Чтение онлайн

Отнеся поднос в гостиную, Бонд поел прямо с него — сначала омаровый суп, а потом и яичницу. Затем выпил рюмку бурбона, зажёг настольную лампу и сигарету «Морленд спешиалс», и углубился в чтение уже известной папки. Вскоре он понял, что так расстраивало начальника штаба. Весь отчёт Гаттериджа был пронизан манией преследования. Тот был озабочен проблемами ямайских профсоюзов. По его словам, в них было подозрительно много коммунистов. Не иначе как сказывалась рука Москвы — показания профсоюзных лидеров, подвергшихся давлению с целью изменения своих убеждений; переговоры, перехваченные из Г аваны; оценка денежных средств из Страны советов, предназначенных для подкупа голосов избирателей. Периодически Г аттеридж упоминал о некоей «Богине Кулл», люди которой преследовали его. До этого места всё вроде бы выглядело логичным. Но когда Бонд дошёл до того момента, как люди «Богини Кулл» выли на него по ночам, то решил, что Гаттериджа не помешало бы перевести в какую-нибудь клинику.

Однако когда он отходил ко сну (а это было уже в начале первого), то неожиданно подумал о том, что страх человека, написавшего свои отчёты там, на далёкой Ямайке, был вполне реальным. «Как бы начальник штаба не поторопился со своими выводами.» — подумал он, подошёл к своей «Беретте», проверил её, а потом упрятал запасные патроны в потайной отдел кейса. Интересно, насколько ему их хватит?

Следующим вечером он уже был на Ямайке. После холодного и упорядоченного мрака Хитроу, здесь он почувствовал первую радость тропикам. Изначально мисс Трублад забронировала для него место в «Вейсайде Инн» — роскошном американском отеле с кондиционированным воздухом, но в последний момент Бонд вспомнил о «Дурбане» — старинном и довольно приличном отеле, огромные комнаты которого всегда вызывали у него положительные эмоции. Поселившись в нём, он протелеграфировал Гаттериджу о своём прибытии. Тот появился поздно ночью. Увидев его пошатывающуюся походку, красное распухшее лицо и не первой свежести костюм, Бонд испытал сочувствие. Неужели Бонд тоже так будет выглядеть в его возрасте?

— Выпьем? — предложил Гаттеридж.

Бонд мрачно кивнул. Гаттеридж стал рассказывать ему о своих денежных проблемах, о том, что его бросила жена, и о том, что ему приходится терпеть обидные высказывания от своих коллег. Бонду стоило определённых усилий выслушивать всё это, всё же он постарался сделать это с определённой долей симпатии.

— Остров в опасности, мой друг, — сказал, наконец, Гаттеридж. — Но проблема в том, что эти идиоты из Дома правительства упорно этого не замечают. Однако я не позволю им пустить всё на самотёк. Эти профсоюзы. я уже неоднократно предупреждал М.

— Да, именно поэтому я и здесь, — ответил Бонд.

— Послушайте, — Гаттеридж заговорщицки оглядел пустой бар и подтянул стул поближе к Бонду. — Есть один кубинец — Гомес. Работал в секретной полиции Батисты*, а после двух лет, проведённых в Москве, перешёл на другую сторону. Он всем и заправляет. Тех, кто выступал против него — он убил. Близится кровопролитие. ПФулъхенсио Батиста — президент Кубы до революции 1959 года//

— А богиня Кулл?

— Вы читали мои отчёты, — слабо улыбнулся Г аттеридж. — Её появление

— его рук дело. Он использует страх и суеверия местных жителей, поэтому и связал с её именем свои кровавые деяния.

— Но кто она такая?

— По местным поверьям — чёрная вдова. Подобна самке каракурта, убивающей своего партнёра во время совокупления. Антропологи называют этот феномен «зубастая вагина», и мужская часть населения панически её боится.

— Её люди угрожали и вам?

