Чтение онлайн

В августе 1977 года в подвальном клубе, который посещали лондонские панки, известие о смерти Элвиса Пресли было встречено с откровенным злорадством. Ветераны поп–музыки относились к ним с гораздо большей снисходительностью. Рой Орбисон, например, видел в них «группу новых людей, пытающихся играть свою музыку, как когда–то делали и мы». Для Джорджа это была «полная чушь. Послушайте ранние записи Beatles —они наивны и тривиальны, но несут в себе гораздо больший смысл, чем панк, разрушительный и агрессивный». Наступление эпохи панк–рока совпало с его — хотя и не окончательным — прощанием с поп–музыкой.

Видимых причин для этого как будто не было — «Thirty Three And A Third», вышедший к Рождеству 1976 года, стал золотым спустя несколько недель. Основные продажи приходились на США. Хотя дома он тоже довольно быстро вошел в чарты альбомов, у него было такое впечатление, что в Англии он не вызвал особого интереса.

Свидетельством надвигавшегося творческого банкротства явилось то, что «Thirty Three And A Third» содержал больше песен из бэк–каталога, чем «Extra Texture». Помимо «Woman Don't You Cry For Me» 1969 года и «Beautiful Girl», посвященной новой «постоянной спутнице» Оливии Ариас, на которой он собирался жениться сразу после оформления развода с Патти, он откопал еще более раннюю «See Yourself». Более сильной вещью была «True Love», первая кавер–версия сольной песни Харрисона, выпущенная в виде сингла, — но только в Британии Sex Pistols.С учетом того, что противоположный фланг доминировавшего в те дни движения никогда полностью не исчезал, ее адаптация для траурного дуэта Грэйс Келли и Бинга Кросби — с органным вступлением, приглушенным фанковым басом и измененной последовательностью аккордов — послужила саундтреком к комическому клипу, снятому Эриком Айдлом, в котором воссоздается атмосфера эпохи Эдуардов с исполнителем в канотье и с фальшивыми закрученными усами.

«Crackerbox Palace», еще один сингл с «Thirty Three And A Third», также провалился в Соединенном Королевстве (хотя в Штатах он разошелся большим тиражом, чем «This Song»). Песня посвящена щеголю Лорду Бакли. Джордж дал ей название — название чикагского дома Бакли — после встречи с менеджером Лорда, Джорджем Грейфом в январе 1976 года на съезде конвенции музыкальных издателей MIDEM во Франции. На предшествовавшем «Thirty Three And A Third» треке Харрисон благодарил бога «за то, что он дал нам Смоуки Робинсон», таким образом еще раз засвидетельствовав почтение по отношению к ней, что он уже сделал в «Ooh Baby You Know I Love You» с «Dark Horse». Вслед за Джорджем и другие поп–звезды начнут отдавать дань влиянию своих предшественников, стараясь укрепить тем самым собственные позиции. В том же году Брюс Спрингстин вставил в одну из своих песен строчку: «Рой Орбисон поет для одиноких», в то время как сам Орбисон посвятил свою «Hound Dog Man» отошедшему в иной мир Пресли. И это была лишь верхушка айсберга.

Джон Ситизен не мог понять, одному ли и тому же кумиру Джордж посвятил «Dear One» и «Pure Smokey». В заявлении для прессы, однако, было указано, что в «Dear One» восхваляется Йогананда. Джордж сочинил ее на гитаре, настроенной на открытый аккорд, в результате чего звучание получилось скорее кельтским, чем индийским. Изменив привычке, он сделал самую смелую аранжировку — и самую замечательную песню на «Thirty Three And A Third».

