Чтение онлайн

Кошка, выпустив когти, со свойственной ей страстью в голосе заявляет:

— Однажды в битве, когда надо мной, сильной, воинственной Кетти, повисла сама смерть. Тогда-то я и поняла, что значит важность подготовки, учения. Ведь именно вовремя изученная «физи-икки» спасла меня от голода. Хиим-ма-ака подсказала как укрепить своё тело, а били… огка наука о враге указала на слабые места противника и то, откуда он может напасть. Ахерон, что пришла на помощь, речью пронзительной, громкой, внезапно запнулась, запуталась, хотела, видимо, что-то сказать умное о науках, но сама забыла, как их произносила. Ахерон, встретившись с вниманием и недопониманием своих соплеменниц, с детскими изумлёнными лицами, закашлялась, несвязные слова посыпались из её рта, выставляя воительницу не в лучшем свете. Надо помочь.

— Мы те, кто ближе других к богу, слушайтесь нас, — воспользовавшись моментом, когда взрослые кошечки заняты размышлением над словами Ахерон, вставил свои пять копеек. Наши девки, что до этого сдерживались, лишь бы не ржать с Ахерон, прятали лица под майками, длинными волосами. Кобылы блять, ради них стараются, а они ржали чуть не в голосину! Ох, лучше бы моё ебало оставалось закрытым.

Вопросы о богах, о природе, об оружии полетели в мою сторону. Мелкие кошечки нашли интересующую их тему, словесно набросились на меня, требуя сотен ответов одновременно. Вся мелочь пузатая поползла поближе к стволу пальмы. Приглядывая за детьми и удерживая самых маленьких подальше от углей костров и факелов, приходит на выручку Мария с девочками. Я рассказываю полнейшую хуйню, сказки о богах античности, которых старательно приплетаю к этому миру и самим Кетти. Чем больше я вру, приукрашиваю, преувеличиваю масштабы битв, используя персонажей из аниме, тем внимательнее и тише слушают меня детишки. В то же время, когда Ахерон, используя мой рассказ, присела возле подруг и начала что-то им нашептывать. Взрослые Кетти наконец-то начали думать. Они глядели на меня, на своих детей, на то, как за их чадом внимательно и осторожно приглядывают волейболистки. Пусть старших они и недолюбливали, но несмышленых малышей, так и жаждущих влезть в неприятности с огнём, контролировать могли и контролировали. Заботясь с лаской, нежностью, с которой даже сами Кетти не подходили к своим детям.

Я понял, всё понял, вот оно! Для школы ещё рано, а значит, начнём с чего-то попроще.

— Девчата, не хотите учить? Хорошо, тогда давайте растить. Предлагаю построить садик! — обращаюсь к соотечественницам.

Девочки переглянулись. Кто-то отказался сразу, но большинство остались с лицами неопределёнными. У них и так обязанностей хватает, зачем ещё новые хлопоты?

— Ахерон, — обратился я к кошке, — мы готовы смотреть за вашими малышами, если нянечек освободят от работы, будут кормить, идёт?

Лица наших девочек стали в разы более заинтересованными, они также уставились на воительниц Кетти.

— Идёт, — тут же поддержала меня Ахерон, оскалилась, готовясь выдать колкость, — за свою ползучую сучку плачу рыбной головой в день.

Кошки поглядели на Ахерон и рассмеялись.

— Хорошо. — Отозвалась Катя. — Я пригляжу за ней.

Кошки стихли. Они не ожидали, что за эту смешную цену хоть кто-то согласится.

— Тогда и за моей, дам плавники и хвост…

— А я потроха и… и рёбра ещё!

— У меня двойня, могу дать фруктами!

Публика оживилась. Даже кошечки возраста среднего, те, что были назначены следить за своими сёстрами, приняли участие в торгах. Еды у местных хватало, а Катя, внезапно, из рабыни, исполнявшей тысячи самых разных, порой неприятных прихотей, превратилась в нянечку с двенадцатью мелкими спиногрызами и окладом в две целых рыбы с корзиной самых разных фруктов.

На утро следующего дня.

Не заплечо, не за руку, и даже не за ногу, а за половинку задницы дергает меня, будит одна из стражниц. Солнце лишь на половинку показалось из-за моря. Высунув голову из-под одеяла, ощутил приятную утреннюю прохладу. Тут же захотелось опять зарыться в теплый плед, уткнуться носом в мягкую подушку, сделанную из обрывков простыней и напиханных в неё вещей. Эх…

— Вставайте, нужно вставать… — Ещё сильней, с явным интересом и наслаждением впилась пальцами в мой зад Кетти. Блять, и вправду, нужно вставать, пока у меня с утра пораньше тоже на кого-то не встал.

