Чтение онлайн

Конечно, не обошлось и без интеллектуальной подготовки. Бонд прошёл испытание одиночеством, испытание допросами, а также так называемую «камеру пытки», где опытные эксперты в течение трёх дней и трёх ночей пытались его «сломать». Его болевой порог был признан необычайно высоким, таким же был и коэффициент сопротивления.

После первого месяца обучения его перевели на проживание в Бейсингсток* //город к юго-западу от Лондона//, где он познакомился с шифрами и шифровальными машинами, системами управления, планированием и методологией. Третий, заключительный, месяц обучения он провёл в Лондоне, в отеле «Блумсбери», в ожидании прохождения бюрократической лестницы государственной службы. Некоторые ступени этой лестницы были откровенно забавны, некоторые — скучны, но Флеминг предупредил Бонда: «Госслужба — священная организация. Не стоит пытаться торопить её работу». Наконец ему было официально объявлено, что отныне он является госслужащим пятого уровня, прикреплённым к Министерству обороны, с зарплатой в тысячу семьсот фунтов в год, последующими надбавками до максимального уровня в две тысячи сто пятьдесят фунтов, а также пенсионными льготами и пособиями в случае несения воинской службы. Только после этого он получил свой собственный офис на пятом этаже штаб-квартиры в Риджентс-парке с напольным ковром, рабочим столом и личной секретаршей Уной Трублад.

Первый период его работы прошёл спокойно. М. с ним не контактировал, и Бонд почти ни с кем здесь не общался. Время от времени он видел своих коллег в коридоре, здороваясь с ними лишь лёгким кивком головы. Исключение составлял начальник штаба Билл Таннер. Это был человек, не лишённый чувства юмора и знавший тайны всего отдела. Иногда Бонд с ним обедал. У них были некоторые общие интересы, в частности, интерес к автомобилям и неприязнь к кассиру их службы — отставному капитану Королевских ВМС. С кассиром были стычки и у Флеминга, и вообще он был неприятным человеком. Флеминг описывал его, как «офисного тирана и пугало Секретной службы». Когда Бонд встречался с Таннером, оба не упускали возможности промыть ему косточки.

После смерти дяди Яна Бонд унаследовал от него пять тысяч фунтов, решив потратить их на приобретение жилья. В настоящее время он снимал квартиру на Линкольн-стрит, но считал её слишком большой для себя, поскольку она занимала два этажа. Новое жильё он подобрал себе на Кингс-роуд, найдя его достаточно удобным. Оформив арендный договор, он приступил к его обустройству. Он решил, что это будет холостяцкая квартира, поскольку специфика его службы не позволяла обзаводиться семьёй. Посоветовавшись с тётей Чармиан, он получил от неё ответ, что если у него не будет жены, то ему обязательно понадобится домработница. Она позвонит Мэй МакГрат — после смерти деда Бонда та работает у дяди Грегора, но по понятным причинам им недовольна. Так Бонд и обзавёлся и своим домом, и шотландской домработницей Мэй.

В его гостиной царила спартанская обстановка: синий диван и такого же цвета занавески, голубой ковёр на полу, настольная лампа с зелёным абажуром. Телевизора у него не было — были только картины на стенах, на тематику школы верховой езды. Кухня — длинная и узкая — была выполнена в стиле камбуза и выглядела вполне уютно. Бонд обустроил её с особой тщательностью и удовольствием. Здесь были и шкафы с элементами из нержавеющей стали, и воздушная вытяжка, и просторный холодильник с морозильной камерой, даже бар для напитков. С некоторым трудом Бонд раздобыл себе столовый сервиз синего и золотистого цветов — фирмы «Минтон». Тот понравился ему своей простотой и роскошностью. Устроив кухню, он тщательно проинструктировал Мэй о том, как ею пользоваться. «Самое главное — это завтрак, — пояснил он. — Обедать я буду в офисе; на ужин меня также не жди. Позаботься, пожалуйста, о том, чтобы в доме всегда было свежее сливочное масло «Джерси», хлеб из цельно-зерновой муки, копчёный лосось, стейк и икра».

Несмотря на то, что тётя Чармиан предупредила его о том, что Мэй — повариха так себе, всё же последняя приучилась готовить для Бонда завтрак именно такой, какой он требовал: две большие чашки кофе «Де Бри», приготовленный в кофеварке «Кемекс», земляничный джем, марочное варенье «Оксфорд» от Купера и мёд «Фортнум». Кроме того, Мэй точно соблюдала идеальное время варки яиц — три минуты и двадцать секунд.

