Чтение онлайн

— Говорят, даже если её обезглавят, её тело, привыкшее к боли, ещё сутки будет буйствовать и убивать своих врагов, — с внутренним ужасом отзывалась о медоеде возростная кошечка.

— Эй, Лёх, прячь добро, пока бабы с ума не посходили. — Закончив с медоедом, усмехнувшись, кинул колко в мою сторону Добрыня. Я оглянулся, только взглянул на кошек, как те резко, словно говорилось не о них, отвернули головы. Вот блять, озабоченные, лучше бы за врагом следили, вдруг тот чего удумал. Заметив моё недовольство, то, как я полотенцем прикрыл своё хозяйство, в улыбке демонической, зубастой, чуть ли не от уха до уха, медоед вновь захихикала. Мне точно пиздец…

— Добрыня, я пойду? — Спросил я. В окружении всех этих воительниц, вооружённых, словно только с похода, ощущался жутчайший дискомфорт. Тут все на взводе, дерганные, ещё и таращатся на меня так.

— Да, Лёш, спасибо, я вопросы все решу и подойду к тебе, есть пара… — дед как-то по недоброму запнулся, — пара дел, которые нужно обговорить.

Бля, ещё после вчерашнего толком не отдохнул, а тут эта… белохвостая, когтистая, ещё и «дела». Какие ко мне могут быть дела кроме как… О боже, ладно, даже думать не хочу, а то не дай бог встанет, тогда вся жизнь окончательно по пизде пойдёт. И фраза: «жизнь по пизде», далеко не метафорическая.

— Эй, красавчик, — говорит Медоед, когда мы поровнялись. Тупо игнорю, иду дальше, местным такое нравится. — Я видела, как ты на меня смотрел, зови, если что. Днём и ночью зови, я опытная, опытнее всех их, у меня трое было! — доносится уверенное из-за спины, а после — неуместное, — Кетти, вы тоже видели? Видели, да, как он оценивающе смотрел? Я точно ему нравлюсь. Мой тигр… хотя нет, тигр слабый. О, точно, ты лев, я буду ждать тебя, лев! Ммм, какие плечи… ещё и корень есть, лизала бы с утра до ночи и…

Мысленно удалось отключить голос Рабнир в голове. Насладиться пением птиц, жужжанием ручья, шумом хрустящих под ногами веток. Очередная извращенка, блять.

По возвращению в деревню, а оно было недолгим (Добрыня поблизости построил свой Пионерский лагерь и даже провёл к нему удобную дорожку), попадаю на свой любимый пляж. Сегодня сервис вокруг меня в разы улучшился по сравнению с позавчера и тем более до этого. Пробитый кокос с пластиковой трубочкой, бананы, еда от свежей рыбы и до жареного мяса непонятного происхождения. Видимо, кто-то из наших баб пал под давлением племени Кетти, рассказал всё, что знает о нашем мире, передал жадным до мужчин кошкам стратегические данные, а те, используя власть и ресурсный аппарат, взялись за дело со всей серьёзностью. Не исключено, что моя сегодняшняя ночь с дочерью вождя тоже оставила во всем этом свой след.

Заебись быть звездой, в центре внимания, всеми желанным, всеми любимым. Находясь среди кошек, тех, кто обожал и желал меня каждую минуту своей жизни, я наконец-то начал это принимать. Приятное чувство, в нём легко потеряться, забыться. К хорошему быстро привыкаешь, а ведь во всей этой райской пелене, стене из удовольствий, есть и другая сторона. Не особо приятная, тяжёлая: ведь всё, что на моём столе, кто-то добыл, приготовил, принёс. Почему-то, рассуждая об этом и распивая необычный сок кокоса, я вспомнил именно о тёте Вере. Нашем вечно позитивном, готовом к действиям, рабочем человечке. Все сейчас трудятся, жопы рвут, как бы пошло это ни звучало, а ты… Алексей… ебырь-террорист, сидишь как царь во дворце, да кокосы попиваешь. Совести нет! — в уме кричу на себя, заставляя двигаться. Да, я всю жизнь о подобном мечтал, и во снах, самых сладких, подобное даже представить не мог, а попав, испытываю стыд. Не потому, что гендерное значение сменилось, а потому что я тот, кто я есть, и бездействую тогда, когда могу помочь нуждающимся, своим. Жить для себя здорово, да только дурак я, потому что с другими блага свои разделить хочется.

Для начала решил заняться пляжем, теми, кто больше других ебал мозги взрослым, создавал проблемы, то есть детьми. Одной игры мало. Мелкие, беспризорные, вредоносные засранки, везде стремились сунуть своё жало. Одна-две помогали взрослым, а пять-семь уничтожали сделанное, выводили из себя наших девочек и, при этом, умудрялись бесить ещё своих. Дети, они везде одинаковы, любознательные, активные и выносливые. И именно выносливость, как черта, помогающая выносить мозги, должна быть вычеркнута, необходимо как-то их утомить.

