Чтение онлайн

Спустя полчаса детский сад напоминал тренировочный лагерь для жестоких, рычащих, готовых в любой момент укусить человекоподобных кошек. Бантики, рюшечки, украшения и тем более одежда призирались детьми, а те, кто отваживался одеть, истекая потом, стремились как можно скорее обнажиться. Их тела выделяли слишком много жара, а если учесть стремительно меняющуюся погоду, палящее солнце, что заставляло обливаться потом даже в тени, вопросы к стилю «одежды» отпадали сами собой. Она им просто мешает, ведь они очень чувствительны к собственному запаху и аромату тех, кто их окружал.

В обед, когда тётя Вера принесла жареные рыбные котлетки, малышня во всю глумилась над мокрой Катей. Сжимая носики одной рукой, они хохотали, указывая пальцем другой руки в сторону девушки. Бегая, приглядывая за тем, чтобы никто никуда не уполз, наставница блистала каплями пота на спортивном теле. В свете прорезавших тень солнечных лучей, игнорируя детский смех, добросовестно трудилась. А ведь малышни становилось всё больше и больше. Не только те, кого принесли родители, но и девчонки постарше, лет этак десяти-двенадцати, кучно собирались вокруг меня. Их нагота смущала, стремление сблизиться, поговорить, и вовсе, вынуждало отстраниться, яж не педофил какой-то, и пофиг что преследовали меня именно они. В то время как я бегал, пытался отлипнуть от самых настойчивых, Катя с радостью использовала любое предложения более взрослых кошечек помочь, направляя на собственные нужды.

Так мы дожили до обеда.

Готовка тёти Веры, котлетки с жареной рыбкой, бататом, оказались невероятно вкусными. На столько, что даже местные, лучшие повара, стремившиеся угодить мне, даже близко не стояли. Там было всё, включая солёность, соль… О том, что уточил порцию одной из воспитанниц, для числа коих заранее всё готовилось по договорённости Кати и Веры, понял вовремя, и слава богу успел спохватиться. То, что принесли мне кошки, на обед, было очень насыщенный и калорийный пищей. Её с радостью отдал, а после со стыда и ужин велел передать детям. Они думали, это жест благородства, аж пищали, говоря, какой я «прекрасный самец», ну да, ну да… Только Катя всё знала, посмеиваясь, кидала в мою сторону наигранно-презрительные взгляды. Ох, молчи, малая, лучше молчи…

По итогам первой половины дня мелочь пузатую заставить прикоснуться к углям, земле в стаканчиках так и не смогли. Малыши отказывались пачкать руки, если это не способствовало естественному образу жизни, то есть питанию или посещению «нужника». Со старшими получилось куда проще. Мне таки удалось привлечь их внимание к блестящей доске. Сначала на обеде, когда тётя Вера и ещё одна из волейболисток решили поиграться с котятками, а Катя со мной получила возможность чутка отдохнуть. То была обычная игра в крестики-нолики. Уже на ней те, кто постарше, навострив ушки, работая челюстями, косились в нашу сторону. Заметив это, я предложил Кате морской бой, и, о чудо, вот тут, со словами «ранил или убил», кошки прям воспылали!

«А как это, ничего не сделал и ранил, а как… как убил-то?!» — эта с виду простая, детская, тихая и мирная игра стала первым шутером, который кошки в полной мере познали в своей жизни. Лишь знания определённых букв и цифр являлись преградой, которую соревнующиеся стороны решили преодолевать коллективным разумом. Так как подходящие доски, позволяющие хоть как-то писать, имелись только две, да и в соблюдении правил обеими компаниями мне особо не верилось, я становлюсь секундантом между двумя несуществующими флотами. Команды готовились к бою. Оставив на Катю и её сокомандниц малышню, тех, кто постарше, вывел на наше будущее поле боя кошек.

Прихватив палку подлиннее, расчерчиваю две карты, буквы, цифры. В компании по обе стороны начинают набиваться всё больше и больше кошек, причём даже моя личная стража, желая поддержать сестёр, занимает определённые позиции. Капитаны команд выбрались мною путём простого теста. Им требовалось запомнить десять букв, десять цифр, ведь по ним, «координатам», предстояло наносить удары.