Спальня Бонда представляла собой помещение с обоями золотистого и синего цветов, толстым ковром от Уилтона и широкой двуспальной кроватью из Харродса. На прикроватном столике лежали две посеребрённые массажные расчёски, которыми пользовался ещё его отец, а у изголовья находились фотографии его матери и Марты де Брандт.

Как-то в июле начальник штаба вызвал его к себе. «Надеюсь, в твои планы не входит соблазнить кого-нибудь на следующей неделе или позже, — сказал он. — Ты нужен М.»

Входя в приёмную своего начальника, Бонд нервничал: он не видел его со времён их ленча в «Блейдзе». Но если тогда это был всего лишь ленч, то сейчас — уже официальная встреча подчинённого с шефом. Над дверью горела красная лампочка, и Бонд вошёл.

— Поздравляю вас с успешным обучением, — сказал М.

— Благодарю вас, сэр.

— Этим утром мы с начальниками отделов обсуждали ваше назначение в отдел «00». Номер 007 пока свободен. Начиная с сегодняшнего дня, он будет вашим официальным кодовым номером.

Бонд был доволен. Однако прежде чем он успел поблагодарить своего шефа, тот уже махнул рукой.

— А теперь к делу, — сказал шеф. — Пора отрабатывать зарплату, 007. На Ямайке бывали когда-нибудь?

— Так точно, сэр. Во время войны. Наше судно как-то останавливалось в Кингстоне.

— Отлично. В последнее время мы получаем довольно странные отчёты от Гаттериджа — главы тамошней станции.

— В каком смысле странные, сэр?

М. подпёр кулаком подбородок и нахмурился. Как он мог объяснить Бонду, что проблема Гаттериджа касалась его лично? Он служил вместе с ним перед войной, и теперь был обеспокоен, что его старый друг, возможно, спивается. Как объяснить Бонду, что его первое задание может быть связано всего лишь с проверкой алкогольной зависимости Гаттериджа?

— У начальника штаба есть его отчёты за последние несколько месяцев, — сказал он. — Ознакомитесь с ними сами. Есть у меня кое-какие опасения, и я хотел бы, чтобы вы их развеяли.

Достав спички, он раскурил свою трубку. Процесс напомнил Бонду разжигание мусора в парке.

— Пожалуйста, отнеситесь к Гаттериджу с пониманием, 007, — продолжил М. — Как и к каждому из нас, к нему нужен свой подход.

После беседы с М. Бонд направился к начальнику штаба.

— Он так и сказал — подход? — спросил тот, выслушав его рассказ. — Знаешь, я бы тоже не отказался от пары неделек в тропиках, пусть даже и с таким человеком, как Гаттеридж. Но коли уж дело доверили тебе.

С тех пор, как немецкая мина-ловушка, которую он обезвреживал, взорвалась ему в лицо, он перенёс не одну хирургическую операцию по извлечению осколков, и кое-какой отдых ему, конечно, не помешал бы, особенно учитывая то, что он нёс на себе всю тяжесть работы отдела.

— А что не так с Гаттериджем? — спросил Бонд.

Таннер состроил гримасу.

— Честно говоря, я уже сыт им по горло. Запойный пьяница. Просто он был другом М., вот с ним сейчас и нянчатся. Короче, по приезду на Ямайку всё и поймёшь.

Таннер потянулся к большой папке с надписью «Станция К — секретно», взял её и передал Бонду.

— Сделай мне одолжение, — сказал он. — После того, как «ознакомишься», засунь её куда-нибудь, чтобы я её не нашёл.

В тот вечер Бонд ужинал дома. Это был один из тех редких вечеров, когда он предпочёл домашнюю стряпню ресторанной. После того как Мэй приготовила ему суп, он отпустил её в кинотеатр (там шла премьера фильма с участием Спенсера Трэйси, которого она обожала), и яичницу стал готовить себе сам. Вообще его любимыми блюдами были стейк с перцем (главный секрет стейка заключался в том, чтобы обработав сырое мясо чёрным перцем, дать ему простоять всю ночь), почки в красном вине с петрушкой, жареные колбаски, ну и, конечно же, яичница. Последнюю он готовил на медленном огне, смешивая её со сливочным маслом, а в конце добавлял и сливки.