Чтение онлайн

Я заполняю типичную налоговую декларацию при приеме на работу, когда комнату наполняет пикантный аромат. Чувствую чеснок, орегано, базилик и маринару. Мой желудок сжимается от голода. Надеюсь, в мамином доме найдется, чем перекусить.

Свет в магазине тускнеет, и я смотрю на бланк, который нужно подписать и поставить дату.

Вдруг появляется Джио, держа в одной руке сковороду с пиццей, а в другой — пару тарелок.

— Ваш заказ готов. — Он ставит все на стол и зажигает три свечи на столе.

— Я ничего не заказывала. Помнишь, мне нельзя…

— Специально приготовленная пицца на безглютеновой основе с артишоками. — Он гордо ухмыляется.

Я медленно моргаю, глядя на пиццу в центре стола.

— Ты приготовил мне безглютеновую пиццу?

— С первой попытки. Ну, вернее с третьей. Я сделал несколько попыток, прежде чем добился правильного баланса между упругим тестом и хрустящей корочкой. И еще, не волнуйся, я готовил его на специально отведенной поверхности и в духовке, которой Мерили никогда не пользуется. Она не дровяная, но если тебе понравится, мы можем поработать над этим.

— Джио… — начинаю я, внезапно не находя слов от того, насколько это заботливо, но также и потому, что у меня слюнки текут при мысли о том, что снова смогу есть пиццу.

— Давай, попробуй. — Он опускается на стул напротив меня.

Наши колени соприкасаются под столом, отчего у меня желудок сжимается — и не потому, что я умираю с голоду.

— Тебе не нужно было проходить через все эти трудности.

— Это было несложно. — Он кладет по куску на мою тарелку и на свою. — Будем надеяться, что это съедобно.

Я впиваюсь зубами в кусок пиццы, жую и решаю, что это потрясающе. Затем мой взгляд переключается на Джио.

— Где ты был всю мою жизнь?

У Джио перехватывает горло, потом он прочищает его.

— Тебе нравится?

В ответ я вскакиваю со стула и обнимаю его.

Время замедляется, когда парень обхватывает меня руками, прижимая к своей твердой груди. Потом я понимаю, что натворила, и пытаюсь освободиться, но он не спешит отпускать меня. Как будто вместо того чтобы испугаться моей демонстрации энтузиазма и привязанности из-за куска пиццы, Джио приветствует и даже хочет продлить объятия.

По крайней мере, я так себе говорю.

Потом встречаюсь с его ярко-голубыми глазами и на мгновение теряюсь. Меня манит то, что могло бы быть, если бы я была выше, красивее, и больше в его вкусе.

В третий раз за сегодняшний день появляется Нико, начинает что-то говорить, затем замолкает.

— Не бери в голову. Я знал, что это произойдет.

Мы отстраняемся друг от друга.

Я разглаживаю рубашку.

— Что? Что ты знал, что произойдет?

Джио прикладывает ладонь ко рту и кричит:

— Ничего не происходит. Ты не видел ничего такого, о чем нужно было бы сообщить Фрэнки или Томми.

Мы обмениваемся взглядами, которые усиливают момент.

Нико ворчит и исчезает на кухне.

Затем мы оба начинаем смеяться, как будто у нас есть общий секрет и мы вместе попадем в неприятности. И не останавливаемся, пока у меня не начинают болеть бока.

— Спасибо за это, — говорю я, переводя дыхание и садясь обратно, потому что не собираюсь позволить пицце остыть.

Веки Джио тяжелеют, затем он смахивает крошку с моей щеки, которая мгновенно вспыхивает.

— Невозможность есть глютен — это нечто непостижимое, как по мне.

Но я слышу, что настоящая проблема — это невозможность поцеловать друг друга прямо сейчас. Отбросив эту мысль, я спрашиваю:

— Как тебе удалось сделать такую идеальную безглютеновую основу?

Он вздыхает и улыбается.

— Я провел некоторые исследования и разработки.

— Для меня?

В ответ он улыбается застенчивой улыбкой — совсем другое выражение лица, чем у обычного Джованни Косты. Затем откусив кусочек, говорит:

— Неплохо. Не то же самое, что настоящее. Но близко. Такими темпами я могу стать полупрофессиональным пиццамейкером. Хотя за это звание мне придется побороться с Томми.

— Этот корж на вкус просто потрясающий. Совсем не похоже на то, что я пробовала в разных пиццериях. Это восхитительно. Спасибо.

Джио откидывается на спинку стула и заводит руку мне за спину, пока я заполняю вторую форму. Не могу игнорировать его присутствие. Это восхитительно отвлекает.

Затем он теребит висячие серьги-тросточки, которые я сегодня надела. Жар поднимается по моей шее.

— Мило, — говорит он.

Я поднимаю брови.

— Да, для двенадцатилетней. Мама подарила их мне. — Как только произношу эти слова, я жалею о них, потому что серьги мне нравятся, и они были удивительно заботливым и праздничным подарком от моей мамы.

— Мне они нравятся.

— Ха-ха. Спасибо. Завтра я надену жемчуг, чтобы немного повыситься в классе. — Женщины, к которым он привык, носят роскошные бренды, элегантные и дорогие.

В отличие от меня, у которой гардероб «сборная солянка» — несколько базовых вещей, много подержанной профессиональной одежды и множество с распродаж в универмагах.

Его лицо вытягивается.

— Ага. Завтра, когда придешь на работу, я хочу видеть тебя в жемчугах, с волосами, завязанными во французский узел, в платье от «Дольче и Габбана» и с духами «Коко Шанель». Номер девятнадцать, если быть точным. Полный макияж и ни больше, ни меньше.

Бабочки внутри не трепещут. Они замирают при этой мысли, потому что я не модная. Если эти серьги-трости и говорят что-то обо мне, так это то, что я — полная противоположность стильной модели.

— Серьезно?

— Ни в коем случае. Я бы предпочел, чтобы тебе было удобно. Работа здесь требует много времени на ногах.

Я не могу понять, шутит он или нет. Несомненно, Джованни Коста нравятся те женщины, которых он фотографирует: высокие, стройные, утонченные.

Пытаюсь закончить заполнять последнюю форму, но теряюсь, перечитывая одну и ту же строчку несколько раз, не в силах понять ее смысл, пытаясь забыть наклон его губ, расположение его руки и его близость. Я откидываюсь на спинку стула.