— Капитан не может не знать, как далеко способны его орудия выпустить снаряд! — Когда перед тестом началась ругань, заявил я, и все, постепенно выстроившись в ряд, стали проходить мой личный устный тест. Кошки обладали хорошим слухом, но мозгов от этого не прибавилось. Лишь самые уверенные в себе могли подтвердить свои знания, не повторяли за другими типичные ошибки. К счастью, «умных» нашлось две. Они запомнили только половину от букв и цифр, что на фоне остальных это уже выглядело победой. Обязавшись помогать и подсказывать, я стал рефери. Среди двух команд началась дележка за корабли. Те кошечки, что поглупее, не понимая всей сути, стремились назвать клетки-коробли в свою честь и заставить капитана поставить его там, где лучше всего казалось им. В то же время капитаны имели какие-то свои планы, стратегии, а ещё жёстко тупили, не понимая, что нельзя располагать суда один к одному.

— Да почему нельзя? — Когда до начала игры разгорелся очередной спор, недовольно зашипела капитан правой команды, повысив на меня голос.

— Дура! — Крикнула на неё в ответ старшая сестра, та, что стояла рядом. — Почему мы не ставим свои шатры один рядом с другим? Это же и идиотке понятно, потому что огонь!

— Огонь? — Приложив уши, виновато переспросила капитан правых.

— Именно, огонь перекинется, и все шатры сгорят, твой флот сгорит, понимаешь?! — Дала той подзатыльника со всего плеча воительница.

— Ой… — Вогнув шею, пискнула девочка. — Теперь понимаю, простите, Агтулх Кацепт Каутль. — Зажмурившись, извинилась.

— Всё хорошо, и ты, не бей моих учениц. Мы только-только начинаем постигать божественные военные науки…

— Б… божественные? — Глаза кошки-воительницы округлились. Подскочив ко мне, рукой прикрыв рот, она шепчет мне на ушко: — Агтулх, они же ещё дети… Им рано такое, да даже нам… Нужно сначала поговорить с жрицами, а потом…

— Это лишь игра. — С недавних пор я во всём, что может вызвать споры, использовал слово «божественное», так обычно удавалось избежать разногласий. — Простая, но в то же время божественная игра, что поможет вам стать лучшими версиями себя. Не проливая крови, почувствовать вкус победы.

Детишки смолкли, стали в разы серьезней. Напряжение с лица воительницы тоже немного спало, однако она не смогла смолчать и заявила:

— И всё равно, я доложу жрицам об этой игре.

— Хорошо, но сначала давай мы хотя бы сыграем, ладно? — Попросил я, и кошка, будучи заинтересованной в победе своей команды, согласилась.

Ох блять, какая драма началась с первыми выстрелами… с первыми перечеркнутыми квадратами на воде, а после с попаданиями.

— Я горю, горю, сестричка, помоги! — Кричала обладательница корабля с самым большим количеством квадратиков.

— Прощай, мама… — Упав на колени, пуская слёзы, рыдала потопленная с первого залпа одноклеточная.

Шум на пляже начался такой, что заглушил волны, птиц; битва, настоящая, грозная и полная эмоций, разразилась среди соплеменниц. Мозговые штурмы, убийства, попытки шпионажа и даже предательства близких из-за давних обид. Игра в морской бой превратилась в нечто большее: в игру родов, кланов, престолов и… попытку вспомнить, какая буква справа, а какая слева.

— Не говорите им, Агтулх! — Когда одна из кошек выбрала линию с кораблём единичкой, на котором последней незакрытой клеткой оставалось её судно, закричала хитрюга. — Не говорите им квадрат! Как может капитан не знать, как повернётся его оружие? Это… это значит, сломалось, не… не поворачивается, вот она и не может выстрелить!

Хитро, хитро, ладно, давай сыграем по твоим правилам.

— Хорошо. Я вижу, вы поняли главный принцип: далее, если капитаны будут называть квадраты, по которым уже стреляли, я буду говорить «Мимо», не подсказывая, где упал снаряд. Учите буквы и цифры, капитаны, и вы, их команды, помогайте своим вождям!

Дальше начался лютый пиздец. Обломки потопленных кораблей расстреливались по пять-семь раз. Обстрелы, крики, споры окружили поле боя, в котором остался один двухклеточный справа и последний, вольный, единственный одноклеточный слева. Всё морское поле боя уже было обстреляно раза два. Это всё слабость. Личное незнание определённых букв и цифр. Оставалось лишь по паре свободных, необстрелянных клеток с обеих сторон.