Чтение онлайн

Мои нервы вибрировали, как натянутые струны, и я тихо проклинала винтовую лестницу, поднимаясь наверх в холодном поту. Поднявшись на последний пролет, я увидела груду артефактов, разбросанных по коридору. По всей видимости, они вывалились из загроможденной комнаты справа. Тарелка из китайского фарфора с золотой инкрустацией по-прежнему вращалась на месте, а медленно оседающие перья говорили о разодранной подушке, лежащей где-то в этой груде.

Дженни стояла в дверном проеме, ее колени исчезали в перевернутом фонографе. Выражение лица призрака было сложно понять. Ее серебристое лицо казалось покрасневшим, щеки и нос потемнели до серого цвета. Позади нее Дуглас заходил на посадку на изогнутое изголовье кровати, которая была наполовину развернута с моего последнего визита. На нем было два шелковых галстука, обернутых вокруг шеи, словно церемониальное одеяния.

— Что...? — начал было Джекаби.

— О, привет! — сказала Дженни, застенчиво улыбаясь. На ней была пара кружевных перчаток, чья материальность странно выделялась на фоне ее полупрозрачной фигуры, — Просто решила помочь вам. Нам нужно столько всего перенести. Вы будете удивлены, как сложно оставаться сильным, когда пытаешься передвигать огромные неудобные вещи.

Дуглас крякнул и кивнул клювом.

— О, как будто от тебя было много помощи! — Дженни ткнула пальцем в его направлении, потом вернулась к нам. — Я знала, что вы согласитесь, Джекаби. Так что Дуглас согласился помочь мне найти свободное место на чердаке, — она перевела взгляд с детектива на меня. — Вы же останетесь, так ведь?

— Я не... — начала было я, но Джекаби меня прервал.

— Конечно же, она останется здесь! Где еще ей оставаться? Но это не повод разбрасывать мои вещи по всему дому!

На этом все и решилось. Дженни захлопала в ладоши, широко улыбаясь, а Джекаби повернулся посмотреть на меня.

— Что, черт побери, вы делаете с моей копией «Истории Ликантропов»?

— Я... что? — спросила я удивленно.

— Книга в ваших руках? Зачем она, ради всего святого, понадобилась вам?

— Ну, вы взяли эту палку.

Он нахмурился.

— Это дубинка. Вырезанная из ирландского терновника одним леприконом-ремесленником, закаленная в печи Гофанона и пропитанная сверхъестественными силами для защиты. Это, — указал он на книгу, — просто книга.

— Зато тяжелая. Леприконом? Таким маленьким существом, которое хранит горшочек с золотом за радугой?

— Не говорите глупости. Я имею в виду настоящего леприкона. Этот том отпечатан в шестнадцатом веке. Я очень надеюсь, вы не собирались использовать его, как снаряд.

Он забрал протянутую мной Историю Ликантропов и вернулся на лестницу.

— Джекаби, — произнесла я прежде, чем он начал спускаться вниз, — спасибо!

— За что вы меня благодарите?

— За то, что приютили меня... и за то, что взяли меня на работу. Спасибо.

— Не стоит благодарности. Просто постарайтесь из всех сил не умереть, хорошо? И еще кое-что, мисс Рук. Пообещайте мне, что если станете голубем или ежиком, или кем-то подобным, вы не будете так упорствовать в своем стремлении им остаться. Что ж, мне нужно кое-что сделать. Почему бы вам не помочь мисс Кавано разобрать свою комнату? — его голос исчез, стоило ему спуститься.

Остаток вечера мы с Дженни провели, перенося нешуточную коллекцию эклектичных предметов. Какие-то из них нашли пристанище среди зелени, другие же мы перенесли на еще более захламленный чердак. Дуглас проводил время, поедая хлебные крошки и крякая в неодобрение нашего выбора места для мебели. Джекаби занялся проверкой ставней и «поддержкой безопасности», окружив дом солью, рожью, святой водой и чесноком.

