Чтение онлайн

"Почему она тянет?
– подумала Чани.
– Случилось нечто важное, иначе за мной не прислали бы топтер. А мы никак не можем покончить с ритуалом".

– Часть новой материи мы должны употребить на одежду для маленького Лето, - тон оставался сухим и безжизненным.

– Как пожелаете, матушка, - в тон ей сказала Чани.
– Есть ли новости с поля боя?
– она изо всех сил старалась сохранять бесстрастное выражение лица, опасаясь, что Джессика может понять истинный смысл вопроса - он был о Муаддибе.

– Новые победы. Раббан осторожно намекает на перемирие. Его посланные лишились воды. В некоторых деревнях синков Раббан даже пошел на снижение налогов. Люди понимают, что он делает это из страха перед нами.

– Все идет так, как предсказал Муаддиб, - сказала Чани. Она прямо посмотрела на Джессику, стараясь подавить свои страхи. "Я произнесла его имя, но она не отозвалась на это. На этом застывшем каменном лице ничего нельзя прочесть... такой я ее еще никогда не видела. Что с моим У зудом?"

– Хотелось бы мне оказаться сейчас на юге, - сказала Джессика. Оазисы были так прекрасны, когда мы их покидали. Не так уж далек тот день, когда вся земля станет цветущей.

– Земля прекрасна, это правда, но на ней много скорби.

– Скорбь - гордость победы, - ответила Джессика.

"Не подготавливает ли она меня к скорби?" - спросила себя Чани.

– Так много женщин, оставшихся без мужчин. Мне завидовали, когда узнали, что меня вызывают на север.

– Это я тебя вызвала, - ответила Джессика на ее непрямой вопрос.

Чани чувствовала, как сильно забилось в ее груди сердце. Страшась того, что она могла услышать, она едва не зажала уши руками. И все же голос ее прозвучал ровно, когда она заметила:

– Послание подписано Муаддибом.

– Я сама подписала его так в присутствии лейтенанта. Это было необходимой уверткой, - призналась Джессика. А про себя подумала: "Она стойкая женщина. Она умеет держаться даже тогда, когда страх наполняет ее до краев. Да, она может быть той, кто нам нужен".

Лишь слабый намек на покорность мелькнул в словах Чани, когда она проговорила:

– Теперь вы можете сказать то, что должны сказать.

– Ты мне была нужна здесь для того, чтобы помочь оживить Пола, - с усилием проговорила Джессика и подумала: "Я сказала именно то, что нужно. Теперь она знает, что Пол жив и что ему грозит опасность - и все это выражено в одном слове".

Чани помедлила лишь одно мгновение, приходя в себя.

– Что именно я должна сделать?
– Ей хотелось броситься к Джессике, трясти ее за плечи и кричать: "Отведи меня к нему!" Но она молча ждала ответа.

– Я подозреваю, что Харконненам удалось спрятать среди нас агента, чтобы отравить Пола. Это единственное правдоподобное объяснение. В высшей степени необычный яд: я самым тщательным образом исследовала его кровь, но не обнаружила его.

– Яд?! Пол страдает! Я пойду...
– Чани шагнула вперед.

– Он без сознания, - сказала Джессика.
– Его жизненные процессы настолько вялы, что могут быть обнаружены лишь самым чутким прибором. Мне страшно даже подумать о том, что могло бы произойти, если бы я не нашла его лежащим в углу пещеры.

– Вы вызвали меня сюда не только из вежливости, - сказала Чани.
– У вас были другие соображения. Я слишком хорошо вас знаю. Преподобная мать. Скажите же, что я могу сделать такого, чего не можете вы?

"Она храбрая, милая и такая... восприимчивая, - подумала Джессика. Из нее получилась бы прекрасная Бене Гессерит".

– Может быть, тебе будет трудно в это поверить, но я сама толком не знаю, зачем посылала за тобой. Просто был такой импульс, неожиданная мысль: "Пошли за Чани!"

И тут Чани впервые заметила печаль на лице Джессики, неприкрытую боль в ее глазах. Руки безвольно лежали вдоль застывшего в неподвижности тела, укрытого плащом. Кожа на лице казалась восковой и безжизненной.

– Я сделала все, что было в моих силах, - добавила Джессика.
– Это "все"... оно настолько шире всего, что подразумевается обычно под этим словом, что тебе трудно это представить. И все же... я потерпела неудачу.

– Этот старый друг... Хэллек, он не может быть предателем?

– Только не Гурни!
– ответила Джессика.

Эти два слова заключали в себе очень многое, и Чани увидела за ними поиски, сомнения, воспоминания о старых ошибках...

Чани выпрямилась и поправила платье цвета пустыни.

– Отведите меня к нему!

Джессика встала и сквозь занавеси на левой стене вышла из комнаты.

Чани последовала за ней и оказалась в помещении, которое служило кладовой. Пол лежал у дальней стены на походных подушках. Единственный глоуглоб над его головой освещал его лицо.

Чани подавила желание броситься вперед, рухнуть на колени возле него. Вместо этого она обратилась мыслями к сыну, маленькому Лето. В это мгновение она поняла, что и Джессика однажды пережила подобное: когда смерть угрожала ее мужу, она переключилась на мысли о своем юном сыне. Осознав это, Чани ощутила тесную связь между собой и старшей женщиной. Она протянула руку и вложила ее в руку Джессики. Ответное пожатие было до боли крепким.

– Он жив, - поспешила успокоить ее Джессика.
– Уверяю тебя, он жив. Но нить его жизни так глубоко спрятана, что ее можно не распознать. Кое-кто из вождей уже шепчется по углам, что во мне говорит только мать, а не Преподобная мать, что мой сын давно мертв, а я не хочу отдавать племени его воду.

– Сколько времени он находится в таком состоянии?
– спросила Чани.

– Три недели. Всю первую неделю я прилагала отчаянные усилия, чтобы оживить его. Были собрания... споры... расследования... Потом я послала за тобой. Федайкины повинуются мне, и все же не следует закрывать глаза на то, что...
– Она провела языком по губам, наблюдая, как Чани приближается к Полу.

Чани стояла теперь над ним, глядя на мягкую юношескую бородку, обрамлявшую его лицо. Она проследила глазами высокую линию бровей, крупно очерченный нос, закрытые глаза - черты, кажущиеся такими мирными в своей неподвижности.