Чтение онлайн

— Эй, Агтулх! — послышался голос Маугли, а вернее, девчонки, что попыталась копировать его способность перемещаться по лианам, и, недолетев до нас метров тридцать, сорвавшись вместе с куском лианы, ебнулась в кустах. Крикливая, с белым мехом по телу, явилась с заходом… — Агтулх, я пришла за тобой! — С торчащей в руке веткой, что насквозь пробила мягкие ткани, машет мне здоровой ручкой Медоед. Очуметь, на сколько же сильная у неё толерантность к боли.

По заветам Добрыни, этой ночью я был обещан ей. То была жертва во благо Кетти и «Всего дальнейшего мира». Так говорил дед, и кто я такой, чтобы спорить с заключениями Бати. Меня частично всё устраивало. Я ж не кустарный Рембо, а простой, обычный Ростовский Мактрахер с ирландскими корнями. Естественно это шутка, попытка успокоить себя в условиях, когда, любая, даже самая молоденькая кошечка, едва достигая пубертата, очень хочет твоего внимания.

— Агтулх, я так спешила к вам! — Как только она выбралась из кустов, кровавых ран на теле её прибавилось, блять, что с тобой… — Понимая, что ни одна из аниме-принцесс, вайфу, не смогла бы проигнорировать рану своего героя-избранника, исполняя роль клишированной самки нашего мира, кидаюсь на встречу Медоеду.

— О боже, храбрая Рабнир, как же вы получили эти раны? — Бегу к ней с наигранной заботой, криком требую у кошек принести всё необходимое для обработки ран. Мария, в наших непринуждённых беседах, многому меня научила: системе обработки ран, тому, какие местные зверодевочки лекарства используют и как накладывают. Нам же нужно было хоть как-то оправдать наши беседы, потому маломальские знания в «исцелении» я приобрёл.

— Горячую воду, прижигающую смесь, быстр! — Командую я кошкам, а после, переведя взгляд на глупую Рабнир, опешившую от моей заботы, спрашиваю: — что случилось? Неужели какое-то ужасное чудовище посмело напасть на вас, воительница Рабнир?

— А? Ну… нет, палка, куст, э-э-э, хе-хе… — Рабнир глядит на лица замерших вокруг нас молодых кошек. Она же не могла признаться при них, что лиана её тупо оборвалась и при падении руку ей пробила обычная ветка. — А впрочем, да! То был жуткий зверь, уже мёртвый э-э-э… корч!

Боже, вьебалась о пень, кто в это поверит.

— Ужас, захвачтеская магия! — Воскликнула одна из молодых кошечек.

— Кошмар, я принесу горячую воду! — Вторила ей вторая из молодух.

«Ох, ебать, ну и дуры…» — прикладывая мокрую тряпку к ране Медоеда, думал про себя я.

«Ну, и как дальше ты будешь меня жалеть?» — строя из себя умирающего лебедя, корчилась в муках Рабнир, при этом одной из своих сильных ручек, словно цепью, держа меня за руку. Блэт…

Для начала, как любой нормальный человек, помог с обработкой ран, жидкостью, что предоставили, причём нашей, спиртованной, через салфетку обтирая кровь у открытой раны, там где стрела по-прежнему торчала насквозь. «Сука, это же ебучий спирт, это… это больно, так какого хера!» — когда я коснулся Рабнир в области раны, та охнула, с целительницы Кетти перевела на меня свой звериный, ужасающий взгляд. Её золотые глаза светились ярче, чем описанный их цветом драгоценный металл, а лицо сияло от экстаза, наслаждения и… радости?

— Да… о боги, как же больно, сделай ещё больнее! — Тянется ко мне обеими руками Медоед, и, Кетти, посчитав, что у Медоеда окончательно слетела кукуха, обхватывают её шестером, придавливают к земле. Кетти женщины, мясистые, взрослые, одна падает ей на правую руку, одна на левую, одна на правую ногу, вторая на левую, и ещё одна садится на живот, шестая дёргает. Прутик словно нож сквозь масло выходит из раны. Медоед даже не заметив этого спрашивает:

— Рана очень серьёзная, эта штука во мне доставляет столько боли… Но если ты поцелуешь меня, утешишь, я наверняка не почувствую! — Глядя в мои глаза своими круглыми, полными надежды и веры золотыми глазами, с тоном умирающего, прошептала Рабнир.

— Какая штука? — Спросил я, указав пальцем на руку.