— Да, и неоднократно. Однако Гомес не считает меня опасным противником. Есть у него проблемы поважнее.

— Какие же?

— Местные богачи. В последние дни угрозы в их адрес заметно участились.

— Погодите, Гаттеридж. Одно дело — угрожать суеверным беднякам, и совсем другое — богачам, имеющим возможность себя защитить.

Гаттеридж покачал головой.

— Не спешите с выводами. Завтра вы встретитесь с Да Силвой — он вам всё и разъяснит.

— Кто такой?

— Крупный местный торговец. Образованный человек. Оксфорд, я полагаю. Скажете ему, что вы от меня…

Да Силва оказался невысоким опрятным человеком в очках — лет сорока. Судя по фамилии — португалец. Когда Бонд ему позвонил, тот предложил ему пообедать у себя дома и заехал за ним в отель на своём голубом «Шевроле». Выехав из Кингстона, он взял дорогу к Синей Горе, и Бонд по достоинству оценил красоту острова — огромные цветущие плантации, роскошные здания на холмах и долгие просеки к далёкому горизонту.

Дом Да Силвы располагался среди цветущих каузаринов и представлял собой низкое белое строение с располагавшимися рядом с ним бассейном и ярко-зелёными газонами. Бонд был впечатлён такой роскошью. После плавания в бассейне они выпили холодный дайкири* //кубинский коктейль с ромом, лимоном и сахаром//, и Да Силва познакомил его со своей женой — грудастой блондинкой из Мэриленда. Некоторое время они сидели и болтали о наплыве на Ямайку туристов, о Нью-Йорке и Лондоне, и о некоторых своих общих знакомых.

— А кто такая богиня Кулл? — как бы между прочим спросил Бонд.

Да Силва тут же посмотрел на него испуганным взглядом. Он и Гаттеридж были совершенно разными людьми, но страх в их глазах был одним и тем же. Грудастая блондинка из Мэриленда с тревогой посмотрела на своего мужа и встала.

— Пойду, позабочусь об обеде, дорогой, — сказала она. — Прошу меня простить, джентльмены.

— Что рассказал вам Гаттеридж? — спросил Да Силва, когда его жена ушла.

— Да не особо много, — ответил Бонд и вкратце ввёл его в суть разговора.

— Сказал, что более подробную информацию я получу от вас.

— Несколько человек, работавших на меня многие годы, внезапно прекратили это делать, — ответил Да Силва. — А потом был убит один из моих прорабов. Я пытался этому противостоять, но. недавно сам получил угрозу от богини Кулл.

Бонду захотелось рассмеяться. Ладно, простые ямайские рабочие могли опасаться культа богини Кулл, но чтобы его опасался такой образованный и состоятельный человек, каким был Да Силва. Бонд намекнул ему об этом, но тот лишь покачал головой.

— Этот остров полон неожиданностей, коммандер. Я прожил на нём всю жизнь и чувствую, если что-то идёт не так как надо. Политическая ситуация здесь полностью обострилась.

За обедом все трое обсудили насущную проблему. Жена Да Силвы была категорически за отъезд с острова, но сам Да Силва ненавидел идею бросить всё, чем владел.

— Это будет выглядеть трусостью, — сказал он.

— Это будет выглядеть разумно, — ответила она. — Мы сможем начать новое дело в Англии или в Штатах, а здесь почти наверняка погибнем.

— А в какой форме была угроза? — спросил Бонд.

Да Силва протянул ему конверт с кингстонским почтовым штемпелем, внутри которого находилось письмо, написанное красными чернилами: «Её преподобное величество трижды ужасная богиня Кулл ждёт вас в своих священных покоях в пятницу восемнадцатого, в полночь. Адрес — Тарлетон-стрит, 307. Приходите один, не то пожалеете. Богиня Кулл жаждет вас». Подписи не было, был только один непристойный рисунок зубастого влагалища.

— Очаровательно, — отреагировал Бонд. — А где это — Тарлетон-стрит?