Чтение онлайн

— Мне захотелось ударить его, — сказал мне Бонд. — Я всего лишь поведал ему правду, а он усмотрел в этом желание свалить происшедшее на мёртвую женщину… Хотя его наказ не приближаться к жёнам политиков я свято выполняю до сих пор.

— И вы покинули Штаты?

— Конечно. Случившееся так и осталось на мне несмываемым позором.

— Как вас встретил М.?

— Я ожидал, что он поймёт меня.

— А он?

— Долго набивал свою трубку, а потом стал ею пыхтеть. Сказал: «Хм, неприятно. Да, неприятно.» И пообещал разобраться. Но отчёт, прибывший вскоре из Вашингтона, был не в мою пользу. В те времена вылететь с работы было проще простого. С окончанием войны многие сотрудники разведки попали под сокращение. Даже Флеминг перевёлся в газету «Кемсли». Настала и моя очередь.

— М. так и не помог?

— Нет. Сидел только и сосал свою трубку. Была комиссия, было служебное расследование. В конце концов, меня отстранили.

— Несмотря на прошлые заслуги?

— Это уже не имело значения. Не помогло и то, что ранее меня рекомендовали к ордену Святого Михаила и Г еоргия. О том, чтобы мне его вручить, речи, конечно, уже не было.

— И что вы сказали М.?

— «Благодарю вас за содействие, сэр». М. ничего не ответил. Мы даже не пожали друг другу руки. Так что мне предстояло начинать новую жизнь.

— Вы начали её с нуля?

— Нет, у меня на счету было триста фунтов в «Глин Миллс Банке». Как-то утром, прогуливаясь в парке среди людей, я вдруг понял, что я — всего лишь один из них. Обычный человек. И что я могу жить спокойной жизнью, без пистолета под подушкой и без страха внезапно быть убитым. М. освободил меня от всего этого. Эта идея показалась мне настолько захватывающей, что я пересёк Парк-Лейн, вошёл в отель «Дорчестер» и заказал себе там бутылку «Дом Периньона». Я хотел праздновать.

Для начала я должен был найти себе работу. Я был молод, недурён собой и знал несколько языков. Кроме того, у меня не было семьи, и я никого не имел на иждивении. Я был оптимистичен, но вскоре узнал, что точно такие же данные имели и тысячи других бывших военнослужащих.

Я стал писать. Писал в разные организации. Все мои письма начинались со словами: «Уважаемый сэр! Мне хотелось бы узнать.» На каждое десятое я получил ответ. Мне предлагали работу менеджера, клерка, частного детектива. Прошло две недели. Я поздно вставал, пропускал завтрак и продолжал писать свои письма. Обедал в закусочной на Кингз-роуд, а после обеда вновь садился писать. Приближался день арендной выплаты за квартиру на Линкольн-стрит — об этом мне напомнила моя курносая квартирная хозяйка, работающая секретаршей в Министерстве обороны. Случайно я встретил своего бывшего военного коллегу, работавшего тогда начальником охраны в Харродсе* //универмаг Лондона//. По старой дружбе он предложил мне работу одним из его охранников. Это было последней каплей. Я решил плюнуть на всё и зарабатывать себе на жизнь тем, что умел, а именно — игрой в карты на деньги. Вырядившись в тёмно-синий костюм, я дождался девяти вечера и направился в клуб «Блейдз», членом которого являлся ещё со времён войны. Я нарочно прошёл мимо бара, чтобы не покупать напитки, которых просто не мог позволить себе купить, и направился прямо в игорный зал. Прежде я всегда играл ради выигрыша и никогда — ради денег, теперь же всё было по-другому. Конечно, я волновался. Я стал искать себе подходящего противника и нашёл его: пожилого миллионера по фамилии Кендрик, который обычно проигрывал. Сел напротив него и начал играть. Торопясь заработать, я делал высокие ставки и за первые полчаса умудрился спустить двести фунтов. Кендрик, конечно, возрадовался, а я запаниковал. Неожиданно я вспомнил старый трюк Эспозито — тот самый «Райфл Стэк» или подтасовку. Трюк был несложным, и подвоха вряд ли кто заметил бы, и уж точно не заметил бы его Кендрик. Однако я здорово трухнул и так сильно вспотел, что уже был готов встать из-за стола и уйти. Всё же я нашёл в себе силы и пошёл до конца. Я отыграл у Кендрика восемьдесят фунтов. Это была моя самая неудачная карточная игра, которую я когда-либо имел. Уходя из клуба, я намеревался на следующий день позвонить моему коллеге, работавшему в Харродсе, но той же ночью встретил человека, который изменил все мои планы.

— Кого же? — нетерпеливо спросил я.

— Мэддокса. Проходя мимо отеля «Ритц», я заметил знакомую фигуру с лысой головой, входящую туда через большие вращающиеся двери. Я окликнул его, и он обернулся. Я не видел его уже три года. После сдачи Франции немцам он направился в Лондон, где получил должность полковника Военной разведки, а потом большую часть войны провёл на Ближнем востоке. Мне показалось, что он обрадовался, увидев меня. Конечно, мы выпили. Выглядел он довольно успешным — дорогая блестящая обувь, хорошо сидящий на нём клетчатый костюм и французский Орден Почётного легиона. «Работаю консультантом», — пояснил он. «И кого консультируете?» — спросил я. Оказалось, что он жил в Венсене* //пригород ПарижаП и работал с французскими коммерческими предприятиями, имеющими связи с Африкой. Я спросил, если его устраивает его нынешняя жизнь. «Я когда-нибудь был похож на того, кого не устраивает жизнь?» — ответил он. Вскоре из города вернулась и его жена — красивая француженка-блондинка, с которой он был очень заботлив. Я знал, почему: она принадлежала к тому типу женщин, которые принимают мужчин и их деньги как нечто само собой разумеющееся. Когда она ушла в номер, он предложил мне поужинать. Всё прошло как в старые добрые времена и чем-то напомнило мне мой первый с ним вечер, когда он вербовал меня на работу в Секретную службу. Я рассказал ему всё: о взлётах и падениях моей карьеры, о скандале в Вашингтоне и о поведении М. Некоторое время он молчал. А потом сказал: «Джеймс, я буду с тобой откровенен. Помнишь, когда я вербовал тебя для работы в Сикрет сервис, то сказал, что однажды встав на этот путь, ты с него уже не свернёшь. Так вот, я хотел бы, чтобы ты стал работать на меня».

