Чтение онлайн

Женщины всегда будут заискивать перед ним, фантазировать о нем, мечтать о том, чтобы стать той, кого он заставит почувствовать себя особенной.

К тому же, мы с Джио очень разные. Несмотря на то, что мы из одного города, я больше похожа на застенчивую девушку. И могу быть немного причудливой, неуклюжей и иногда неловкой. В то время как он обаятелен, уверен в себе и кокетлив.

Как носки и сандалии, рождественский ужин и приталенные джинсы, горошек и полоска — мы явно не совпадаем. Как пицца и пирог, мы совсем не подходим друг другу. Боюсь, у нас ничего не получится. Это просто рождественское увлечение. Как пряничный домик, оно не может длиться вечно. Верно?

Долгий вздох вырывается из его груди. Он кладет ладонь мне на поясницу и целует в лоб, словно испытывая облегчение от того, что я все еще здесь.

— Куда бы мне пойти? — спрашиваю я, заканчивая свою мысль вслух. Но скорее для себя, чем для него. Куда я пойду? Что буду делать? Говорят, что мир — это твоя устрица, но при этом забывают упомянуть о том, какая острая раковина и какая мерзкая слизь внутри — вот что я чувствую, когда думаю об огромном промежутке времени после Нового года.

— А? — спрашивает он, находясь в неведенье о моем слишком задумчивом, слишком анализирующем, гиперсознательном мозге.

— О, я просто думала о том, где я могу оказаться, если не в Хоук-Ридж-Холлоу.

— Ты хочешь уехать?

— Я ищу работу по своей специальности по всей стране. У меня было онлайн-собеседование с компанией из Огайо. Как бы то ни было, моя проблема с жизненной ситуацией переходит в горячую стадию. Или холодную, в зависимости от того, как об этом думать. Мне бы не хотелось оказаться бездомной на улицах Хоук-Ридж-Холлоу. — Я вздрагиваю. — Я могла бы остаться у Фрэнки, но у нее и так полный дом.

Новость о ребенке: новорожденного пока нет.

Джио надолго замирает, а затем, похоже, выныривает из глубокой задумчивости, когда на его телефон приходит сообщение. Он проверяет его, что-то набирает, затем из его груди вырывается еще один долгий выдох.

— Ты ведь не уедешь, правда? — спрашивает он через некоторое время.

— Таков был план.

— А что, если я скажу, что это плохая идея?

— Что плохого в том, чтобы сделать карьеру и жить самостоятельно?

— Если так рассуждать, то ничего. — Его голос низкий, хриплый.

Мы прилаживаем последнюю панель к дому, во время чего его телефон звонит еще несколько раз.

— Довольно много сообщений. Наверное, ты очень востребован.

Он фыркает.

— Так и было. Теперь я здесь, работаю в пиццерии моей семьи.

Я не могу понять, тоскует он или испытывает облегчение.

— Разве это плохо?

Джио поднимает на меня взгляд, как будто что-то вспоминая.

— Определенно нет.

Бабочки в моем животе трепещут при воспоминании о поцелуе, в надежде на то, что может означать его комментарий, и желании броситься в его объятия и исчезнуть в «снежной буре».

Так Фрэнки называет сеанс поцелуя с мужем. Она никогда не может быть слишком осторожной рядом со своими не по годам развитыми детьми.

Мы с Джио проводим большую часть дня, украшая пряничный домик глазурью, мармеладом, мятными леденцами. Несколько раз пришлось сбегать в «Мама и леденцы» за добавкой шоколада — для нас, а не для домика. Мерили и Томми снабдили нас всеми сладостями для украшения.

К тому времени, когда начинается обеденный ажиотаж, мы оба перепачканы королевской глазурью, но пряничный дом в неоколониальном стиле, с силуэтами двух кошек в окнах, впечатляет, если не сказать больше.

Джио обнимает меня за плечи, пока мы стоим и любуемся домиком, напоминая мне о том вечере, когда он приготовил мне пиццу, а я заполняла формы для Бруно.

На этот раз, вместо того чтобы отстраниться от него, я откидываюсь назад, позволяя ему держать меня. Если отношения — это дом, то прочен ли наш фундамент? А как насчет каркаса? Конструктивные элементы? Может ли крыша сохранить нас сухими и защитить от настоящих бурь?

У меня болят плечи. Может быть, самая тяжелая работа и была на Джио, но я занималась тонкой настройкой и проработкой сложных деталей. Словно почувствовав это, он массирует мне плечи.

И вот я нахожусь под угрозой полного обморока.

Томми врывается в дверь и таращит глаза.

— Ого!

Мы с Джио задерживаем дыхание, ожидая его реакции.

Взгляд Томми переходит на ладони Джио, разминающие мои плечи. Я ожидаю, что старший брат отругает младшего. Но вместо этого его лицо светлеет.

— Это… потрясающе. Точно на первое место.

— Считаешь, что это достойная работа? — спрашивает Джио своего брата.

— Я думаю, что это идеальный дом. Вы могли бы вместе построить настоящий.

— Твой брат — фотограф, в конце концов. У него свое видение декораций. Я помогла их воплотить, — говорю я.

— А Джой — архитектор. Она спроектировала конструкцию и проработала мельчайшие детали. Мои большие руки слишком неуклюжие.

Томми потирает руки.

— Молодцы. Вы отличная команда. К сожалению, ты мне нужен за стойкой. У нас там настоящий хаос с заказами пиццы и пирогов, потому что люди не хотят готовить ужин в преддверии Рождества. К тому же, у нас неожиданный гость или даже трое.

Я слышу перешептывания о возвращении Пауло.

Еще через несколько часов мы с Джио опускаемся на стулья за пустым столом. Столовая зона пуста. Мусорные баки полны. На табличке написано «закрыто», но впереди еще много работы.

— Плюс в том, что завтра у нас выходной, — бормочет Джио.

— Вот только надо представить пряничный домик. Ты знаешь, что существует целый мир конкурсного изготовления имбирных пряников?

— Ты, наверное, искала в интернете то же самое, что и я.

Мы оба смеемся.

— А какие там правила? — спрашиваю я. — Нужно ли нам делать что-то особенное?

Джио обращается к листу, который дала нам Мерили.

— К счастью, это благотворительная акция, так что ничего серьезного. Но мы получаем два абонемента на весь день на горнолыжный курорт Хоук-Ридж-Холлоу, а также вход на различные мероприятия Зимнего фестиваля.

В тот год, когда Расти сделал Фрэнки предложение, они проводили благотворительную акцию под названием «Санта на коньках». Я помню, как она рассказывала мне эту историю. На самом деле, именно Джио отвез ее на это мероприятие, практически пиная и крича.