Джекаби
Шрифт:
Главный инспектор выглядел рассерженным и спросил, когда я успел поговорить с его свидетелем без его разрешения. Я ответил, что мы просто зашли по дороге к выходу, и что вы сумели успокоить беднягу. Это была ошибка. Он покраснел и спросил, какого черта я пустил этого безумного идиота — простите, сэр, это его слова — блуждать по зданию вопреки его приказам. Он напомнил мне, кто здесь главный, и сказал, что заберет мой значок, если я продолжу не подчиняться.
Моя вина. Нужно было внимательнее подбирать слова. Комиссар Свифт приехал, как вы знаете. Он появился в коридоре как раз во время нашего разговора, тяжело дыша после подъема по лестнице. Присутствие комиссара всегда действует инспектору Марлоу на нервы. Я извинился и заверил его, что это больше не повторится. Потом спросил, поставит ли он кого-нибудь присмотреть за Хендерсеном. Это была еще одна ошибка. Используя несколько неприятных слов, он ответил отказом. Я не мог спорить с главным инспектором, особенно в присутствии комиссара...
— Но вы так же не могли сидеть сложа руки, когда жизнь человека была в опасности? — предположил Джекаби. — Вы все равно вернулись, так ведь?
— Я должен был попытаться помочь ему. Да, я вернулся после окончания моей смены, когда остальные полисмены уже ушли.
— Лучше бы вы провели это время со своей семьей.
— У меня нет здесь семьи, мистер Джекаби. И я не могу придумать лучшего времяпрепровождения, чем служба нашему городу.
— Звучит ужасно одиноко, — произнесла я. — Неужели у вас нет хоть кого-нибудь...?
— Моя жизнь... непроста, — ответил Чарли. — Мне проще жить одному.
Я хотела бы узнать побольше о стоическом полисменом, но Джекаби напирал с вопросами.
— Хендерсон был уже мертв, когда вы прибыли?
— Нет, вовсе нет. Я постучал в дверь, и он открыл. Он выглядел уставшим и держал в руках ваш камертон, но в целом был в порядке. Я не хотел его тревожить, поэтому сказал, что присматриваю за всем зданием. Он пожелал мне спокойной ночи и закрыл дверь. Я слышал, как звякнула щеколда, и щелкнул замок. Я остался в коридоре. В течение нескольких часов он был там. Я знаю это, так как слышал перезвон камертона каждую минуту или около того.
У меня очень хороший слух, сэр. Я наблюдал и прислушивался ко всему странному во всем здании. Было около полуночи, когда я услышал какой-то звук на лестнице. Звучало очень знакомо, но я никак не мог вспомнить, где мог слышать этот звук раньше. В коридоре было темно, и я старался держаться в тени, как я всегда делаю во время расследований. Скрип половиц, должно быть, выдал меня, потому как стоило мне приблизиться, звук умолк. Я помчался к лестнице, но, когда выглянул, там никого уже не было.
Я не мог покинуть третий этаж, оставив Хендерсена без охраны, поэтому вернулся на свое место в коридоре. Чем ближе я подходил, тем яснее видел его дверь. В коридоре горели светильники, а лунный свет, струящийся из окна, был еще ярче. Могу поклясться, что, подойдя ближе, услышал из его комнаты какой-то шум, похожий на удар. Так что, тихо как мышка, я прислушался у двери. Я простоял так минут пять или шесть, без движения, едва дыша, но ни единого звука не раздалось из комнаты Хендерсона. Именно тогда я понял, что что-то не так.
— Вы поняли, что что-то не так, потому что... не слышали ничего? — спросил Джекаби.
— К сожалению, ушло несколько минут, чтобы понять это, но да, сэр. Чего я не слышал, так это перезвон вашего камертона. В комнате мистера Хендерсона, как говориться, было тихо, как в могиле. Сперва я постучал, затем представился, как нас учили. Ответа не последовало, а дверь все еще была закрыта, поэтому мне пришлось, — опередив нас на несколько шагов, Чарли бросил быстрый взгляд через плечо на Джекаби, — выбить ее. Зрелище было отвратительным, детектив, а запах! Он был там, все еще в красной пижаме, только красный растекался по полу. Больше, чем в прошлый раз, гораздо больше. Окно было распахнуто, и в комнате было так холодно, что можно было увидеть, как тепло покидает тело большими облаками пара.
Я осмотрел комнату и поспешил к окну, но там уже никого не было. Правда я слышал его. Звук, словно подковы по брусчатке, но ритм шагов человека. Он двигался быстро. Так быстро, что был уже в нескольких кварталах от меня, когда с помощью эха я смог определить его направление. Слишком медленно. Медленно и поздно.
Я поискал зацепки, но вокруг не было ничего не обычного, кроме, конечно, истекающего кровью тела. Я побежал в участок на улице Мейсон и отправил курьера предупредить главного инспектора. Я прихватил с собой несколько офицеров из ночной смены, и мы вместе ждали приезда инспектора Марлоу.
Мы дошли до третьего этажа, когда его история подошла к концу. В обоих концах коридора стояли охранники. Стоило подойти к одному из них, как он уставился на нас, но, заметив Чарли, кивнул и пропустил. Тот же сильный запах металла разливался по коридору. Я заметила, что Джекаби снова прощупывает воздух, как в тот раз, когда мы шли осматривать первую жертву.
— К слову, о Марлоу, — произнес Джекаби, продолжая движения рукой, — где же он? Я думал, в этот раз он глаз не сведет с места преступления.
— Он и не сводит, — с порога квартиры донесся голос главного инспектора, который вышел встретить нас. Несмотря на свое полуночное пробуждение, Марлоу был гладко выбрит и одет в свежую отутюженную форму, как и вчера. Наручники так же позвякивали при ходьбе, а серебряные нашивки на его форме отражали лучи утреннего света.
— А, Марлоу, доброе утро! — произнес Джекаби чересчур бодро. — Выглядите хорошо.
— А вы выглядите, будто вас протащили через ад, как обычно. Довольно любезностей. У меня была короткая ночь и очень длинное утро. И меня уже давно ждут объяснения.
— Ах да, не будьте строги с младшим детективом — это не его вина. Мы просто были рядом и подумали, что было бы грубо не зайти...
— Детектив Кейн не работает за моей спиной... в этот раз, — Марлоу бросил взгляд на Чарли, от которого тот съежился, втянув шею в воротник формы.
– Он привел вас сюда по моему приказу. Он не сказал?
Инспектор отступил в сторону, приглашая нас войти в комнату 313.
Дверь была выбита, всю поверхность покрывали трещины, рама раскололась у замка. Запах здесь был сильнее, металлический и приторный, пахло монетами и испорченными фруктами. Внутри, рядом с потертой софой, лежало тело мистера Хендерсона.
У меня перехватило дыхание. Тело выглядело еще хуже, чем предыдущее, и повсюду кровь была. Темно-бордовые капли, похожие на небрежный шрам, стекли по обоям, оставив за собой темные линии. Ярко-красная пижама покойного мистера Хендерсона приобрела еще более насыщенный оттенок, а рана на груди напоминала рану Артура Брегга из соседней квартиры. Кровь заполонила комнату, ручейками обволакивая половицы и стекаясь в темные лужицы. Перед глазами все плыло, а в животе что-то екнуло, но я никак не могла отвести взгляд от этой ужасной сцены. Марлоу шагнул вперед, загораживая вид. Моргнув, я снова смогла дышать, выходя из транса.