Следующим утром Бонд уже сидел в самолёте, готовящемся вылететь в Париж. За поездку платил Мэддокс. Из одежды Бонд захватил с собой пижамы, голубые рубашки и комплект туалетных принадлежностей. Всё это было упаковано в несколько потрёпанный чемодан из свиной кожи, с которым он уже не раз вылетал на задания. Сам же он был одет в тёмносиний костюм, чёрный шёлковый галстук и мокасины — это стало уже своего рода его гражданской униформой. В нарушение своих привычек он заказал себе холодную водку с тоником. Когда её принесли, он стал потягивать напиток, глядя в иллюминатор на видневшееся за крылом самолёта водохранилище Стайнс* IIводоём неподалёку от аэропорта ХитроуП. Интересно, что готовит ему этот маленький прохвост Мэддокс?

Прилетев на место, Бонд увидел, что в Париже мало что изменилось с тех пор, как он был здесь в последний раз — тот же прокуренный запах в аэропорту Ле Бурже, тот же грохот такси на мощёных дорогах и те же баржи, бороздящие местные реки. От Площади Италии таксист отвёз его на бульвар Сен-Жермен, высадив на углу улицы Жакоб, рядом с площадью Фюрстенберг, где Бонд когда-то проживал с Мартой де Брандт. Те же деревья во внутреннем дворике, та же коричневая парадная дверь, только уже облупленная.

Конечно, Мэддокс намеренно поселил его именно в этом месте Парижа. Он предоставил ему офис на острове Сите* //остров на Сене, рядом с площадью Фюрстенберг//, с чудесным видом на реку и на любимый ресторан Бонда «Жюль». Именно в нём Бонд и предложил Мэддоксу поесть, несмотря на то, что тот уже забронировал для них столик в ресторане «Тур дАржан».

— Ну и что мне предстоит делать? — спросил Бонд своего покровителя после того как они поели рыбные кнели, отварную говядину, абрикосовый пирог и сыр камамбер, запив всё это очень вкусным кофе и слабокислым домашним вином, а потом вышли в парк и выпили ещё и коньяку.

— Всего лишь быть моим советником, — ответил ему Мэддокс.

— И всё?

— Всё. Мне понадобится твоя помощь в обеспечении безопасности французского банковского синдиката, начальником безопасности которого я являюсь. Обещаю, что скучно тебе не будет. Срубишь немного деньжат. Ты даже сможешь обзавестись здесь богатой и красивой французской женой.

В тот яркий весенний день предложение Мэддокса выглядело весьма соблазнительным, и Бонд на него повёлся. В течение следующих четырёх лет он играл роль наёмника или солдата удачи. Обученный британской Секретной службой, фактически он стал работать на французов. Но это его заботило мало. Он уже устал от политики. Политиков он считал чем-то вроде клоунов, отличающихся друг от друга лишь степенью коррумпированности. Он просто работал. Как сказал он Мэддоксу, его работа чем-то походила на охранника в Харродсе, только была гораздо масштабнее.

По ходу этой своей деятельности ему приходилось много путешествовать — в основном по Африке. Он побывал в Марокко, пересёк Сахару, узнал Дакар — своеобразное смешение Франции и чёрной Африки. В Конакри — столице Гвинеи — он обнаружил ночной клуб, где темнокожие официантки были одеты в длинные юбки и белые парики. В Тимбукту* //город в Мали// он купил себе «жену» за пятнадцать овец. Также он путешествовал по реке Нигер и познакомился с племенами сенегальцев.

В Лондон желания ехать у него уже не было. Он заказал перекрасить свой «Бентли» и перегнать его поближе — в Париж. Сверкая серой краской, автомобиль теперь стоял в гараже рядом с его маленькой квартиркой у площади Фюрстенберг. «Прямо каюта судна, а не квартира», — говорил о ней Мэддокс, имея в виду то, что она находилась на крыше дома. Вопрос с богатой французской женой пока ещё решён не был.

В плане профессиональной деятельности Бонд вполне оправдывал свою зарплату. В Бамако* //город в Мали// он предотвратил подрыв большой плотины, недавно возведённой французами через реку Нигер. В аэропорту Алжира сорвал попытку похитить груз золота, предназначавшийся для банка Франции. В Париже занимался расследованием похищения сына одного из небедных коллег Мэддокса. Того похитили прямо из дому, и Бонд отправился на встречу с похитителями, обманув их, что несёт им выкуп. Он понимал, что в случае неудачного исхода операции ребёнка могут убить, и обвинят в этом его, однако пошёл на этот риск. Похитители скрывались в одном из многоквартирных домов в Бельфоре* //город на востоке Франции//. Бонд стал стрелять первым, попав в двух из них. Остальные сдались, и Бонд вернул мальчика домой в целости и сохранности.