Как и «Dear One», «It's What You Value» — с риффом из «All Right Now — была сочинена во время отдыха на Виргинских островах, и у тех, кто не знал источник происхождения ее текста, она вызывала удивление. Поскольку в те дни гораздо меньше людей жаждали проникнуть в глубинный смысл его песен, они дождались объяснения в газетной статье, будто бы содержащиеся в ней автомобильные аллюзии имеют отношение к «Mercedes 450 SL», который Джим Келтнер получил вместо денег в качестве платы за участие в туре 1974 года. Завершавшая альбом «Learning To Love You» была не столь пропитана эзоповой образностью. Очередной религиозный памфлет, эта песня трактует о безоговорочной духовной любви, «цель которой — любить всех одинаково».

История ее появления такова. Джордж получил заказ написать песню от Херба Алперта — в А&М, — который время от времени практиковался в вокале. То, что получившаяся в результате «Learning To Love» оказалась вальбоме Харрисона, а не Алперта, не являлось главной причиной разлада между «Dark Horse» и руководством ее материнской компании. Этот разлад привел к тому, что «Thirty Three And A Third» был выпущен не на А&М, а на более могущественной «Warner Brothers». Хотя в январе 1976 года Джордж был наконец волен сам подписать контракт с «Dark Horse», это ничего не меняло в плане сравнительно низкой платежеспособности других исполнителей лейбла. Джордж обвинял дистрибьютерскую систему А&М в неэффективности, в то время как Алперт и его партнер Мосс, вложившие в «Dark Horse» почти 3 миллиона долларов, стремились любыми способами компенсировать эти затраты, даже ценой потери бывшего члена Beatles,тем более что его лучшие времена остались в прошлом.

Ожидавшиеся в июле 1976 года мастер–записи были готовы только тремя месяцами позже. Симптомом ухудшения отношений между исполнителем и корпорацией стало сначала негодующее письмо от Мосса, за которым последовал судебный иск на восьмизначную сумму за «недоставку продукта». В уже хорошо знакомой ему обстановке судебного заседания — на сей раз в Лос–Анджелесе — Джордж, объясняя причины невыполнения обязательств, сказал чистую правду, что большую часть лета он испытывал проблемы с желудочно–кишечным трактом и у него поначалу диагностировали пищевое отравление. Когда его кожа пожелтела, врачи пришли к заключению, что это гепатит, лечение которого требует длительного пребывания в больнице и абсолютного воздержания от употребления алкоголя. «Мне нужно было заболеть гепатитом, чтобы бросить пить». Он называл его «хиппи–тит». Когда в 1970 году я сам слег с гепатитом, меня навестил чиновник из Департамента здравоохранения, дабы удостовериться, не наркоман ли я, заразившийся через грязный шприц. В конечном итоге Джордж разорвал отношения с А&М, и «Thirty Three And A Third» достался «Warner Brothers». Поскольку новый контракт предусматривал внесудебную выплату компанией «Warners Brothers» компенсации за «Dark Horse» компании А&М, он заявил, что очень рад такому обороту дела. Дабы продемонстрировать свой энтузиазм, Джордж дал интервью, записанное для трансляции по радио, — рекламный ход, к которому весьма благосклонно относился его новый лейбл, — и съездил в тур по пяти городам США в компании Гэри Райта, также перешедшего от А&М к «Warner Brothers» и игравшего на клавишных в «Thirty Three And A Third».

Теперь в большей степени, чем когда–либо, было недостаточно просто послать копию альбома в «Rolling Stone», его нужно было заводить на крышах домов, не обращая внимания на тех, кто все еще настаивал на том, что между роком — который способны оценить только утонченные умы — и вульгарной поп–музыкой существует непреодолимая пропасть. Терпеливо попыхивая сигаретой «Gitane», Джордж передал копию альбома представителям средств массовой информации, предварительно разъяснив им наиболее туманные места в текстах, оправдав свою позицию в споре с «Bright Tunes», в тысячный раз рассказав старую, старую историю Beatlesи подразнив некоторых любопытных лукавыми намеками на возможность воссоединения. Когда он оправился от болезни — благодаря травам, прописанным ему одним калифорнийским врачом, — худоба и бледность сделали его похожим на Дэйва Дэйвиса, самого младшего из Kinks, адлинные по плечи волосы были расчесаны на прямой пробор. Не могло быть никаких сомнений — парень был готов к великим свершениям.

