Чтение онлайн

— Что ты выглядишь... немного измотанной. Милой, конечно, но измотанной, — Света положила руку мне на плечо. — И что тебе нужна перезагрузка. Поэтому я все организовала!

Организовала. От этого слова у меня похолодело внутри.

— Что ты организовала, Свет?

— Кино! — выпалила она, сияя, как дирижабль, выполнивший сложный маневр. — Сегодня вечером. Новый фильм того режиссера, который тебе нравится. Романтическая драма, но не приторная! Я купила два билета!

Облегчение, сладкое и короткое, сменилось новой волной подозрений.

— Два билета. И... с кем я иду? С тобой?

— Со мной? Нет, что ты! — Света сделала глаза еще круглее. — Мне же с Камилем на выставку и йогу! Я тебяспасаю, помнишь? Поэтому я попросила Максима сводить тебя.

В воздухе повисла тишина. Даже Камиль оторвался от изучения билета и уставился на Свету с тем же выражением, с каким, вероятно, смотрел на изобретение динамита: «Гениально. И чудовищно».

— Ты...попросилаМаксима? — я прошептала. — Свести меня в кино? Как... как будто мы первоклассники, а ты — наша общая подруга-сводница?

— Ну да! — Света, похоже, совершенно не чувствовала накала атмосферы. — Он же симпатичный! И серьезный! И он проявил к тебе участие! В отличие от некоторых, — она снова кивнула в сторону Камиля, — кто только и делает, что портит твою жизнь и треплет нервы. Максим тебя на твердую землю вернет!

Я закрыла глаза. Мне хотелось завыть. Или засмеяться. Или спрятаться обратно в постель и не вылезать оттуда до следующего тысячелетия.

— Он согласился? — спросил Камиль с неподдельным, почти клиническим интересом. Его взгляд скользнул с моего пылающего лица на сияющее лицо Светы. — Страж порядка добровольно принял миссию по реабилитации хозяйки через механизм коллективного просмотра движущихся картинок? Интригующе. Надеюсь, он понимает, что это может быть расценено как выход за рамки служебных обязанностей.

— Конечно, согласился! — Света выпалила. — Сначала, правда, долго молчал в трубку. Потом спросил: «Это та самая гражданка Исаева, у которой в шкафу джинн живет?» Я сказала: «Да, но она очень милая!» А потом он сказал: «Хорошо. Только пусть джинн не приходит». — Она закончила свою речь и посмотрела на нас ожидающе, будто только что объявила о плане по спасению мира.

Камиль фыркнул, но в его фырканье прозвучала тень уважения.

— Разумная предосторожность. Последний раз, когда я оказался в темном помещении с массой людей, это был храм во время мистерий Дионисия. Закончилось... впечатляюще. И влажно.

Я игнорировала его. Мой мозг лихорадочно перерабатывал информацию. Максим. Кино. Свидание? Не свидание? Свидание, организованное моей подругой из лучших побуждений, с участковым, который видел, как я прятала джинна в шкафу, и которому пришлось стоять в паркетном желе. Это был либо самый неловкий сценарий в истории, либо странный шанс на что-то нормальное.

Ой, да ладно тебе Варька! Он же тебе еще тогда понравился! Интересно, а он хорошо целуется?

Так! Стоп!

— Он... сам позвонит? — неуверенно спросила я.

— Да нет, зачем! Все уже решено! — Света всучила мне один из ярких листков. Это был билет на сеанс в семь вечера. — Он встретит тебя у кинотеатра в шесть пятьдесят. И постарайся не упоминать о сверхъестественном. Хотя, — она задумалась, — может, это и будет ваша особая тема для разговоров. Трагедия сближает!

С этими словами она схватила за руку все еще размышляющего Камиля.

— Ну, мы пошли! Гречку оставим тебе на пробу, Варь! Не кисни тут одна! А ты, — она ткнула пальцем в Камиля, — готовься к катарсису через искусство и позу «собаки мордой вниз»!

И они ушли. Камиль, бросивший на меня на прощанье взгляд, полный немого отчаяния и любопытства («Интересно, сколько продержится человеческая психика на динамической йоге?»), и Света, тащившая его за собой, как яркий буксир.

Дверь закрылась. В квартире воцарилась странная, звенящая тишина опустевшего цирка после представления. На столе дымилась чашка Камиля с неопознанной субстанцией, пахла пророщенная гречка из корзины, а в моей руке был билет в кино. На свидание, которое мне устроили.

Я медленно опустилась на стул. Похоже, моя «спасенная» от джинна жизнь обещала быть не менее насыщенной событиями. Только теперь в роли источника хаоса выступала не сверхъестественная сущность, а лучшая подруга с обостренным чувством прекрасного и тягой к социальной инженерии.

И знаете что? Впервые за этот месяц мне стало по-настоящему интересно, чем же закончится этот день.

В пять часов вечера моя спальня напоминала филиал поля боя. На кровати высилась гора из того, что теоретически могло сойти за «наряд для первого (возможного!) свидания с участковым. Практически же это была просто куча тряпок.

Я вертелась перед зеркалом в очередном платье — темно-синем, простом, но с открытыми плечами. Вроде и элегантно, и не слишком вызывающе. Или слишком? А может, джинсы? Нет, джинсы — это слишком по-дружески. А мы же не друзья? Мы практически незнакомцы, которые пережили общий сюрреалистический опыт. Это сближает? Или, наоборот, обязывает держаться подальше?

— Так, стоп, — приказала я своему отражению. — Сначала прическа.

Я распустила волосы и схватила щипцы для завивки. Локоны всегда были беспроигрышным вариантом. Романтично, но не навязчиво.

Через десять минут борьбы с раскаленным металлом и собственными прядями я поняла, что ошиблась. Локоны вышли какие-то... слишком. С правой стороны они завились в тугую пружинку, с левой в легкую волну, а сзади и вовсе торчали неопределенным художественным беспорядком, достойным абстракционистов.

— Ну зачем, а? — простонала я, глядя на результат. — Зачем я решила сегодня что-то менять? Надо было просто сделать гладкий хвост, и дело с концом!

Я замотала головой, пытаясь пригладить непокорные кудри, но они лишь взлохматились еще сильнее. Ладно. Пучок. Точно. Строгий, элегантный пучок спасет ситуацию. Я собрала волосы в хвост, начала их скручивать, прикидывая, куда заткнуть выбившуюся прядь...

— И чего это ты суетишься, хозяйка?

Я вздрогнула и едва не выронила шпильки изо рта. В дверях спальни, облокотившись плечом о косяк, стоял Камиль. Он что, уже вернулся с «культурной программы», устроенной Светой? И, судя по его лицу, пережил если не катарсис, то как минимум несколько глубоких душевных потрясений. Но сейчас на его физиономии читалось привычное, вселенское превосходство пополам с неподдельным любопытством. Он выглядел так, будто наблюдал за брачным танцем редких, но крайне забавных птиц.