Приодевшись, как всегда под конвоем, отправляюсь справлять нужду. Затем следовал завтрак. Всё просто: вчерашние остатки жареной птицы, пара варёных мелких яиц, переданных через кошек тётей Верой, и, конечно же, кокосы. Вчера я чутка переборщил с ними, потому обошёлся простой водой. Завтрак был очень плотным и сытным, с горкой; осилить его не смог, потому на радость стражницам шатра оставил птичьи потроха, жопку и всё то, что не ел по причине брезгливости.

Сегодняшнее утро должно положить начало социализации местного населения и интеграции в их жизнь нашего. Со взрослыми кошками поладить сложно, значит, возьмёмся за детей. Что любят все детки? Игры, сказки, внимание и тёплое к себе отношение. Кате нужно помочь, нужно дать то, что на подсознательном уровне заставит малышню слушаться. На данный момент, пока мы все друг другу чужие, этим чем-то мог и являлся я. Безотцовщина, дети из неполноценных семей, такие как я, имеют тягу к противоположному полу. Как-то мне доводилось видеть программу по телевизору, мол, в таких, неполноценных семьях частенько ребёнок сам того не подозревая получает скрытую душевную травму, а с ней нездоровое тяготение и интерес к полу, вниманием которого в детстве он обделён. Так девочек, росших без отца, тянуло к сильным, самостоятельным дяденькам, способным не только защитить, но и обеспечить тем, чего не дала мать. В то же время парней без матери… Бля, ну тут сомневаюсь. Ведь всем же нравятся милфы, самостоятельные, умные. Утверждение наверняка спорное, имеет множество исключений. От себя я мог с уверенностью сказать, что тот же Добрыня, одним своим чудесным исцелением, а после и парой разговоров, стал мне реально как батя.

В общем, поместив себя в детский сад временно, я намеревался помочь Кате с контролем детей, с налаживанием некой системы поощрений, благодаря которой в дальнейшем удастся снизить урон от детской непоседливости. Катюша, что поднялась в разы раньше, уже во всю трудилась, создавая некое подобие загона для животных.

Катюша на песке выстелила листья, в пластиковую тарелку от раздельного обеда накидала подобранных у костра угольков, и даже светлый кусок фюзюляжа дотянула, на которых уже было что-то нарисовано черным угольком. Такая вот своеобразная школьная доска. Катя отнеслась со всей серьезностью к своей задаче, а я… Словесно поддержал, помог пометить область будущего «класса» красным шнурком, распущенным с какой-то шмотки. Всё утро мы с Катей украшали садик: живые цветочки, бантики на столбиках и лианах, пластиковые стаканчики с землёй, в которых сейчас пусто, но в планах Кати целый ботанический сад, наука и развитие сельского хозяйства. Длинноногая спортсменка всеми силами старалась избегать темы «сложного сегодня», рассказывая о «светлом и сказочном» завтра.

Когда солнце на треть от своего размера поднялось над морем, с мамкиных плечей на землю обетованную к нам снизошли первые ребятишки. Рюшечки на оградке, рисунки на куске самолёта особого интереса у ползучих демонов не вызвали. А вот палки интересной формы, притянутые мной и брошенные неподалёку…

— Лёша, ты чем думал? Они же поранятся! — Кинулась к детишкам воспитательница Катя.

И чем они поранятся? Это же просто палка в форме меча с гардой в виде двух сучков по бокам. Как по мне, идеальная игрушка, ну, для мальчика. Едва красотка нагнулась, свесив груди, прикрытые бикини, и попыталась дотронуться до деревяшки, отнять, как та, кто едва умеет ползать, зашипела и показала зубы. Детская ручка, словно зная что в ней, берет палку за рукоять, выставляет по направлению лица Кати. Воинственность, знания об оружии, как его использовать, всё это они впитывали вместе с молоком матери.

— Лёш… а они что, фехтуют? — Глядя на две ползущие по земле, не умеющие даже стоять и разговаривать фигуры, растерянно спросила Катя. Держась за концы палок, детишки начинают ими размахивать, издавать очень знакомые мне звуки.

— По ходу… — Подобрав с земли такой же дупчик, подсаживаюсь к самой бойкой, пухленькой, выставляю вперёд и принимаю правила её игры. Сначала девчушка растерялась, поглядела на одну из моих стражниц, словно разрешения спрашивала. Бойкие Кетти, стоявшие у входа в класс, усмехнулись, отвернулись, и малая, заливаясь смехом от радости, на трёх лапах поползла на меня в атаку. Ревнуя и завидуя, за пухлячкой ко мне движется вторая.

— Ладно, я поняла, значит, по-хорошему не выйдет. — Встала у той на пути Катя, а после, опустившись на колени, выставила так же прутик. — Только через мой труп! — В шутку сказала она, и мелкая не стала ждать одобрения взрослых, со всей силы едва не хлыстанула Катюху по рукам. Я видел удивление «наставницы», видел, как изогнулась от соприкосновения её палка. Попади малая по ней, и нежные ручки Кати окрасились бы в красный, а потом и синий. Слова «Через мой труп» малышка восприняла буквально.