В самом деле, он задумал отправиться в мировой тур летом 1977 года и пообещал охватить Японию и Европу, «потому что они постоянно требуют этого». Когда же рекламная кампания достигла Европы, его решимость сильно поубавилась. Он не хотел «подвергать себя риску». Нет, у него не было желания дать даже одно выступление примерно того же масштаба, что и концерты в пользу беженцев из Бангладеш, поскольку на нем отсутствовала бы тесная связь с публикой. Менее тяжелым испытанием был концерт в Гамбурге, куда Джордж прилетел из своего дома в Сан–Фернандо. Он был посвящен юбилейной годовщине «Star–Club», и в нем принимали участие Тони Шеридан, Клифф Беннетт и PJ Proby.Этот эпизод пробудил в Джордже давно забытое отвращение к вспышкам осветительных ламп, скрипу авторучек по бумаге для автографов и воплям (может быть, ироничным, а может быть, и нет). В Лос–Анджелесе к нему пристала мужеподобная женщина, пытавшаяся затащить его в ближайший диско–бар. В Бостоне открывшиеся двери лифта явили его взору ухмылявшегося парня с безумными глазами и челкой а–ля Beatles.«Я играю на гитаре в группе», — пролопотал он. Джордж, подавив приступ раздражения, дружелюбно произнес: «Продолжай дальше, приятель!», в то время как испуганный агент по рекламе из «Warner Brothers» оттаскивал его в сторону. Он наверняка потерял фэна.

Столь же неожиданной, как и эпизод в лифте, была встреча в манчестерском телецентре с бывшим премьер–министром Эдвардом Хитом. Главной акцией британской части рекламной кампании «Thirty Three And A Third» стало участие в «прогрессивной» поп–программе «The Grey Old Whistle Test» на Би–би–си 2 30 ноября.

За десять дней до этого в шоу «Saturday Night Live» канала NBC в Нью–Йорке появилось его предварительно записанное выступление с Полом Саймоном. Ответив на шутливые вопросы аудитории в студии, Джордж исполнил «Dark Horse» при тусклом синем свете. Вышедший из тени Пол Саймон спел с ним «Here Comes The Sun», а затем свою «Homeward Bound», причем его временному партнеру потребовался листок с текстом. Оправдав ожидания публики, они отвели душу, исполнив «Bye Bye Love», «Rock Island Line» и «That's All Right», которые в свое время входили в репертуар и Quarry Men,и Тот And Jerry —группы, в которой играл Саймон до образования дуэта Simon And Garfunkel.

Когда продюсер шоу Лорн Майклс предложил 3000 долларов за то, что Beatlesвоссоединятся перед его камерами, Джордж парировал его шутку просьбой заплатить ему четверть этого гонорара. По иронии судьбы в следующем месяце всем четверым бывшим Beatlesслучилось одновременно оказаться в Нью–Йорке. Чиви Чейз, ведущий «Saturday Night Live» и приятель Эрика Айдла пригласил их принять участие в своей программе, и, к его немалому изумлению, они приняли приглашение. К сожалению (а может, к счастью), водитель Леннона привез его в другую студию, испортив тем самым встречу, которая могла бы стать их последней совместной шуткой.

Более серьезными стимулами были призыв ООН от имени вьетнамских «людей в лодках» и предложение одного американца, сулившего 50 миллионов долларов за одно выступление Beatles.Призывы звучали даже на виниле. Так, People —снова американцы — записали песню «Come Back Beatles» («Вернитесь, Beatles»). Сольные произведения каждого из четверых не производили такого магического впечатления. «Да, — признавал Джордж, — Beatlesпредставляли собой нечто большее, чем четыре отдельные личности, в отличие, скажем, от Be Gees.Они выпускают хорошие пластинки, но в них нет того, что было в Beatles».