неважные.

"Зачем мне нужно так глубоко погружаться в жизнь племени?" - спросила она себя.

Слишком поздно осознала Джессика случившееся: старая женщина умирала и, умирая, вливала свой багаж знаний и опыта в Джессику, подобно тому, как вливают воду в сосуд. Другая частица, по мере того как наблюдала за ней Джессика, тускнела, возвращаясь в зародышевое состояние. А старая Преподобная мать, сознательно уходя из жизни, оставляла свою жизнь в памяти Джессики. Она подтвердила это последними, слабыми, как вдох, словами:

– Как давно я ждала тебя!
– сказала она.
– Вот моя жизнь...

Освобожденная, она вся была здесь.

"Теперь я - Преподобная мать", - сказала себе Джессика.

И она с несомненной ясностью поняла, что стала тем, что понимают под титулом Преподобной матери: ядовитый наркотик преобразил ее.

Она знала, что именно так проделывают это и в школе Бене Гессерит. Никто никогда не посвящал ее в тайну преображения, но она знала это.

Конечный результат был тот же.

Джессика почувствовала что частица-дочь все еще трогает ее внутреннее сознание, опробуя его - без ответа.

Ужасное чувство одиночества пронзило Джессику, когда она полностью осознала, что с ней случилось. Она видела свою жизнь в разных фрагментах, замедляющих свое движение, и вся ее жизнь закружилась вокруг нее так, что яснее сделалось это танцующее взаимодействие.

По мере того как тело освобождалось от действия яда, ощущение себя-частицы несколько потускнело, но все же она осознавала присутствие той, другой, частицы.