Медоед сдержанно, словно испытывая боль, зажмурила глаза, на сторону руки повернула голову, томно вздохнув, произнесла: «А разве ты не видишь?» — после чего открыла глаза и удивилась сама. Там ничего не было, и поверх её белого, выступившего меха уже наложили повязку.

— Но… а… я… э… хе-хе. — Рабнир в замешательстве, она заикается, ищет возможность выкрутиться, скинуть с себя все те прошлые стезания. — А точно маг…

Я падаю на спелые, подтянутые груди Медоеда, просовывая руки между сильных лопаток и песком, обнимаю. Я же принц, белый герой. Да блять, для неё я ебучий «фан-сервис»! И не могу просто так бросить ту, кто на меня так рассчитывает.

— О Рабнир, что за жуткий зверь мог так тебя покалечить… — Сначала крепко обнимаю, затем целую в лоб.

— А… э… ну… Агтулх, я… Всё хо…

— Ничего не говори! — Пальцем ткнув её в рот, как в самых комичных мылодрамах, прижимаюсь к ней ещё раз, только сильнее. — Ты ранена, ты должна экономить силы и выжить, чтобы после мы, ты и я, как… как семья, могли отомстить всем тем, кто встанет на нашем пути!

Тут я переборщил. На мгновение, мне даже показалось, что сердце Медоеда остановилось, забыв как биться. С этим чувством всё вокруг, как будто с остановкой времени замерло. Я думал, что это мой личный глюк, некое замешательство, помутнение разума, но тут, игнорируя время, Рабнир приподнялась с кровати, спокойно поднимая прилегающих к ней Кетти, высвободила руку и тоже обняла меня.

— Знаю, ты не способен противостоять моей силе, сейчас ты как игрушка…

Вот сука… а я ведь всё чувствовал, просто замер, всё так же обнимал её, хотя другие вокруг нас реально застыли. Остановилось их дыхание, движения, и лишь мы с Рабнир могли хоть что-то делать, хотя казалось, она даже и не подозревает о моём иммунитете к её магии. Стараясь сохранять спокойствие, повиснув над ней после громких слов, я замер, продолжая глядеть в её золотые глаза.

— Как же ты красив… — Коснулась моей щеки когтем Рабнир. — Когда мы столкнулись с Кетти, я слишком поздно поняла, что уже в ловушке. Тогда, возможно как и сейчас, будучи раненной, мне следовало активировать навык, снести голову твоему отцу, а после умереть самой, но…

Рабнир, взяв меня за щёки, подтягивает к себе, губы в губы, награждает лёгким и в то же время слегка навязчивым поцелуем с попыткой проникнуть языком в мой рот. Она бойкая, и хоть я пытался сохранить спокойствие, мол, тоже застыл во времени, но, когда в мой рот вторгся её язычок, сдержаться не смог. Слишком долго она всё делала и думала, со вздохом я ответил лёгким движением головы вперёд. Прикусил её язычок, лбом ткнулся в лоб, после чего, охнув, Медоед выскочила из своего навыка, остановки времени.

— Держи её, держи! — Начали вязать её Кетти.

— Ты, ты что… всё чувствовал, слышал? — Глядя мне в глаза с красными, не свойственными ей щеками, словно извращенку застали на месте преступления, спрашивает Медоед.

— Рабнир, что-то происходит… — На потеху кошкам и самой Медоеду, руки опускаю свои на пах, отвожу взгляд в сторону и, зная чего добиваюсь, для увеличения эффекта приподнимаю свои бёдра вверх.

— А ну-ка! — Откинула в сторону мои руки дежурная Ахерон. — Ах бля… ужас…

От изречений Рабнир, нашей телесной близости и двухдневного воздержания, наступает естественная реакция. Ахерон поднимает резинку шортов, а там, стояк, ждет ту, кто ему обещана этим вечером. Медоед тоже видит, она в восторге. Сильнейшая из воительниц племени Чав-чав, теперь, один из твоих секретов мне известен. Более того, я вижу, что моё тело становится твоей слабостью. Стоит ли мне и дальше над тобой издеваться, стараться держать на дистанции, или же есть реальный шанс сделать тебя другом? Может, на это и рассчитывает Добрыня. Всё же она действительно уникальна, сильна. Даже сдерживаясь во время задержки времени, я видел, как она с максимальной осторожностью двигала руками, лишь бы не выдать себя. Наверняка те шестеро, сдерживавшие её, для Медоеда не тяжелее песчинки на накаченном, слегка загорелом животике Медоеда.