Чтение онлайн

Но первые месяцы президентства Кеннеди были отмечены не только изменениями в политике и стиле руководства. Прежде всего, они стали триумфом вкуса и изысканности. Впервые со времени Теодора Рузвельта семья президента привлекла всеобщий интерес. При этом в отличие от грузного Теодора Рузвельта, красивый и элегантный Кеннеди был обаятелен, прекрасно говорил и обладал, по словам его друга Бена Брэдли, «особым благородством» манер. Он компенсировал природную сдержанность блестящим остроумием с элементами самоиронии. На официальном обеде во Франции в 1961 году он начал свою речь с того, что представился присутствующим: «Я человек, который сопровождает Жаклин Кеннеди в ее поездке в Париж» [176].

Сама первая леди поразила мир своей красотой, нарядами, образованностью и аристократичными манерами. В Париже она общалась с деятелями культуры и науки на безукоризненном французском языке. В Вашингтоне изменила интерьер Белого дома и потом, в начале 1962 года, провела телевизионную экскурсию, которая, несмотря на особенности ее тихого, с придыханием, голоса, собрала у телевизоров огромную аудиторию. В Белом доме Жаклин часто принимала гостей, среди которых, кроме дипломатов и политиков, всегда были известные деятели культуры. Ее платья и кулинарные рецепты служили предметом для подражания, а о нередких приступах уныния, вызванных чрезмерными требованиями к первой леди, публика не знала. Между тем Жаклин довольно много времени проводила вдали от Белого дома (и от мужа) в поместье в Мидлбурге, штат Вирджиния, где с удовольствием ездила верхом [177].

Принадлежащее Роберту Кеннеди поместье Хикори-Хилл в Маклине, штат Вирджиния, стало еще одним центром притяжения, хотя и значительно менее упорядоченным. Бобби приглашал специалистов для обсуждения методов ведения партизанских войн и стратегий ядерного вооружения, а по дому носились его многочисленные дети и огромные собаки. В летние дни толпы тех, кого называли друзьями, и среди которых можно было увидеть политиков, дипломатов, журналистов, писателей, актеров, певцов и либеральных бизнесменов, выходили на просторную лужайку перед домом и собирались вокруг бассейна. Часто кого-то из гостей сталкивали в воду. «Это было очень смешно, так как идеально отражало некоторые буйные аспекты „Новых рубежей“, — писал Шлезингер. (Он испытал совершенно иные эмоции, когда его самого столкнули в бассейн на другой вечеринке у кого-то из клана Кеннеди» [178].)

Остальные представители клана Кеннеди также были заметными фигурами светской хроники, за исключением снискавшего себе дурную славу и теперь державшегося в тени Джо. (В конце 1961 года он перенес тяжелый инсульт, и остаток своих дней провел в инвалидном кресле.) Но братья и сестры президента привлекали всеобщее внимание. Тед, младший в семье, метил на освободившееся после Джека место сенатора от штата Массачусетс и готовился к выборам 1962 года. Сестры тоже были на виду, выйдя замуж за известных людей. Мужем Пэт был актер Питер Лоуфорд. Муж Юнис, Сарджент Шрайвер, стал первым директором Корпуса мира. Джин была замужем за Стивеном Смитом, который взял на себя управление немалыми финансами семьи. Шутки эстрадных комиков и телезвезд о необыкновенных размерах и амбициях клана Кеннеди не только не вредили его популярности, но вызывали еще большее любопытство и восторг публики.

Сам президент держался более замкнуто, чем другие члены семьи, частично из-за своего характера и состояния здоровья, но также потому, что пребывание в Белом доме предполагало отстраненность от светской жизни. Тем не менее, в первые месяцы президентства он восхищал публику, прежде всего своими великолепными пресс-конференциями. Эйзенхауэр, скучный и скованный оратор, встречался с представителями прессы в тесной комнате для заседаний в здании Исполнительного управления президента США рядом с Белым домом. Кеннеди перенес пресс-конференции в просторный актовый зал Государственного департамента, где можно было установить телекамеры и где помещалось большее число корреспондентов. Он умел дать исчерпывающий ответ на те вопросы, на которые хотел ответить, но еще лучше ему удавалось ловко увильнуть от тех, на которые он отвечать не намеревался. Отвечал он, как правило, быстро, остроумно и порой красноречиво, отчасти благодаря четкости и изяществу мышления, а отчасти огромной подготовительной работе его команды [179].

Оптимизм, надежда на лучшее, дух веселья и энергия «Новых рубежей» были особенно важны для Кеннеди в первые месяцы его пребывания у власти, потому что в целом первый год президентства не был отмечен особыми достижениями.

В инаугурационной речи часто упоминалась Холодная война. Но в своем первом Докладе о положении в стране 30 января Кеннеди сосредоточил внимание на экономике, которая только начинала восстанавливаться после семимесячной рецессии — которой, по словам президента, «предшествовали три с половиной года застоя, семь лет замедленного экономического роста и девять лет снижения доходов». Кеннеди, который почти не упоминал бедность и безработицу во время избирательной кампании да, собственно, и на протяжении всей своей политической карьеры, теперь говорил о «тех, у кого нет работы» и «тех, кто живет без надежды». Он перечислял другие проблемы: чрезмерные правительственные расходы, не отвечающая потребностям общества система образования, детская преступность и отсутствие гарантированной медицинской помощи престарелым. Обосновывая необходимость бороться с этими негативными явлениями, он ссылался на тревожные сообщения о том, что по темпам экономического роста США отставали от Советского Союза [180].