На другом конце города мистер Хендерсон — мужчина, который слышал немой крик банши — проводил вечер, умирая. Точнее, он провел за этим занятием очень небольшую часть вечера, в оставшееся время он был мертв.

Утром я проснулась от грохота тарелок внизу. На мгновение я словно вернулась в родительский дом, в котором мама на кухне готовила завтрак. Я была в безопасности, и все было в порядке. Слабый запах чего-то горелого заставил меня открыть глаза, и мое дезориентированное сознание снова оказалось в странной, захламленной комнате за тысячи миль от дома. Несмотря на всю нашу с Дженни работу, кресла и старые столы, захваченные вычурными подсвечниками и деревянными масками, были расставлены по углам. Наших сил едва хватило разобрать коллекцию, расположившуюся на кровати. Но стоило мне закончить работу и забраться в постель, как я тут же провалилась в сон.

Я спала в белье, оставив мое унылое зеленое платье для прогулок проветриваться. Свет пробивался сквозь шторы. Я потерла сонные глаза и потянулась за платьем. Но оно исчезло. Чемодан стоял у кровати, там же, где я его оставила. Я поставила его на кровать. Застежка кликнула, открываясь и выпуская воздух.

Несколько нижних юбок и очень жесткий корсет спустя, я вышла в коридор в красном вечернем платье — подарке мамы на мой шестнадцатый день рождения. Узкий лиф сжимал грудь, пуговицы были слишком тугими, а высокий воротник плотно обнимал мое горло. Подол волочился по полу, и я чувствовала себя фарфоровой куклой со всеми этими слоями кружев вокруг моей шеи. Не говоря уже о нелепых пышных рукавах, которые так раздули мои плечи, что мешали боковому зрению. Несмотря на все эти слои, я чувствовала огромный бант на спине, подпрыгивающий при каждом шаге. Я подумала, не стоит ли вернуться в комнату и переодеться в грязные рабочие брюки, но отказалась от этой мысли. Я достаточно провела времени в них, чтобы знать, что удобнее от этого не станет.

Аккуратно спустившись по лестнице, я нашла дверь в лабораторию. Джекаби оказался внутри. Он перемешивал что-то в железной сковородке, стоящей на небольшой конфорке, и фальшиво напевал что-то под нос. Среди банок и бутылок, окружавших его, он нашел перечницу и добавил немного перца в сковородку. По столешнице были разбросаны яичные скорлупки и остатки овощей, тут и там припорошенные порошками разных цветов. Стоило мне зайти внутрь, как Джекаби обернулся, услышав скрип двери.

— А, доброе утро, мисс Рук. Омлет?

— Эм, пожалуй, немного. Спасибо, мистер Джекаби, — я отодвинула стул и неловко уселась, расправив под собой юбки. — Я полагаю, вы не видели мое другое платье, так ведь?

— Нет, но Дженни упоминала что-то о прачечной этим утром. Она удивительно хорошо справляется со стиркой... это особенно впечатляет, учитывая, что она может взаимодействовать только с собственными вещами. Уверен, она носит старую пару перчаток в качестве эксперимента. Было бы прекрасно, если бы она помнила о своем маленьком расстройстве и не торопилась помогать переставлять мои вещи, но разве ее убедишь? Вы можете выглянуть и посмотреть, висит ли оно на улице.

Я подошла к окну и выглянула на улицу. Мое простое платье действительно висело на веревке для белья, а вмести с ним и мои чулки с носовым платком. Нижняя юбка сверкала белизной, а подол наконец-то утратил налет пыли и темный овал чайного пятна, оставленного вчера. И все же вещи оставались довольно сырыми. Вода с них стекала на траву. На улице было холодно, а потому мне сильно повезет, если они высохнут до захода солнца.

— Проклятье! — сказала я. — Я хотела сказать, как мило с ее стороны. Я должна быть благодарной.