Мимо пронеслась толпа мелких девчат, кто-то больно ущипнул меня за зад. Сопровождающие кричали, одна даже в догонку кинулась, обещая выпороть.

Хе-хе, не могу я злиться на малых, тем более когда сам в их возрасте по хуже себя вёл. То по гаражам тягался, то по стройкам, то… боже помилуй, колпачки с иномарок воровал. Время дебильное, тогда старшаки нас обманывали, обещали золотые горы, а я, пиздюк необразованный, на учёт едва не загремел. Спасибо маме, её трудам, слезам и тому, что не захуярила меня дома ремнем, а просто покричала. Дурак малолетний, ведь всё имел, лучше бы и дальше в компе задротил, так нет — самостоятельности захотелось. Исключительно моя ошибка, по сей день стыдно.

Нужно чем-то занять малышню.

По возвращению в деревню, «скрытую в кустах», я попросил стражниц встретиться с нашими женщинами «офисным планктоном». Их образование оставалось нашей сильной стороной. Кто-то наверняка шарит в физике, кто-то в химии, математики. Та же самая геометрия, умение высчитывать кубатуру, площади, неебенный баф к созданию, возвышению и построению целого государства. Хоть без моего влияния девочек не ценят, запугивают, гоняют, знания нашего мира, наука, познанная без магии и причуд, есть не что иное, как путь к успеху, новым открытиям и победам. Именно наука: сначала физика, потом химия — откроют нам путь к пороху, затем двигателю, что когда-нибудь приведет кошачью современность к второму будущему, промышленной революции и прочему.

Получив желаемое разрешение, я чувствовал себя как никогда оптимистично. Верил: вот-вот, заживём! Я верил в нас всех, а зря…

Говоря с Марией, прося о поиске подходящих кандидатов на роль учителей, в её глазах я видел полное отсутствие интереса к теме. Ту же реакцию ощутил и у местных жительниц, когда пригласил обсудить с кошками обучение их детей. Обе стороны не желали помогать друг другу. Наши бабы из-за капризности, кошки из-за стереотипов:

— Умная сука — проблема в семье, — закатив глаза отзывалась о моей мысли очередная взрослая Кетти. По их словам, от таких «чересчур умных» постоянно приходили идеи сделать что-либо при помощи других. Мелкие кошки, только постигавшие мир, в котором появились, стремились использовать полученные блага, силу, скорость для личного роста. Когда их матери, закоренелые охотницы, только и могли что охотиться, да пытаться воспитывать непутёвое поколение, ожидая момента, когда их потеснят с постов главных в семье. Конфликт поколений могла прервать лишь вождь своим указом, да только зачем ей это делать. Когда племя сытое, накормленное, отдаёт барщину, налоги, а мужики принадлежат и трахаются исключительно по её указке, смысла лезть в аппарат, который работает, у неё нет.

Мои первые начинания по созданию школы потерпели фиаско. Поэтому решил прибегнуть к младшему из козырей — попросить помочь деда. Через письмецо на коре дерева, выведенное угольком из потухшего костра, исключительно по-русски прошу помощи, отправляю гонца и получаю ответ:

«Херня. Я чуть задержусь, а ты держи ПАРУС по ветру. В твоём ЧЛЕНЕ — наша победа…» — и смайлик в виде рожицы. Интересно, когда это пенсия стала использовать в общении смайлики?

Мысленно собравшись, сказав Добрыне «спасибо», на пляже я принимаюсь за активную общественную деятельность, агитацию. Не ту, когда одни политики требуют ебашить других, а другую, когда… ну когда просят делать правильные вещи. По моей логике, с моих слов, все эти мелкие пиздаболки, ехидные недошкольницы, слонялись рядом с нами, создавая исключительно проблемы. Они не понимали моей мысли, желания собрать всех детей в одном месте, заставить всех делать, учить одно и то же. Когда я говорил о «стандартизации» детских телодвижений, кошки посмеиваясь мурчали о важности «личностной» и не схожести с конкурентками. Избавиться от назойливых детей было счастьем, да только Кетти хотели это сделать так, чтобы без давления, без их участия и лишнего геморроя. В то время как будущие учительницы, и так натерпевшиеся от детишек, вызывали у молодого поколения лишь неприязнь. Без шансов на хуй…

В общем, на небольшом вечернем собрании царил гомон, шум, непослушание. Наши бабы кривили лица, кошки постарше говорили с подругами о чём-то своём, дети смеялись, дрались и вещали о своём. Меня, того кто мог заинтересовать лишь членом, совсем никто не слушал.

— Тихо! — Когда я уже собирался покинуть трибуну, рявкнул кто-то за моей спиной. — Вы смеете смеяться над посланником богов? — Голос поднявшейся на импровизированную трибуну (поваленный ствол пальмы) звучал грозно, угрожающе. Все, включая детей, тут же заткнулись. Вот и первый урок для меня. Желая заставить подчиняться, используй религию, говори о том, чего нет, и делай это так, словно оно уже много раз было. Спасибо, Ахерон…