Но в течение первых двух лет президентства грандиозные программы Кеннеди по внутренней политике реализовывались чрезвычайно медленно. Сначала он возлагал вину за неэффективность своей деятельности на комитет по регламенту Палаты представителей, принимающий решения, какие законопроекты ставить на обсуждение. Несмотря на демократическое большинство в Палате представителей, в комитет входили в основном консерваторы (республиканцы и демократы из южных штатов). Они не предлагали на голосование законопроекты, которые их не устраивали — к таким относились и законодательные инициативы президента. Вопреки рекомендациям лидеров Палаты представителей, Кеннеди решил перестроить комитет так, чтобы большинство составили либералы. Он предложил увеличить число членов комитета с тем, чтобы новые члены создали либеральное большинство. Президент использовал все рычаги давления на демократов в Палате представителей, и сумел выиграть битву, хотя и с очень незначительным перевесом (217 голосов против 212) [181].

Победа практически ничего не дала. Хотя номинально в Палате представителей демократов было на 89 человек больше, чем республиканцев, реальное большинство при голосовании составляла коалиция тех самых республиканцев и демократов-южан, которые упорно блокировали либеральные законопроекты в комитете по регламенту. То, что победа Кеннеди на президентских выборах 1960 года была такой неубедительной (большинство членов Конгресса от Демократической партии победили с гораздо более впечатляющими результатами голосования), не давало ему выигрыша в силе. Ему приходилось самому сражаться с консервативной коалицией. Но в сражениях он был не силен. Под давлением консерваторов-финансистов он сдался и согласился на сбалансированный бюджет, что практически исключило возможность стимулирования экономики, как за счет повышения государственных расходов, так и путем снижения налогов. Только в 1963 году он выступил с предложением использовать снижение налогов в качестве стимулятора экономики, и только в 1964 году, уже после его гибели, Конгресс поддержал законопроект. К этому времени экономика уже была на значительном подъеме. Другие программы — дополнительного финансирования системы школьного образования, медицинского страхования для людей преклонного возраста, создания стипендиальных фондов в высших учебных заведениях, учреждения министерства жилищного строительства и городского развития, и многие другие — так и не были реализованы. Несмотря на растущее движение в защиту гражданских прав афроамериканцев, Кеннеди полагал, что оно еще не получило достаточной общественной поддержки и потому даже не предлагал соответствующий законопроект Конгрессу. Ему удалось поднять минимальную заработную плату и укрепить систему социального обеспечения, а также внести некоторые изменения в организацию образования. Но это были весьма скромные успехи, а в целом первый год президентства стал годом крушения многих замыслов [182].

Кеннеди пытался компенсировать неудачи своих законодательных инициатив президентскими указами (достаточно распространенная тактика президентов, сталкивающихся с упорным противодействием Конгресса). Всего в первый год таких указов было шестьдесят девять, и некоторые из них оказались весьма действенными, в то время как другие имели в основном символическое значение. Таким стало создание первой в истории страны Президентской комиссии по защите прав женщин. Как правило, указы широко не оглашались, хотя многие из них имели значимые последствия. Позже именно президентские указы играли важную роль в осторожных попытках Кеннеди продвигать реформы в области гражданских прав.

Вполне ожидаемо, особое значение Кеннеди придавал международным инициативам. «Внешняя политика — это единственный значительный круг проблем, которым должен заниматься президент, — сказал он в частной беседе с Никсоном, и последний с ним согласился. — Ведь всем, в сущности, наплевать, будет ли минимальная часовая оплата 1 доллар 15 центов или 1 доллар 25 центов» [183]. Среди международных инициатив, которые осуществлялись по указу президента, было создание снискавшего большую популярность Корпуса мира. Эта организация посылала молодых людей в отсталые страны для борьбы с бедностью и бесправием. «Для решения гигантских задач по обеспечению экономического развития срочно требуются квалифицированные кадры, — говорил Кеннеди. — Это должна быть „организация, набирающая и готовящая американских волонтеров, которая затем отправляет их за рубеж работать с людьми разных национальностей“». Президент также выступил с предложением создать программу помощи странам Латинской Америки. Он предложил назвать ее «Союз ради прогресса» и так описал ее назначение: «Грандиозное совместное усилие, беспрецедентное по масштабам и благородству цели, призванное удовлетворить потребности людей в жилье, работе, земле, здравоохранении и школьном образовании» [184]. Латиноамериканцы, однако, встретили дерзновенные намерения президента со скептицизмом, усматривая в них еще одну попытку изолировать Кастро и другие режимы левого толка [185].

Во время встреч с Эйзенхауэром незадолго до инаугурации Кеннеди впервые услышал о планах свержения коммунистического правительства Фиделя Кастро на Кубе. Ни для кого не было секретом, что Куба создавала для США проблемы не только геополитического, но также и коммерческого характера. «Судьба огромных потенциальных капиталовложений в экономику Латинской Америки сейчас напрямую зависит от того, сможем ли мы справиться с ситуацией на Кубе», — сказал в разговоре с Кеннеди министр финансов в администрации Эйзенхауэра Роберт Андерсон [186].